Читать онлайн «Украинское национальное движение. УССР. 1920–1930-е годы». Страница 143

Рубежом, открывшим «эпоху» политических процессов над адептами движения, обвиняемыми в национализме, контрреволюции, поддержке внутренней оппозиции, символом начала «великого перелома» в национальной политике стал процесс над Союзом вызволения Украины (1930 г.). Пересмотру подверглись многие дела движения прошлого десятилетия, особенно те, где наиболее ярко проявилась тенденция вести национально-культурное строительство на противопоставлении всему русскому. Скажем, были отменены многие нововведения в правописании, лексике, грамматике украинского языка.

Резкой критике подверглись многие теории и концепции, в основе которых лежали идеи об извечной «особости» Украины, ее национальной специфике как стержне и движущей силе ее истории, различии исторических судеб украинского и русского народов. Вместе с развенчанием подобных взглядов и теорий репрессиям подвергались их авторы и носители и те организации, где они работали. За национализм была осуждена старая украинская интеллигенция, участвовавшая в революции и Гражданской войне, многие представители новой интеллигенции, выходцы из левых украинских партий, коммунисты, как сочувствовавшие идеалам национального движения, так и их не разделявшие. Дело в том, что обвинения в национализме получили в 1930-х гг. широкое распространение и подвергались им не только подлинные националисты и те, кто считал национальный вопрос символической ценностью, но и многие другие явные или скрытые противники сталинского руководства, а часто и просто люди, коих не минула горькая чаша репрессий.

Была ликвидирована (формально самораспустилась) УАПЦ, ее члены в основном репрессированы, чистке подверглись ВУАН, система высшего, среднего образования, культурные общества, редакции, органы власти УССР, прежде всего Наркомпрос как руководящий центр национально-культурного строительства – словом, все сферы общественной жизни республики, в первую очередь те, где велась или могла вестись национальная работа. Были репрессированы или покончили жизнь самоубийством многие деятели УССР и активисты национального движения.

Борьба против украинского национального движения и трактовки Украины как самоценного национального организма, интересы которого не только не совпадают с интересами СССР-России, но и полностью им противоположны, а также подхода к строительству украинской общности как к самоценной величине была продиктована еще и следующим моментом. С середины 1930-х гг. в СССР стали формулироваться черты нового национального проекта – проекта советской общности и началось его воплощение в жизнь. Данный проект стал воплощением и выражением модернизационного рывка в национальной сфере. Он не являлся чем-то искусственным, ибо был порожден логикой развития СССР, и даже больше – логикой всего предыдущего развития России и этнополитических процессов на евразийском пространстве. Создание новой общности стало возможным благодаря строительству ее социально-экономического фундамента – обобществленного производства, народной (а не частной) формы собственности и обусловленной этим социалистической структуры общества.

Но общность, претендующая на статус национальной, помимо прочего должна иметь некий этнический фундамент, на котором формируются ее объективные признаки. Национальный вид новой общности придала ее окрашенность в русские цвета. Именно русский компонент – русский народ, как наиболее многочисленный в СССР (здесь опять-таки русское было значительно шире, чем великорусское), созданная им богатая культура мирового уровня, необходимая для укрепления единства страны и сплочения ее населения в единый организм, обладающий не только общим сознанием, но и единой формой его выражения, – стал вторым (после социально-экономического) компонентом складывающейся на просторах Советского Союза общности людей. Сам ход истории страны подталкивал к жизни ее появление, а население СССР (прежде всего славянское, наиболее готовое к тому, чтобы составить единый национальный организм) – к усвоению новых ценностей в качестве символических и, тем самым, к преобразованию их в объективные признаки новой общности. Государственная идеология активно утверждала их в народе. Но, несмотря на все объективные предпосылки, новая общность еще не стала реальностью, и ее предстояло создавать.

Утверждение нового национального проекта и нового сознания и идентичности означало противодействие всем прочим проектам национального строительства. История сделала виток: украинский проект и советский («одетый» в русские национальные цвета и явно централистско-государственнический) вступили в противоборство уже на новом уровне. Так как на стороне большевиков была сила, динамика исторического развития, а национальное строительство Украины вели именно они, то борьба проектов означала вытеснение и ликвидацию национального украинского проекта в том виде, в каком его понимали националисты. Украинское движение как его носитель стало ненужным, неудобным и лишним.

Дело было даже не в «реабилитации» патриотизма, русской культуры и прошлого, признании русского языка «языком мировой революции», хотя это и вызывало ярость внутренних и внешних врагов И. В. Сталина, в том числе националистов. «Русское» «амнистировалось» не само по себе, а как синоним «советского» – не будучи советской и социалистической, русская культура ничего не стоила. Но в случае с Украиной это означало и частичную «амнистию» русскости, «амнистию» традиционного, пусть советского, но все же общероссийского сознания, идентичности, мироощущения у тех многих, кого адепты украинского движения считали «русифицированными» и старались обратить в «украинцев».

Хотя советский проект был не просто национальным и также имел сильную наднациональную составляющую, поскольку стремился распространиться на все народы СССР, наиболее полно он был воплощен (и мог быть воплощен реально) среди восточнославянского населения, поскольку в своей основе имел этническую, культурную, ментальную близость этих народов и тот след, который в них оставили социально-политические и национальные процессы конца XIX – начала XX в. Собственно, новая советская идентичность не предусматривала отказа от идентичностей более «низкого» уровня – скажем, украинской. Украинская нация с социалистическим общественным устройством продолжала существовать и развиваться. Советский проект претендовал на более высокий «этаж» в иерархии идентичностей. Таким образом, в конфликт с ним вступала не сама украинская общность и идентичность, а их трактовка как самоценных, не нуждающихся в каких бы то ни было «высших» этажах. Украинский «национальный фантом» вступал в конфликт с объективными процессами унификации и централизации СССР и советским национальным проектом как одним из их воплощений. В этой борьбе те, кто отрицал за центром право обладать высшим государственным и национальным суверенитетом, были сметены волной репрессий 1930-х гг.

Но народ централизацию и создание новой общности не встретил болезненно, и тому был ряд причин. Во-первых, СССР в то время обладал могучей силой и притягательностью, той «отвлеченной», нематериальной идеей, которая давала и ему, и советскому обществу Смысл Жизни. Он открывал перед человеком широчайшие возможности для самореализации, и овладение русским языком и культурой лишь способствовало этому. Во-вторых, для украинского населения УССР не было проблемы ломки национальных перегородок не только из-за этнической близости с русскими, но и из-за того, что его национальное самосознание сложилось именно в 1920–1930-х гг. как «социалистическое по содержанию» – как отражение социально-экономических и культурных процессов в УССР, формировавших особое, советское сознание.

Сложение современной структуры украинского общества проходило в социалистических формах. А политика большевиков, сумевших перехватить у националистов инициативу в строительстве украинской культуры, привела к тому, что социальный и национальный факторы оказались тесно взаимосвязаны и сильнейшим образом повлияли на самосознание украинцев УССР. Они же делали его очень близким мироощущению и самосознанию русских, а также других советских народов и одновременно отличным от национального мироощущения украинцев западных, не испытавших воздействия такого социально-экономического фактора в тот период, когда шли процессы нациогенеза и формирования украинского национального самосознания. Для украинцев УССР, в отличие от украинцев западных, советская социалистическая общность стала «своей».

Но украинское национальное движение, несмотря на то что было разгромлено в 1930-х гг., все же смогло достичь многих результатов. Ему удалось реализовать свои главные цели, причем достигнуто это было не только благодаря его непосредственной деятельности, но в значительной степени косвенному влиянию на политику большевиков. В начале 1920-х гг. на исторической арене утвердилась «Украина» как национально-государственное целое, обладающее многими (хотя и не всеми, а иногда и формальными) признаками и атрибутами. В 1920–1930-х гг. появилась и украинская национальная общность с национальным самосознанием, идентичностью, языком, культурой, территорией именно как объективными признаками, присущими национальной общности.