Читать онлайн «Украинское национальное движение. УССР. 1920–1930-е годы». Страница 141

Со временем, по мере укрепления большевиков и осознания этого факта сторонниками движения, национальная пропаганда начинает вестись в советских формах (по способу работы и формулировкам) и все сильнее увязываться с советской государственностью, которую следовало укреплять и делать украинской по облику и духу. Но даже при этом негативное отношение к большевикам, России и русскости продолжало сохраняться, особенно в тех случаях, когда движение действовало через собственные структуры (УАПЦ, культурные общества, УКП) или оставалось на уровне идейной настроенности его адептов. Впрочем, сохранялась эта специфика (только уже без негативного отношения к большевикам) и в деятельности сторонников движения, работавших в органах власти УССР. Только в этом случае она представала в облике противодействия великорусскому и великодержавному шовинизму.

Такая настроенность сильно мешала пропаганде в самом передовом отряде общества – в рабочем классе. Он изначально формировался как полиэтнический, но главное – как носитель русской культуры, языка и общерусского сознания, даже несмотря на то что в значительной степени состоял из этнических малороссов. В силу своего национального облика рабочий класс Украины украинским вопросом не интересовался. Рабочие даже нередко относились к украинскому движению негативно, как к петлюровщине и антисоветчине. Поэтому главным объектом влияния националистов было крестьянство.

Деятельность движения в 1920-х гг. не ограничивалась работой с населением. В поле его внимания находились культура и язык, превращение которых в специфические признаки национальной общности также шло весьма активно, причем велось как силами адептов движения (например, сотрудниками соответствующих институтов ВУАН), так и органами власти УССР. Вообще, вклад большевиков в строительство украинского национального коллектива трудно переоценить. В данном случае речь идет не о социальной модернизации общества и превращении его в общество современного типа, готового воспринять национальные ценности и стать нацией. Речь идет о политике большевиков в области культуры и национального строительства, известной под названием политики украинизации. Опасения отдать инициативу в борьбе за массы и за руководство украинской культурой в руки интеллигенции, стремление лишить последнюю возможности разыгрывать национальную карту и увязывать «борьбу за Украину» с критикой экономической политики, собственные далекоидущие планы на международной арене (распространение мировой революции, борьба за симпатии народов Восточной Европы и украинцев, живущих за пределами СССР) – все это побуждало большевиков взять в свои руки строительство украинской культуры и государственности. Тем самым, пусть и исходя из собственных расчетов, но объективно они действовали в нужном национальному движению направлении: ведь целью становилось создание «Украины» и «украинской нации», хотя и социалистических по содержанию, но зато национальных по форме. Как показало время, форма оказалась прочнее и долговечнее содержания.

Правда, большинство адептов движения не понимало этого. Настоящими радетелями украинской нации они считали себя и строительство социалистической Украины оценивали негативно – как «ненастоящее», как выхолащивающее истинное содержание из украинской идеи. Но вместе с тем политика украинизации, означавшая, кроме всего прочего, поддержку и стимулирование украинской культуры, языка и т. п., способствовала прекращению антисоветской деятельности большей части националистов, переходу их на советские позиции, работе в рамках советской украинской государственности и примирению многих из них с властью большевиков. УССР стала восприниматься ими как форма национальной украинской государственности.

В руководстве УССР и в партии тоже имелось немало людей, мысливших национальными категориями и во главу угла своей деятельности ставивших интересы развития украинского народа как национальной общности. В основном так мыслили выходцы из левых украинских партий, вступивших в КП(б)У добровольно или вынужденных в нее вступить по ряду обстоятельств. Одна из таких партий – Украинская коммунистическая партия, в национальном вопросе стоявшая на платформе украинского движения со всеми ее принципиальными положениями, – действовала до начала 1925 г., а затем была распущена Исполкомом Коминтерна, как «некоммунистическая» и извращающая трактовку национально-колониального вопроса.

Но по мере развития УССР, укрепления ее институтов в силу все больше вступал новый фактор – фактор государственности. Интересы Украинской республики как особого организма отнюдь не всегда совпадали с точкой зрения союзного центра и заставляли республиканские власти руководствоваться именно ее интересами и отстаивать ее права (которые становились одновременно и собственными интересами складывающейся республиканской партийно-хозяйственной бюрократии). Фактор государственности (интересов УССР и ее институтов) далеко не всегда был связан с фактором национальным (интересами украинской национальной общности). Он был далек от этничности (для того чтобы служить Украине, не обязательно было быть украинцем и разделять украинские ценности). Но эти факторы могли выступать в тесной связке друг с другом, чему способствовало хотя бы то, что Украина строилась как национальная республика. Это нашло свое выражение, в частности, в работе наркомов просвещения А. Я. Шумского и Н. А. Скрыпника и руководимого ими Наркомата просвещения УССР, бывшего в 1920-х гг. важнейшим учреждением в республике. Но даже если эти факторы выступали порознь, любая деятельность, направленная на защиту республиканского суверенитета, объективно способствовала укреплению Украины как особого государственного и национального целого.

Укрепление суверенитета Украины было задачей и украинского движения. В этом, как и в поддержке развития культуры, языка, интересы сторонников национального движения и большевиков вольно или невольно совпадали. Совпали они и по вопросу о присоединении к УССР приграничных с ней территорий РСФСР, населенных украинцами (или относимых к таковым), когда адепты движения и ряд лиц из руководства КП(б)У активно добивались перехода этих земель к Украине, мотивируя это интересами более полного национального развития украинцев и в УССР, и в РСФСР.

Строительство нации без укрепления государственности было крайне затруднительно. С середины 1920-х гг. националисты все больше сил стали отдавать увязыванию этих задач друг с другом. Пристальное внимание на эту парадигму сторонники движения обратили давно, просто именно к этому времени УССР стала восприниматься ими «своей». Как следствие этих процессов (пусть и благодаря усилиям большевиков) к середине 1920-х гг. украинское национальное движение начинает перерастать рамки официальной украинизации и выдвигать свои требования.

Примером этого стала «литературная дискуссия» – спор о путях развития украинской культуры и народа, в ходе которой зашла речь об интересах украинского национального коллектива и развитии Украины как особого национально-государственного организма. Адепты движения настаивали, что удовлетворение этих интересов ценно уже само по себе, без привязки их к любым социальным и политическим вопросам, и потому должно стать главной задачей советского строительства на Украине. В эти годы в движении появляется новое идейное направление, ставшее результатом синтеза национального фактора, фактора государственности и коммунистической идеологии. Это направление олицетворялось теориями Н. Хвылевого и М. Волобуева о построении пролетарской, коммунистической Украины, но Украины как самостоятельной политической и национальной единицы, причем построении на известном принципе противостояния России (в новом контексте – СССР). Эти теории нашли поддержку среди части украинской коммунистической интеллигенции и тех кругов партии, которые считали национальный вопрос центральным вопросом строительства Советской Украины.

Это новое направление находилось в конфронтации с традиционным мировоззрением адептов движения, относившихся к модернизации, индустриализации, социализму как к явлениям негативным, искажающим истинный облик украинской нации (ибо все это расходилось с когда-то созданным ее идеалом), ведущим к затиранию национальной украинской специфики и, в конечном счете, к русификации. Новое же направление не видело иного будущего для Украины и украинцев, кроме как коммунистического. Объективно же и то и другое действовали в одном направлении и добивались достижения одних и тех же целей, только разными путями.

Но именно новое, коммунистическое направление, полностью воспринявшее УССР как «свою» государственность, было лучше приспособлено к существующей действительности и имело больше шансов в дальнейшем превратиться в идеологию развития украинской государственности и украинской нации. Именно эта перспектива перерастания украинским движением традиционных рамок «просвит», культурных обществ и т. п. встревожила партию и заставила ее все больше воспринимать украинский национализм как главную опасность социалистическому строительству в УССР (и СССР). Это нашло выражение в кампании 1926–1928 гг. против «триединого» национального уклона – «шумскизма», «хвылевизма», волобуевщины», в сильнейшем давлении на УАПЦ, в «осаживании» тех сил в компартии и обществе Украины, которые понимали украинизацию не как средство, а как самоцель. Резкую реакцию вызвали попытки этих кругов насильно и спешно украинизировать русскоязычный рабочий класс, причем не просто в языковом аспекте, но и сделав его украинским по духу, то есть изменив его национальную идентичность.