Читать онлайн «Эвпатриды удачи. Трагедия античных морей.». Страница 54

 Такой способ управления судном был известен еще египтянам. Италийцы заимствовали его у греков. Должны были пройти годы, прежде чем римляне обрели собственное лицо как подлинно морская нация.

Лопасть рулевого весла. Барельеф из Поццуоли.

 Параллельно с непрерывным совершенствованием судостроения шло развитие смежных наук, необходимых для мореплавания. Наиболее заметные успехи они сделали со времен Дария I - мудрого и дальновидного правителя, недооцененного последующими поколениями, смотревшими на него глазами его врагов - греков. Дарий никогда не упускал возможности пополнить знания о мире. Уже в первые годы своего правления, примерно в 518-516 годах до н. э., он послал карийца Скилака из Карианды, уроженца острова Кос, обследовать течение Инда, считавшегося краем Ойкумены, и местности, прилегающих к его устью. Скилак спустился по Инду от Каспатира, поплыл на запад и на тридцатом месяце достиг того места, откуда отправлялись финикияне в круиз вокруг Африки по поручению фараона Нехо. Дарий после завоевания им Египта стал преемником Нехо и в другом предприятии: он закончил строительство канала от Нила к Красному морю, чтобы упростить связь Персии с ее новой колонией. Последовавшие политические неурядицы вновь привели к запустению и заносу канала и даже возникла легенда, опровергающая свидетельство Геродота,- что Дарий не довел работу до конца, так как был остановлен советниками, предостерегшими его, что смешение пресного Нила с соленым морем лишит египтян воды, а разница в уровнях морей чревата затоплением всего Египта (распространенное мнение в ту эпоху, известное и Периандру, отказавшемуся от строительства Коринфского канала по той же причине).

 Эта легенда развеяна самим Дарием: археологи нашли несколько стел, установленных им по трассе канала и подробно повествующих о его сооружении и эксплуатации. «Я приказал прорыть этот канал от реки Пирава, текущей в Египте, к морю, идущему из Персии. Этот канал был прорыт... Никогда не происходило подобного...».

 С именем Дария связана и первая засвидетельствованная историком попытка составить карты не по слухам, а с натуры. Чтобы представить себе состояние «теоретической географии» того времени, достаточно вспомнить трактат неизвестного ионийца, современника Дария, «О седмицах», сохранившийся в сборнике Гиппократа, земляка Скилака. Автор его серьезно пишет, что «вся земля имеет семь частей: голову и лицо - Пелопоннес, местожительство великих душ; во-вторых, Истм - мозг, шея; третья часть, между внутренностями и предсердием,- Иония; четвертая - ляжки - Геллеспонт; пятая - ноги - Боспор Фракийский и Киммерийский; шестая - живот - Египет и Египетское море; седьмая - нижняя часть живота и прямая кишка - Эвксинское море и Меотийское».

 Дарий применил другой метод: его посланцы, пишет Геродот, «прибыли в финикийский город Сидон. Там персы немедленно снарядили две триеры и, кроме того, финикийское грузовое судно с разным добром. Когда все было готово, они поплыли в Элладу и, держась близ эллинских берегов, осматривали и описывали их. После того как персы осмотрели большинство самых известных мест на побережье, они прибыли в италийский город Тарент». Возможно, такой способ подсказали Дарию жрецы Иудеи, завоеванной в 586 году до н. э. Вавилонией, а в 539-м (вместе с Вавилонией) - Персией. В библейской Книге Чисел есть указание на то, что точно таким же образом действовал Моисей: «И послал их Моисей высмотреть землю Ханаанскую, и сказал им: пойдите в эту южную страну, и взойдите на гору; и осмотрите землю, какова она, и народ, живущий на ней, силен ли он или слаб, малочислен ли он или многочислен? И какова земля, на которой он живет, хороша ли она или худа? и каковы города, в которых он живет, в шатрах ли он живет или в укреплениях? И какова земля, тучна ли она или тоща? есть ли на ней дерева или нет?». Вероятно, и Дарий ставил перед своими лазутчиками аналогичные задачи: ведь он уже задумал воевать с Элладой.

 На основании разведывательных данных было составлено и вырезано на медных досках несколько карт. Накануне греко-персидских войн тиран Милета Аристагор, друг Дариева брата, демонстрировал такую карту спартанцам, склоняя их к участию в войне. На ней были нанесены Персия, Эллада, Лидия, Фригия, Каппадокия, Киликия, Кипр, Армения и другие области обитаемого мира с морями, реками, городами и важнейшими дорогами. Миссия Аристагора была нелегкой: греки, говорит Геродот, еще десяток лет спустя по-прежнему считали, что от Эгины до Самоса «так же далеко, как до Геракловых Столпов», и не рисковали заплывать дальше Делоса. Они предпочитали пользоваться периплами; карты оставались прерогативой Востока и рассматривались греками как забава. «Смешно видеть, как многие люди уже начертили карты земли, хотя никто из них не может даже правильно объяснить очертания земли. Они изображают Океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем. Азию (Малую.- А. С.) они считают по величине равной Европе»,- иронизирует «отец истории». И это укоренившееся представление, восходящее к Гомеру, не могли поколебать никакие карты и никакие периплы. «Гомер сказал... » - для древнего грека этого было достаточно. Книга Демокрита «Плавание вокруг Океана» осталась незамеченной и не дошла до нас.

 Любовь к географическим исследованиям была у Ахеменидов в крови. Когда примерно в 470 году до н. э. царевич Сатасп совершил проступок, несовместимый с его саном, и Ксеркс приказал распять его, сестра Дария, мать Сатаспа, уговорила царя послать юношу вокруг Африки в направлении, противоположном маршруту моряков Нехо. Царь договорился с Карфагеном, блокировавшим в то время Гибралтар, и Сатасп отправился. Однако он вернулся после нескольких месяцев плавания, уверяя, что где-то (вероятно, в районе мыса Зеленого) от материка отходит в море мель, препятствующая дальнейшему пути. Теперь Ксеркс распял Сатаспа за невыполнение приказа.

 Морские путешествия еще редки. Море пугает. Верх отваги для балканских греков - побывать в Египте. Оттуда поступают невероятные известия. Солон узнает от жрецов саисского храма об Атлантиде и других исчезнувших цивилизациях. Пифагор, бежавший по совету Фалеса с Самоса от Поликрата, привозит из-за моря учение орфиков, идею о шарообразности Земли и «впервые» формулирует теоремы, известные еще Хаммурапи, а Фалес на основе каких-то таинственных знаний сочиняет «Судоводную астрономию», приписываемую также Фоку Самосскому - земляку Пифагора. Разинув рты, внимают афиняне рассказам Демокрита, только что вернувшегося из турне по Вавилонии, Египту, Персии, Финикии, Эфиопии, и разглядывают нарисованную им карту. Ионийцы по- прежнему верны памяти своего земляка Гомера: для них Земля - диск, окруженный рекой Океаном, с «пупком» в Египте.

 Греко-персидские войны поколебали эти представления. Путешествия Скилака и Эвтимена, походы Дария и Ксеркса привнесли нечто новое в географические познания греков: земной диск (все еще окруженный Океаном) вытянулся в широтном направлении и приобрел явственные очертания развернутой хламиды. Геродот и Гиппократ, знакомые с картой Дария, впервые заговорили о природной широтной зональности, по божественному промыслу совпадающей с границами известных им государств. Архелай в это же время исследует природу моря, а Анаксагор составляет «книгу с чертежами» - может быть, первый в истории атлас.

 Положение резко изменилось после Пелопоннесской войны. Благодаря Периклу, Фемистоклу и Конону греки впервые по-настоящему почувствовали себя моряками. Бурное развитие морской торговли заставило их изучить Средиземное море как никогда раньше. Развитие астрономии и математики, изобретение водяных часов - клепсидры, позволяющих не считаться с продолжительностью дня и ночи и отсчитывать равные и точные промежутки времени, таили в себе массу грядущих открытий. И они не замедлили последовать.

 Энопид Хиосский определяет угол наклона эклиптики.

 Среди философов идут споры о величине Солнца. Анаксагор полагает, что светило в точности равно Пелопоннесу. Эмпедокл доказывает, что оно такое же по размерам, как Земля.

 Ктесий Книдский по возвращении из Персии, где он несколько лет прожил при дворе Артаксеркса, оставляет потомкам «Описание Персии» и «Описание Индии», выдержанные в духе Гекатея.

 Эвдокс Книдский облекает в научную форму смутные пророчества Пифагора о шарообразности Земли, наблюдая ее тень на Луне. Возможно, ему же принадлежит идея выделения тепловых поясов, перенесение на поверхность Земли тропиков и полярных кругов небесной сферы и гипотеза о существовании на противоположной стороне Земного шара еще одного населенного массива суши. Для облегчения ориентирования в звездных россыпях Эвдокс вводит в научный оборот сетку небесных координат, известную еще Рамсесам, изменив лишь названия и, следовательно, конфигурацию некоторых созвездий. Отныне любой смертный может отыскать нужное ему светило «на передней южной ноге Медведицы» или «над левым плечом Волопаса».