Читать онлайн «Пассионарная Россия». Страница 122

А кинематограф российский в этих неблагоприятных для страны, но благоприятных для него условиях быстро развивался и быстро становился из аттракциона искусством.

Как сказочная Жар-птица, уникально и многоцветно народное искусство России. Одни народные художественные промыслы ведут начало от открытий русских умельцев еще домонгольской эпохи; другие получили развитие благодаря государственной политике или инициативе российских предпринимателей, дворян-благотворителей и купцов-меценатов; третьи – расцвели именно в XIX в. под воздействием научно-технической революции…

Как ни связано искусство XIX в. с искусством предшествующих веков истории государства Российского, имеет оно и свои типичные черты. С одной стороны, XIX в. стал своеобразной эпохой российского Возрождения – возрождения интереса к искусству Древней Руси, а значит, и древним полузабытым ремеслам, технологиям. С другой – бурное развитие техники отразилось прежде всего на декоративном искусстве. Появлению крупной промышленности и современного транспорта сопутствовал ряд социальных перемен, повлекших за собой постепенное исчезновение народного искусства и массовое производство изделий, которые ранее ремесленники изготовляли вручную (керамика, стекло, мебель). В то же время создание разнообразных салонов, выставок, ярмарок дало возможность народным художникам, ремесленникам быстрее и шире знакомиться с искусством не только своего края, но и других стран, – пишет в фундаментальной «Истории декоративно-прикладного искусства» знаменитый французский искусствовед Анри де Моран.

Для России, как и для ряда других стран Европы, XIX в. (особенно его вторая половина) характерен возрождением древних народных промыслов. Особо нужно выделить такие, получившие в XIX в. доминирующее развитие ремесла, как вышивка, керамика, художественные лаки, ковроделие, художественная обработка металла, камня, дерева, кости и т. д. В это время в России складываются (или получают новое развитие) такие приобретшие затем мировую известность художественные школы, как абрамцево-кудринская резьба, богородская резьба, великоустюжское чернение по серебру, вологодское кружево, гжельская керамика, городецкая роспись, дымковская игрушка, елецкое кружево, жостовская роспись, кировский капо-корень, крестецкая вышивка, кубачинская художественная обработка металла, мстерская вышивка, мстерская миниатюра, палехская миниатюра, скопинская керамика, тобольская резная кость, торжокское золотое шитье, федоскинская миниатюра, холмогорская резная кость, холуйская миниатюра, хотьковская резная кость, хохломская роспись, чукотская резная кость, шемогодская прорезная береста. Одно их перечисление (далеко не полное) заняло столь много места. Конечно же, в историографическом очерке невозможно (да и нужды нет) рассказать об всех. Нам представляется важным показать здесь место этих промыслов в культуре России XIX в., расцвет которой к концу века был составной частью поступательного развития государства Российского…

В том, что распахнулись в своем многоцветье чудесные перья Жар-птицы народного русского искусства, можно видеть и влияние законов развития промышленности, предпринимательства, и субъективную заслугу многих замечательных наших соотечественников, сделавших развитие народных промыслов делом своей жизни. И здесь без упоминания, как минимум, имени княгини М. К. Тенишевой, да имени купца и промышленника С. И. Мамонтова не обойтись. И дело не столько в том, что развиваемые при их содействии народные ремесла оказывали позитивное воздействие на развитие промышленности, сколько в том, что шло прямое воздействие на души сотен и тысяч людей, приобщавшихся к прекрасным традициям народного искусства, по тем или иным причинам, почти утерянным к концу XIX в.

Уникальный опыт народных промыслов России имел в основе два очень важных компонента: ремесло, навыки, умение, приемы, передававшиеся из поколения в поколение, и – искусство, как озарение, вдохновение, пробужденный народный талант.

Будете в Москве, в уютном, с умело и тонко построенной экспозицией Музее В. А. Тропинина и художников его времени, обратите внимание на одну из лучших картин «тропининского» зала – картину «Кружевница» (из коллекции «Третьяковки»). Конечно же, нужно многое знать, чтобы самой вести певучую мелодию русского шитья, художественной вышивки. Но разве перед вами процесс холодного ремесла? Нет – художник поймал момент вдохновения мастерицы и испытываемого ею в этот момент счастья.

Об огромном нравственном, духовном, эстетическом воздействии народных промыслов на участвующих в них людей писала и М. К. Тенишева в интереснейших воспоминаниях «Впечатления моей жизни» (Париж, 1933). В одном из принадлежащих ее семье имений, а именно в селе Талашкино, что в 18 км от города Смоленска, были организованы уникальные мастерские, начавшие свою работу в 1900 г.

Кстати сказать, и создатели мастерских народных промыслов в Абрамцеве (финансировавший это предприятие С. И. Мамонтов и организовавшие мастерские три замечательные русские женщины – младшая сестра художника В. Д. Поленова – Е. Д. Поленова, жена художника – Наталья Якунчикова и ее кузина, жена С. И. Мамонтова, – Е. Г. Мамонтова), возникших ранее талашкинских, еще в 1882 г. во главу угла своего дела ставили не столько социально-экономические или даже традиционно-художественные проблемы, сколько нравственные, воспитательные. Поначалу мастерскую предполагалось сделать неким ответвлением обычной школы. Задача была практически нравственная: удержать крестьян в деревне, которая скудела и беднела, по мнению Е. Г. Мамонтовой, оттого, что молодые люди уезжали на обучение ремеслам в город, а потом так и оставались там. Конечно, остановить этот процесс было невозможно, так как был он приметой времени конца XIX – начала XX в., но можно было попытаться хотя бы замедлить его, что и предпринимали создатели абрамцевских мастерских. Здесь была собрана коллекция кустарных изделий (прялок, вальков, расписных дуг, деревянной посуды), а по инициативе художников, друзей С. И. Мамонтова, создается школа росписи деревянной кустарной мебели, восстанавливаются традиции народных росписей мебели, утвари, предметов домашнего обихода. Умело организованное производство и продажа изделий имели не только экономический и социальный эффект: сохранялись передаваемые из поколения в поколение талантливых русских мастеровых навыки, знания, приемы, если хотите, эстетические принципы ремесла и декоративно-прикладного искусства…

Не нашлось бы в России XIX в. среди дворян и предпринимателей из третьего сословия меценатов, обеспокоенных постепенным отмиранием народных промыслов, многие из художественных ремесел, существовавших века, перестали бы существовать.

Взять, например, русскую расписную мебель. В XVII–XVIII вв. славилась она и по всей Российской империи и далеко за ее пределами. В основе этого промысла – многовековые традиции народа, душа которого всегда открыта красоте. В допетровской Руси орнаментальные и сюжетные росписи мебели были сродни, по существу, станковой живописи, и долгое еще время после петровских реформ, когда в моду вошли европеизированные мебель и предметы домашнего обихода, в большинстве домов русских дворян, купечества и богатых чиновников сохранялись еще отдельные предметы расписной русской мебели. А уж о крестьянских домах и говорить не приходится: расписные сундуки и шкафы, люльки и прялки работы разных веков можно встретить до сих пор в домах бывших Калужской или Олонецкой губерний.

И в XIX в. традиция эта – расписывать мебель и предметы быта – жила еще достаточно активно, сохраняя во многом сюжеты, орнаменты, форму, сложившиеся в веке XVII, однако продолжались традиции эти главным образом в провинциальном, церковно-монастырском и народном быту. Интересно, что не были утеряны и иконописные приемы в изображении рук персонажей, пейзажей, использовались также темы Священного писания.

Может быть, дольше всего в чистом виде народные традиции росписи мебели и предметов быта сохранились на русском Севере. Был здесь и своеобразный центр развития олонецкой школы росписи, под влиянием которого находился огромный край от Онежской губы Белого моря на севере до Олонца и Петрозаводска на юге, а на востоке олонецкая школа росписи вступала во взаимодействие с традициями, сложившимися к этому времени в районе Северной Двины. На протяжении XVIII в. экономическим и культурным центром Олонецкого края был Выгорецкий монастырь – оплот старообрядчества. Здесь выпускались «печатные листы», напоминающие народные картинки с сюжетами, близкими искусству XVIII в., переписывались старинные книги и изготовлялась замечательная по красоте своей росписи мебель. Многие созданные в мастерских монастыря предметы просуществовали до конца XIX в., оказывая воздействие на эстетические и художественные принципы народного декоративно-прикладного искусства всего русского Севера.