Читать онлайн «Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989 г.г.)». Страница 78

Программа «патриотов» требует прекратить дотации другим республикам, поддерживает прибалтийскую идею республиканского хозрасчета. Но «патриотам» тогда казалось, что предрекаемая ими угроза развала СССР не вытекает из экономической самостоятельности России. По существу они делали ту же ошибку, что и «демократы».

В действительности в 1990 году и большинство «демократов», и большинство «патриотов» не мыслили распада СССР в целом, а исходили из того, что от него может отпасть Прибалтика и часть азиатских территорий. Но в деле российского сепаратизма, смертельно опасного для СССР, и «демократы», и «патриоты» при всем различии их риторики оказались в едином строю. Это была их общая ошибка. Но конкуренция двух течений, видевших друг в друге крайнюю реакцию, заставляла их, оглядываясь на соперника, «раскручивать» тему суверенитета, чтобы ее не перехватил противник.

ВСКОРЕ ПОСЛЕ гигантских митингов мая – июня, где анархо-синдикалисты выдвинули идею проведения круглого стола политических сил, московские неформалы решили воплотить эту идею в ином «формате». Речь уже не шла о площадке переговоров с КПСС о будущем страны. Горбачев не воспользовался этим шансом, сочтя общественные движения слишком слабым фактором. Но их представители собрались за своим «круглым столом», чтобы обсудить, как доказать власти обратное. 30 июня круглый стол начал работу. Связь неформалов с Межрегиональной депутатской группой поддерживали С. Станкевич и И. Заславский. Тема переговоров была очевидной – близились выборы. Участники этих переговоров представляли не только московских неформалов, но и своих товарищей в других городах страны.

К осени в переговорах круглого стола участвовали «Демократическая перестройка» и Социал-демократическая ассоциация (первая организация породила вторую, но еще сохранялась), Конфедерация анархо-синдикалистов и «Московский народный фронт» (бывшие антагонисты теперь недоверчиво относились друг к другу, но перед лицом нарастающей либеральной тенденции поддерживали былых противников), Клуб социальных инициатив (фактически уже превратившийся в фантом) и Московское бюро информационного обмена (по своим задачам своего рода наследник Клуба социальных инициатив), «Мемориал», обладавший ценными связями с известными представителями интеллигенции, и сами эти представители в лице клуба писателей «Апрель» и «Московской трибуны» (в октябре этот элитарный клуб породнится с неформалами, приняв их лидеров в свои ряды), Московский партийный клуб, готовившийся стать фракцией в КПСС, и Московский рабочий клуб, представлявший в Москве интересы рабочего движения.

Наряду с ним на роль российской «Солидарности» претендовал также новый независимый профсоюз «Соцпроф». В переговорах участвовали также Хельсинкская группа и еще несколько менее известных правозащитных структур, а также порожденные «Гражданским достоинством» редакция газеты «Панорама» и Союз конституционных демократов. Эта разнообразная коалиция, возникшая на основе старых неформальных связей, принялась за создание блока демократических сил, который сначала называли «Выборы-90». Идеологи этих организаций сформировали основу «общедемократической платформы». Но, как оказалось позднее, лидеры «демократии» затем легко могли отказаться от принятых на себя программных обязательств. Так что обсуждение программы будущего блока «Демократическая Россия» стало лебединой песней времени неформалов.

Первые круглые столы, проходившие в июне, были посвящены текущей ситуации. Участники обсуждения, представлявшие и неформалов, и статусных либералов, и депутатов, были далеки от оптимизма. Виктория Чаликова из «Московской трибуны» выразила мнение многих либералов: «Митинги внутренне приобретают не тот характер, который намечают их организаторы». На последних митингах «вся основная часть проходила в предвкушении расправы над Горбачевым и Раисой». Опыт истории России не предвещал ничего хорошего в случае победы «партии мщения» в антикоммунистическом движении. Лев Тимофеев с грустью констатировал, что события приобрели инерцию, на которую не рассчитывали борцы за свободу: «Мы пытались сдвинуть вагон, и сейчас он набирает скорость».

Сергей Станкевич и Андрей Исаев были настроены менее пессимистично. Ситуацию можно развернуть к лучшему. Станкевич считал, что «съезд сделал дело, это (уже) не то послушное большинство». В то же время он признавал: «Мы недооценили трудности. Была некоторая иллюзия, что следует сказать правильные слова, и все честное и прогрессивное на нашу сторону встанет». Не встало. Прибалты не хотят советоваться, делают по-своему. Провинциалы страдают «москвофобией»: «Вы нас и на съезде хотите подмять».

Исаев соглашался, что произошли качественные изменения в политической ситуации, возникло два центра власти. Но власть стремится к реваншу, возможен военный переворот. Либералы идут по пути соглашательства, укрепляя бонапартизм. «Нужен третий центр». Я тогда считал, что третьим центром может стать структура независимых профсоюзов, органов самоорганизации населения, новых политических организаций, возникающих на основе неформального движения. По поводу того, как организовать эти новые движения, на круглых столах также не было единства мнений. С точки зрения Павла Кудюкина, которого поддержали и анархо-синдикалисты, «однородности не будет», нужно создавать новые движения не по территориальному, а по идеологическому принципу. Противоположный взгляд высказал депутат Илья Заславский, поддержанный «народными фронтовиками». Он признал, что пока у прогрессивных депутатов «нет контактов с общественностью. Нужна организованная общественность». Нужно всем входить в клубы избирателей.

В итоге консультаций договорились, что пора готовиться к выборам в местные Советы и Верховный Совет РСФСР. Правда, о нем говорили как о не очень перспективной структуре, и когда кто-то применительно к этой теме употребил слово «Россия», я записал его со знаком вопроса. Что в данном случае имеется в виду? Через несколько месяцев вопросов не останется.

Пока были намечены скромные формы взаимодействия – обмениваться информацией, заняться выработкой приемлемой для большинства участников демократической программы, в ходе кампании отказаться от активного противодействия друг другу, в случае переговоров с властями – привлекать к ним других участников круглого стола[281].

Активисты гражданских движений, прошедшие долгий путь конфликтов и расколов, могли объединиться вокруг самого общего набора требований. Первоначальный проект декларации круглого стола об образовании блока был на основании предыдущих обсуждений и предложений составлен либералами В. Губиным, Г. Дерягиным, Л. Пономаревым и В. Фадеевым. 25 сентября он лег на стол и подвергся критике со стороны социалистов. Лозунг кампании «За свободу и демократию» оставили, дополнив его социальным: «От нищеты – к достатку». Ключевые для неформалов-либералов правозащитные требования были поддержаны всеми, решили «привести законодательство в соответствие со Всеобщей декларацией прав человека». Я даже съязвил, что если это сделать, то никакое общество, кроме анархического, все равно не сможет существовать – слишком высоки требования этого документа. Шутку приняли всерьез и стали серьезно объяснять мне, что победа демократов позволит обеспечить свободу передвижения, информации и волеизъявления. К свободе образования партий приписали «и свободных профсоюзов». В области экономики неформалы-либералы не считались специалистами, и предложенная ими формула «обеспечить равноправие всех форм собственности» в результате критики слева дополнилась такими условиями: «при последовательной демонополизации экономики, в условиях защиты социальных прав трудящихся и государственной помощи социально необеспеченным». И еще: «Соблюдать приоритет экологии при решении экокомических проблем». В целом программа была скорректирована влево, но из нее исчезло положение о передаче средств производства в распоряжение непосредственно трудящимся. Либеральное большинство круглого стола справедливо указало, что это социалистическое положение противоречит равноправию форм собственности. Так при формулировании «общедемократической платформы» либералами была отыграна важная идейная позиция.

По итогам предварительных обсуждений уже в проекте содержалась формула, отличавшая национальную политику неформалов от позиции Межрегиональной депутатской группы, вынужденной искать расположения прибалтов. В декларации говорилось: «Превратить страну в свободный союз равноправных народов» (а не республик). Но в порядке конкретизации этого пункта в платформу попала идея российского суверенитета[282].