Читать онлайн «Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989 г.г.)». Страница 59

Еще 20 июля, обсуждая итоги митинговой кампании, «общинники» решили, что «федерация плоха тем, что нет общих методов борьбы», и принялись обсуждать создание своей всесоюзной организации.

Решили создать «федералистскую фракцию федерации» – объединение групп, подобных «Общине». Это была фракция большинства федерации – клубы в 10 городах либо под влиянием пропаганды «общинников», либо в результате самостоятельного идейного развития пришли к идеям самоуправленческого рыночного социализма и федерализма, практически идентичных программе «общинных социалистов». Иногда к таким выводам приходили даже люди, считавшие себя марксистами-ленинцами[201]. Некоторые активисты тяготели к умеренным вариантам анархистской идеологии[202]. При этом анархисты-политики выступали не за немедленное упразднение государства, а за его преобразование в духе «общинного социализма».

21 августа, в последний день работы конференции, неонароднические группы собрались на учредительное собрание новой организации – фракция получила собственное название «Альянс социалистов-федералистов». Название было нарочито политическим, уже безо всяких оглядок на власти. Слово «Альянс» отсылало к наследию Бакунина. Я написал проект декларации новой организации, исходя уже из того, что на этот раз мы создаем не коалицию сторонников разных взглядов, а союз единомышленников.

Декларация федералистов оценивала ситуацию в стране с позиций уже сложившихся идей «общинного социализма». Эта оценка резко отличалась от либерально-западнической: «За социалистической фразеологией проступает стремление влиятельных слоев в партии и государстве перевести нашу экономику на рельсы западного варианта капитализма. На деле это оборачивается чудовищной смесью азиатских, нецивилизованных форм эксплуатации и управленческого диктата, основанного на экономической и политической монополии, на беспрекословном подчинении трудящихся реально не избираемым „менеджерам“. В наших условиях это может означать только сохранение старых проблем и возникновение новых, превращение страны в еще одну экологическую свалку развитых стран, дальнейшее углубление социальных неравенств…»[203] Эта оценка оказалась актуальной для всего периода реформ, который не закончился и поныне. Конструктивной альтернативой курсу номенклатуры «общинники» считают социализм – настоящий, совсем не похожий на социальное устройство СССР: «социализм – это не беспредельный рост власти государства… Социализм – это последовательно проведенное народовластие, самоуправление во всех сферах общества, максимально широкая политическая свобода»[204] Общий принцип разворачивался в программу социалистических реформ, основанную на более ранних документах «общинников» и дополненную экологической частью. Сдвиг к экологическому мышлению позднее приведет к широкому проникновению идей «общинного социализма» в экологическое движение.

В тот же день прошла совместная конференция Федерации социалистических организаций и клубов и Всесоюзного социально-политического клуба. К этому времени власти, обиженные на нежелание неформалов проводить конференцию федерации под их контролем, решили разгонять несанкционированные встречи вне квартир. Теперь речь шла о собрании под сто человек, и квартиры были бы слишком тесны для него. Иванцов договорился со студентами, у которых был доступ к помещению небольшого ДК на территории Парка культуры. Поскольку помещение предоставлялось нештатными актерами без согласования с начальством, то к месту заседания шли тайными тропами. «Рубить концы» начали еще от метро «Профсоюзная», создавая у людей в штатском впечатление, что делегации направляются в «Факел». У «Факела» уже собиралась милиция, но толпа неформалов исчезла и была обнаружена на метро «Октябрьская», где снова скрылась в проулках. «В ограде парка их ждала известная только для посвященных заветная дырочка», куда Иванцов предложил «влиться змейке идущих за ним делегатов»[205].

Предварительно на квартирах прошли консультации об объединении двух левых сетей. Здесь «общинникам» пришлось столкнуться с полузабытой за пару лет логикой рассуждений. Так, им был задан вопрос: авангардом какого класса вы являетесь? Марксистско-ленинская догматика, от которой уже далеко ушло общественное движение в столицах, была еще очень влиятельна в провинциальных группах. Преобладавшие во всесоюзном клубе марксисты-ленинцы считали, что являются авангардом рабочего класса (большинство, впрочем, мало с ним сталкивалось). «Общинники» разъясняли, что их идеология соответствует интересам большинства населения – разве что кроме бюрократии. Такого же мнения о своей идеологии придерживалось большинство неформалов и демократов-популистов. Дискуссии между марксистами-ленинцами и «общинниками» продолжились и на пленарном заседании. Но ее главной задачей было принятие решения о создании объединенной организации, в рамках которой могли расцветать и полемизировать все оттенки социалистической мысли. В качестве оргструктуры этой «социалистической партии» предполагались принципы организации, только что принятые для федерации. На это всесоюзный клуб согласился. В итоге получилась самая многочисленная из неформальных организаций. Но она была рассчитана не на действие, а на дискуссию.

Часа через полтора после начала конференции в парке Горького, когда дебаты уже утихали, нагрянула милиция. Когда в дверь забарабанили, «все заняли свои места, и когда потные, но довольные милиционеры с гончим блеском в глазах ввалились в помещение», то обнаружили представление спектакля «Дальше, дальше, дальше…»[206] Под аплодисменты зала заканчивались и спектакль, и конференция.

После этой объединительной конференции «общинники» и ленинцы еще пару месяцев продолжали спорить, обменялись полемическими статьями о «детской болезни» анархизма и марксизма-ленинизма в неформальном движении, распространяли по сетям друг друга свои материалы. Но практического взаимодействия, и тем более социалистической протопартии, на основе новой структуры возникнуть не могло. И всесоюзный клуб, пораженный сектантской враждой разных марксистско-ленинских лидеров, и федерация распадались. После конференции Исаев говорил об организационной структуре: «Федерация будет похожа на нашу фракцию как две капли воды». Но зачем тогда нужна федерация со всеми проблемами, исходящими от необходимости общаться с «народными фронтовиками»? После августовской конференции реальная деятельность федерации фактически прекратилась – федералисты работали в «Альянсе социалистов-федералистов», а марксисты – в «Московском народном фронте».

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ после партконференции наступило очередное политическое похолодание. 28 июля Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР». Впервые актом СССР был определен порядок организации митингов и демонстраций. Порядок этот был более суровым, чем даже «временные правила». Заявку нужно было подать за десять дней и через пять получить ответ. В заявке надо было указать форму, цель, место, время, предполагаемое количество участников митинга и так далее. Власти могли переносить место проведения митинга в удаленные уголки города или вовсе отказывать в нем, причем в последний момент. За проведение несанкционированных митингов предусматривались аресты на 15 суток и штрафы на высокую для того времени сумму до тысячи рублей. Одновременно был принят указ Президиума ВС СССР «Об обязанностях и правах внутренних войск МВД СССР при охране общественного порядка», предоставивший им широкие полномочия при разгоне несанкционированных манифестаций.

Вызов «поправовевшему государству» (как выразился неформальный журнал «Община») бросил «Демократический союз». 21 августа и 5 сентября он провел на Пушкинской площади несанкционированные митинги, приуроченные к 20-й годовщине вторжения 1968 года в Чехословакию и 70-й годовщине начала красного террора. Обе исторические даты говорили сами за себя, так что «дээсовцам» можно было ничего не объяснять. Тем более что общаться с собравшейся толпой зрителей все равно не давал впервые примененный ОМОН. «Демократический союз» и ОМОН обеспечивали зрелище для завсегдатаев недавно раздавленного «Гайд-парка». Некоторых зрителей омоновцы делали участниками шоу, хватая присутствующих без особого разбора. Новым вкладом в митинговую культуру стал символ «новой демократической России» – петровский триколор, которым картинно размахивали митингующие, после чего знаменосец получал удары дубинкой и отправлялся под арест, а флаг изымался. Но на новом митинге триколор возникал вновь. Шоу продолжалось. Всего в 1988 году в Москве прошло более 600 несанкционированных митингов. На Пушкинской площади демократы тусовались по выходным до осенних холодов.