Читать онлайн «Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989 г.г.)». Страница 58

Некоторые «внешние» проекты не стали «дочерними», а оставались коалиционными и мало связанными с основной линией «Общины» (например, среди организаторов Партии зеленых было несколько членов, соперничавших между собой и не обсуждавших свою политику в «зеленом движении» в координирующих органах из-за отсутствия интереса к ней у других анархо-синдикалистов).

Новации в организационную работу вносились с двух сторон – уставшие от работы в старых секциях люди либо создавали новую секцию на новом направлении, либо отходили от старой работы и распределялись по другим секциям, перегружая их. В перегруженных нишах усиливались конфликты и хаос. Тогда лидерская группа при поддержке ветеранов перегруженных секций инициировала на собрании перегруппировку кадров, создание новых секций (из которых часть потом тоже не приживалась). В итоге образовалась группа мигрирующих кадров, пополнявшаяся неофитами.

Как видим, функциональные ниши в работе неформальной организации были заполнены полностью (иногда и переполнены), но заполнение это было неустойчивым и подвижным – без монополии и узкой специализации.

ПРИ СОЕДИНЕНИИ неформальных групп в коалицию, которая в перспективе должна была стать работоспособной политической организацией, начиналась ожесточенная борьба за ниши. Команды «Гражданского достоинства» и «Общины» недолго удовлетворялись нишей орговиков Клуба социальных инициатив и быстро стали претендовать также на нишу стратегов (это особенно характерно для «Общины», которую не устраивали взгляды стратегов клуба). Пропагандистские и агитационные задачи разных организаций быстро вошли в конфликт из-за отсутствия авторитетного арбитража, единой группы стратегов и вообще перепроизводства идеологов.

При создании «Московского народного фронта» стратеги «Социадиетической инициативы» увидели выход из этой ситуации в притоке идеологически неискушенных людей, которых можно было выстроить в структуру организационного аппарата, не отягощенную сложными идеологическими размышлениями. Выделение ниши жестко специализированных орговиков (в будущем ставших профессионалами этого дела) могло значительно повысить эффективность работы. Но не с этими стратегами и агитаторами. Аппарат выбрал себе других стратегов и агитаторов, обладавших доступом к СМИ и административному ресурсу – депутатов.

Старые стратеги, оставшиеся без идеологизированных орговиков, оказались за бортом. Им оставалось либо создавать новые группы, которые на фоне развернувшегося массового движения выглядели как секты, либо использовать остатки авторитета в популистском движении, баллотироваться в представительные органы власти, чтобы получить административный ресурс. Но вскоре выяснилось, что этот ресурс имеет смысл только при встраивании в функциональную систему «Демократической России». Ниши стратегов и арбитров в ней были уже заняты, и стратегам-социалистам в этой структуре места не было.

В то же время неформальные группы, которые имели самодовлеющую структуру, основанную на синтезе организационных и идеологических ниш, могли участвовать в популистском разделении труда только в том случае, если взгляды группы совпадали с идеями либеральных стратегов. Поэтому структура популистской «второй партии» и неформалы (особенно социалисты) объективно отторгали друг друга.

Политические неформальные группы сохранили идейную мотивацию работы актива еще на несколько лет. В то же время демократизм неформальной системы приводил к перегрузке лидерской группы, так как лидеры выполняли сразу несколько важных функций. В итоге в 1991 году наступила усталость старого актива, которая наложилась на изменение социальной ситуации. Работа на голом энтузиазме при нерегулярных приработках уже не устраивала большинство участников лидеров неформалов, и они предпочли профессионализировать свою общественную деятельность на новых, более специализированных и иерархических основаниях. Неформальные группы превратились в команды, составившие костяк современного российского гражданского общества. Однако вокруг этого костяка сохранилась среда, в которой сильны старые неформальные организационные принципы.

Пикет «Мемориала», 1988 г.«Мемориал» на демократической демонстрацииЭкологический митингАрест пропагандиста, лето 1988 г.Плакат горьковских экологовНачало демонстрации 28 мая 1988 г.Демонстранты выходят на ул. Горького, 28 мая 1988 г.Демонстрация 28 мая 1988 г.Критический момент демонстрации 28 мая 1988 г.Ожидается митинг, лето 1988 г.Дээсовцы идут, июнь 1988 г.Объединенные избирателиЛужники, 21 мая 1989 г.Предвыборная кампания 1989 г.Давка на трибуне, 21 мая 1989 г.Гавриил Попов готовится вести митинг, май 1989 г.Ленинград, 28 мая 1988 г.Демократы против 6-й статьи, 1989 г.

ПОСЛЕ РАЗОЧАРОВАНИЯ «общинников» в идее «Народного фронта» они сосредоточились на подготовке новой конференции Федерации социалистических общественных клубов. Раз уж фракция Кагарлицкого занялась проектом «Московского народного фронта», появлялась возможность забрать социалистическую федерацию. В это время в ней состояло 25 организаций в 15 городах.

Конференция федерации проходила 19-21 августа. Вялые переговоры с партийными и комсомольскими органами о предоставлении помещения кончились после выдвижения встречных условий. С января 1988 года много воды утекло, решили помещения не добиваться и собираться на квартирах.

Заявление представителя «Социалистической инициативы» против «Общины» не было поддержано, лидеры оргкомитета «Народного фронта» не участвовали в работе конференции.

На конференции со всей серьезностью обсуждались организационные вопросы – многие делегаты видели в федерации ядро будущего движения левых сил. Конференция переименовала федерацию – слова «общественных клубов» поменяли на «организаций и клубов» – так звучало более солидно. «Общинниками» была предложена делегированная структура федерации – регионы, региональные советы и федеральный совет из их представителей. Совет должен был организовать информационный обмен, готовить конференции федерации, оказывать методическую помощь, осуществлять представительство федерации, организовать третейский суд, рабочие группы. При обсуждении структуры федерации имелось в виду предстоящее объединение с Всесоюзным социально-политическим клубом. Делегированные предложения «Общины» после краткой полемики были приняты. Большинство присутствовавших настояло на индивидуальном членстве в федерации, несмотря на возражения «общинников».

Затем социалисты перешли к любимому делу – идеологической дискуссии. Этот разговор выявил два крыла: сторонники идеологии «Общины» и те, кто вообще выступает против идеологической четкости. Основатель всесоюзного клуба Сухарев, участвовавший в этой беседе, сказал перед уходом: «Я рад, что встретил столько умных людей. А умные люди никогда не могут договориться по теоретическим вопросам». Сухарев и близкие ему по духу люди создали Независимый философский семинар – для них перестройка уже победила. Но политическим неформалам было еще очень рано успокаиваться.

Многие делегаты из провинции были увлечены идеей «Народного фронта» как широкого объединения. Скепсис «общинников» был им непонятен. М. Солонин из Куйбышева убеждал их: если вам не нравится Кагарлицкий, «создайте свой оргкомитет». «Общинники» изумлялись этому предложению – какой же получится «Народный фронт», если его созданием будут заниматься несколько враждующих между собой клик.

Для себя «общинники» уже решили, что от группы Кагарлицкого – Малютина нужно отмежеваться. Но общее членство в федерации не позволяло это сделать. Будешь раскручивать федерацию – добьешься каких-то успехов, как было с «Народным фронтом», и «кагарлисты» придут по праву полноправных участников организации, потребуют свою долю, пригласят бумажные организации, соберут большинство… Начнется новый раунд интриг и контринтриг. Такие соображения привели «общинников» и их друзей в федерации к выводу о том, что нужно обособиться в свою фракцию и работать на нее. Это позволяло бы более четко определиться идеологически. Кто разделяет антибюрократические, антипартийные и самоуправленческие принципы «общинного социализма» – тот и будет работать вместе.