Читать онлайн «Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989 г.г.)». Страница 43

Первые ручейки «второго призыва» потекли в неформальные организации уже в апреле, хотя многотысячный прилив последует в ходе организованной неформалами митинговой кампании 1988 года.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ «ОБЩИННИКИ» продолжали поиск идеологической ниши, которая соответствовала бы разработанной ими системе взглядов. Принадлежность «Общины» к социализму не вызывала сомнений, но этот социализм был резко оппозиционен социализму, возникшему в СССР. Необходимо было найти самоидентификацию, которая ясно отличала бы «общинников» от марксистско-ленинской теории и практики. «Общинники» также искали традицию, которая могла бы подкрепить их идеи более длительной предысторией, дополнительными источниками и аргументами. Обсуждались самоназвания «эсеры», «неонародники», «социалисты-федералисты». Большой интерес по-прежнему вызывала традиция анархистской мысли. В это время «общинники» познакомились с первым человеком, который открыто называл себя анархистом – И. Подшиваловым из Иркутска. Одновременно стало известно, что в Пскове существует целая анархическая организация «Коммуна-1». Тогда возник проект объединения анархистов и людей, которые исследуют анархизм, в единое общество. Это позволило бы развивать анархистскую составляющую идей «Общины», привлекать в такое общество академических ученых (наиболее тесные контакты сложились у «общинников» с Н. Пирумовой и В. Антоновым), сохраняя за собой свободу идейного «маневра» в более широких левосоциалистических рамках. Сыграли роль и политические соображения – желание передвинуться с крайне левого фланга федерации в центр путем вовлечения в организацию более левого течения – анархистов. Появление анархизма на политической арене позволяло резко расширить границы реального плюрализма. Так возник проект Всесоюзного общества любителей анархизма в неформальном движении – «Воланд». «Воланд» стал одной из сотен инициатив, возникавших в неформальном движении и исчезавших без всякого продолжения[130].

В начале апреля «общинники» съездили в Псков на Всесоюзный семинар по проблемам истории и теории анархизма, но вместо анархической организации обнаружили там рок-субкультуру, имевшую мало общего с анархической идеей, хотя некоторые рокеры и называли себя анархистами. Лидеры «Коммуны-1» отсутствовали в городе, но ее представители разъяснили, что эта организация – коммуна хиппи. Рок-музыканты Пскова, включая «анархистов», с интересом выслушали доклады «общинников» о Бакунине и Махно. Эта информация была для них новой. «Общинники» воочию убедились, что карикатурный образ анархиста как малокультурного человека, демонстрирующего это бескультурье в одежде и языке, может быть привлекателен для молодежной тусовки. Невнимание к этому первому опыту общения с контркультурным анархизмом будет иметь важные последствия в истории «общинного социализма». После анархо-синдикалистской самоидентификации движения массы контркультурной молодежи придут в организацию и вступят в конфликт с «общинными социалистами». Но в апреле 1988 года «Община» отказалась от проекта «Воланд»[131].

В этот период социалистам удалось установить десятки разнообразных контактов с участниками социально-политических неформальных групп по всему СССР. Многие группы, с которыми удавалось установить практические связи, постепенно вовлекались «общинниками» в федерации. Такую же работу вел и Кагарлицкий. Усиливалось соперничество двух фракций в борьбе за влияние на «провинциальные» группы.

23-24 апреля «Социалистическая инициатива» провела межгородской семинар, на который «общинников» не пригласили. Кагарлицкий предложил принять документы от имени «стратегического семинара федерации». Когда «общинники» узнали об этом, они были возмущены – никто не давал Кагарлицкому права проводить в отсутствие части клубов «стратегический семинар» всей федерации. Лучше бы Кагарлицкий пригласил «общинников» – присутствующие на семинаре в качестве гостей либералы потрепали его за выпады против диссидентской прессы – «Гласности» С. Григорьянца (очевидно, «общинники» поддержали бы Кагарлицкого против Григорьянца). Кагарлицкий испытывал серьезные проблемы с кадрами. Его идеи поддерживали молодые люди, которые в итоге настоящими учениками Кагарлицкого так и не стали (Стас Розмирович, Ефим Островский и другие).

Вспоминает Б. Кагарлицкий: «Эти ребята были очень сырые и интеллектуально зависимые от меня, в то время как „Община“ появилась уже очень хорошо подготовленной».

Конкуренция между социалистами ослабляла их перед лицом общедемократической публики, охотно слушавшей сторонников капитализма и повторявшей слово «социализм», не вкладывая в него какое-то конкретное конструктивное содержание.

Весной 1988 года на неформалов обратил внимание уже и Горбачев. Он задался вопросом: они стали возникать «несмотря на наличие огромной сети общественных организаций, которые охватывают основные слои населения. Почему? Потому что существующие организации не удовлетворяют людей своей деятельностью, атмосферой, методами»[132]. Неформалы ответили встречной любезностью – они решили воспользоваться обсуждением политической реформы в преддверии XIX партконференции, чтобы сформулировать развернутые программы преобразований, гораздо более конкретные, чем то, что можно было найти в речах Горбачева. Если Горбачев примет этот подарок – хорошо. Если нет – оппозиция сама будет бороться за реализацию сформулированных таким образом программ.

НА ЭТОМ ЭТАПЕ обе фракции стремились к сохранению ФСОК, которая имела уже относительно раскрученное название. По плану, согласованному на январской конференции, весной нужно было провести всесоюзную во всех отношениях конференцию. Утомленные тяжелыми переговорами с ВЛКСМ перед январской встречей и последующими разбирательствами, на этот раз социалисты решили не вязаться с начальством. Погода позволяла вообще обойтись без помещения.

На 1 мая был назначен съезд (слет) федерации. Поскольку в Москве для форума такой организации нельзя было найти помещения, слет прошел под Москвой в лесу. Главная задача этого мероприятия заключалась в том, чтобы принять политическую программу и таким образом окончательно превратить федерацию в реальную политическую организацию. В то же время ни «общинники», ни их союзники не считали необходимым вставать в резкую оппозицию к КПСС. Их стратегия заключалась в давлении на КПСС, рассчитанном на поддержку левосоциалистических сил в партии. Поэтому программные документы федерации получили название «Обращение к XIX партконференции» и «Возможные предложения перестройки в СССР». Однако «общинники» не скрывали, что «в виде обращения и предложений к XIX партконференции была принята радикально-социалистическая платформа перестройки»[133].

«Общинникам» было важно совместить свои социалистические принципы и возможности создания широкого демократического блока. С этих позиций они рассматривали и программу федерации: «Твердо заявив свою социалистическую платформу в сфере экономики и политики, мы выдвигаем на первый план требования общедемократического характера: реальное обеспечение свободы слова и печати, свободы собраний»[134].

На слет прибыло 118 делегатов из 39 организаций общей численностью (по данным делегатов) свыше тысячи человек. Еще несколько клубов федерации, в том числе такие заметные группы, как Красноярский комитет содействия перестройке и ленинградский «Форпост», не смогли прислать своих представителей. Масса делегатов прибыла в Москву и разместилась пока по квартирам.

Опять конкурировали две идеологические тенденции: «общинный социализм» и левый марксизм Б. Кагарлицкого. Над проектами документов работали в основном общинники (мы с Исаевым и Гурболиковым), близкий к нам А. Ковалев и вынужденный согласовывать чуть ли не каждый пункт Кагарлицкий. В итоге «общинный социализм» заметно преобладал. Федерация заявила, что добивается передачи предприятий «в полное распоряжение общинам (коммунам) – коллективам самоуправляющихся предприятий», создания полномочных территориальных общин (коммун) и «возрождения народовластия в форме Советов», строящихся по принципу делегирования[135]. Развернутый вариант предложений подробно излагает применение принципа делегирования, федерализма и общинного самоуправления в политике и экономике. В целом эта программа соответствовала модели, подробно сформулированной будущими «общинниками» еще весной 1987 года. Б. Кагарлицкому удалось убедить «общинников», работавших над проектом этой программы, что в общенациональном масштабе систему Советов необходимо дополнить парламентом в духе идей Р. Люксембург. «Общинники» приняли это предложение, но в остальном последовательно проводили свои выстраданные идеи федерализма Советов, делегирования и самоуправления. В программе нашлось место и радикально сформулированным общедемократическим требованиям, включая отмену паспортного режима, принудительного труда и репрессивных статей УК[136]. Согласовав проекты документов (с небольшими поправками они потом и были приняты), нужно было собрать сам форум.