Читать онлайн «Корни блицкрига». Страница 7

Самым знаменитым достижением немецкой тактики времен войны была разработка тактики немецких штурмовых групп. Штурмовая тактика не была создана каким-то одним человеком, а скорее развилась в ходе войны, основываясь на опыте большого числа офицеров.{26} Людендорф официально подтвердил использование новой тактики, и с конца 1917 года отдельные батальоны, полки и даже дивизии обучались ведению боевых действий элитными штурмовыми подразделениями. В ходе войны Имперская армия постепенно отказалась от старых застывших, линейных форм ведения наступления, и развивала тактику ведения атаки отдельными подразделениями, сделав акцент на просачивании, быстром продвижении, игнорировании флангов и прохождении первой волной атакующих войск сквозь линию вражеских опорных пунктов. Пехотное отделение было реорганизовано в эффективную единицу под руководством унтер-офицера, состоящую из стрелковой секции из 7 человек, выполняющей атакующие задачи, и пулеметной секции из 4-х человек с ручным пулеметом, выполняющей функции огневой поддержки.{27} Цель объединения тактики штурмовых групп с новой артиллерийской тактикой состояла в том, чтобы восстановить тактическую внезапность и подвижность наступления, прорвать линию фронта союзников и выйти на оперативный простор и в тыл союзных войск.

Тактика штурмовых групп использовалась австро-германскими войсками на итальянском фронте в ходе наступления в районе Капоретто в октябре-ноябре 1917-го года. Результатом этого наступления был прорыв итальянского фронта в районе реки Пьява, оно также стоило итальянцам 10 000 убитыми, 30 000 раненными, 293 000 пленными и 400 000 дезертировавшими, что в несколько раз превышало потери наступавших.{28} В контратаке против британцев в ходе сражения у Камбрэ 30 ноября 1917, немцы впервые на западом фронте в большом масштабе использовали тактику штурмовых групп; немецкое наступление силами 20 дивизий было почти также успешно, как массовая атака британских танков за 10 дней до этого. Поймав британцев врасплох, немецкие войска без танков быстро разгромили противника и захватили 158 британских орудий, взяли 6 000 пленных и заставили англичан отступить на их исходные позиции, в некоторых местах и дальше.{29} Полностью используя имеющиеся штурмовые группы в первый день наступления в марте 1918-го года, германская Восемнадцатая армия под командованием генерала фон Гутьера взломала всю линию фронта британской Пятой Армии. Только 21 марта англичане потеряли более чем 21 000 человек пленными.{30} Германское наступление замедлилось и в конечном счете было остановлено в большей степени из-за неспособности немцев организовать снабжение и артиллерийскую поддержку своим войскам на новой линии фронта, чем тактическим мастерством союзников.

Как в случае с развитием наступательной тактики, развитие германской оборонительной тактики также оставило позади себя аналогичную тактику союзников. Когда Гинденбург и Людендорф приняли верховное командование в 1916 году, они решили пересмотреть оборонительную тактику своей армии, особенно на западном фронте. Армия больше не держала основную массу своих войск на передней линии фронта. Вместо этого они были отведены далеко за линию передовых траншей, где оказались менее уязвимыми для огня союзнической артиллерии. Передовые позиции лишь слегка укреплялись, в то время как сверхпрочные оборонительные позиции опорных пунктов, часто построенных из железобетона, строились позади передовых линий, желательно на обратных склонах холмов или горных хребтов, чтобы воспрепятствовать наблюдению со стороны союзников. Оборона должна была оставаться мобильной, а немецкие резервы в опорных пунктах и непосредственно позади фронта, в случае наступления союзников должны были немедленно контратаковать, прежде чем нападавшие закрепятся на своих позициях. Местные командиры имели относительную свободу действий для реализации собственной системы обороны, принятия решения о контратаке и использования собственных резервов.{31}

Новая немецкая оборонительная тактика использовалась в ходе весеннего французского наступления 1917 года. Между 16 и 25 апреля французская Армия потеряла более чем 96 000 солдат, получив взамен минимальный выигрыш территории при значительно более низких немецких потерях.{32} Это кровопролитное наступление французской армии непосредственно привело к мятежу большой части французской армии весной и летом 1917 года. Британская армия также не изучала уроки немецкой оборонительной тактики. В марте 1918 года, в районе немецкого наступления британцы сосредоточили две трети своих войск в передовой зоне, уязвимой для огня немецкой артиллерии и перед наступательной тактикой германской армии, и лишь одну треть в тылу с возможностью их использования для контратак. Немецкая оборонительная тактика предусматривала обратное соотношение сил — только одна треть на передовой и две трети глубоко в тылу.{33}

Обучение войск

Мир долгое время восхищался эффективностью немецкой системой обучения войск. От армии Великого курфюрста Пруссии до современного Бундесвера, немецкая армия продемонстрировала заслуживающий особого внимания талант к обучению солдат. Немецкая военная традиция уделяла первостепенное значение тщательному, полноценному обучению солдат, и это стало стержнем немецкого способа подготовки к войне. Даже перед французской Революцией прусские система обучения и военная организация были настолько высоко оценены французами, что последние всерьез рассматривали вопрос принятия последней в своей армии.{34} Когда Германия и Франция вступили в войну в 1870, немецкая армия, составленная в значительной степени из хорошо обученных призывников и резервистов, победила высоко оцениваемую в то время профессиональную армию Франции.

Начиная с Шарнгорста и прусской армии начала девятнадцатого столетия, германские вооруженные силы прошли через несколько реформ, коснувшихся организации и системы обучения войск.. Во время вспыхнувшей Первой мировой войны система обучения офицеров Генерального штаба, строевых офицеров, унтер-офицерского и рядового состава доказала свою эффективность. Многие довоенные офицеры были подготовлены в старомодных кадетских корпусах, объединивших жесткую военную дисциплину и обучение с изучением гражданских предметов. Параллельно с этим, растущее число кандидатов в офицеры получало базовое образование, позволяющее им поступать в университеты. Даже в девятнадцатом столетие баварская армия требовала Abitur (свидетельство об образовании, необходимое для зачисления в университет) от всех стремящихся в офицеры, а процент обладателей такого свидетельства среди кандидатов в офицеры в прусской, саксонской и вюртембергской армиях вырос от 35% в 1890 году до 65% в 1912 году.{35} Довоенный кадет, прежде чем получить офицерское звание, в течение года проходил обучение в офицерской школе, кавалерийской или пехотной в соответствии со своей специализацией. После трех или четырех лет строевой службы офицер, как правило, старший лейтенант, мог сдать экзамены Генерального штаба и конкурировать за место в Военной академии в Берлине.

В последние годы перед Первой мировой войной приблизительно восемьсот офицеров ежегодно сдавали вступительные экзамены в Военную академию. Из них примерно 20 процентов успешно проходили это испытание и зачислялись в качестве курсантов для прохождения курса Генерального штаба.{36} Этот курс длился три года. Учебный план делал больший упор на изучение военной истории, тактики, логистики и оперативных вопросов, чем на изучение политики или мировой экономики. Это была система образования, больше направленная на создание элитной группы офицеров, чьим предназначением было эффективное командование дивизиями, корпусами и армиями на поле битвы, чем на создание офицерского корпуса, хорошо разбирающегося в широком круге политических и стратегических аспектов войны.{37} С момента попадания офицера в корпус Генерального штаба его карьера начинала тщательно управляться и включала в себя сменяющие друг друга периоды службы в полку и командования военной частью со службой в армейских штабах более высокого уровня. Членство в Корпусе Генерального штаба гарантировало офицеру более быстрое продвижение по службе и давало больше возможностей для достижения высоких командных постов, чем служба простым строевым офицером.

Обычный немецкий солдат был призывником. Поскольку перед войной в армию призывалось только около 60 процентов мужчин, имеющих право на военную службу, то вооруженные силы могли поддерживать высокие требования к качеству призывного материала. Средний довоенный немецкий призывник был здоровым, грамотным и вообще первоклассным материалом для подготовки солдат. Этот солдат также обучался вероятно лучшим унтер-офицерским корпусом в мире. Эти унтер-офицеры были профессионалами военной карьеры, тщательно отобранными с учетом высоких требований, и пользовались значительно большим престижем в обществе, чем сержанты в Великобритании, Франции, или Соединенных Штатах. Немецкому унтер-офицеру после завершения его военной карьеры гарантировали пенсию в 1 500 марок, а также преимущественное право при получении работы на государственной службе, железных дорогах и в почтовой системе. Местные органы власти также предпочитали бывших унтер-офицеров, потому что они были компетентными, надежными и прилежными в работе.{38} Карьера унтер-офицера была большой социальной ступенькой наверх для многих крестьян и фабричных рабочих, гарантируя хорошее будущее и доступ в круги мелкой буржуазии.