Читать онлайн «Террор во имя веры: религия и политическое насилие». Страница 46

Взяв контроль над большей частью страны (за исключением районов, контролируемых «Северным альянсом»), в октябре 1997 г. талибы изменили официальное название страны на новое – Исламский Эмират Афганистана. Было это проделано, чтобы официально «укрепить позиции» муллы Мохаммада Омара, получившего высший духовный титул у мусульман во времена халифатов «Амир аль-Муминин» («эмир правоверных»). Мотивы халифата были достаточно сильными в представлениях талибов о будущем государственном устройстве. Как пишет Н. Ноджуми, «в соответствии с идеями талибов их лидер мулла Мохаммад Омар Муджахед являлся амир-уль-муминин (предводитель правоверных). В Афганистане амир-уль-муминин также является халифом, который правит на территории под его контролем в соответствии с шариатом. Все мусульмане и немусульмане, живущие на такой территории, обязаны подчиняться халифу. Халиф избирается небольшим советом вождей, имеющих религиозное влияние и общественное доверие»[271]. Талибское руководство выступало с панисламистскими заявлениями о необходимости объединения всех мусульман мира. По мнению российского исследователя Р. Сикоева, судя по всему, предполагалось, что это объединение предполагалось осуществить под эгидой Исламского Эмирата Афганистан: «Подобные устремления, прикрываемые панисламистскими лозунгами, во многом объяснимы стремлением талибов утвердиться в качестве гегемона хотя бы в каком-то регионе мусульманского мира»[272]. К слову, опыт талибского «эмирата» даже после его падения рассматривался исламистами как заслуживающий внимания с точки зрения восстановления халифата. Известный исламистский пропагандист Анвар аль-Авлаки включал его наряду с опытом «исламских судов» в Сомали в число «наиболее успешных примеров (…) исламского управления»: «В об[е]их этих странах мусульманские воины принесли мир, безопасность и главенство закона (…). Но эти движения достигли власти не через выборы или дебаты, а через войну. И потерпели они неудачу не из-за того, что они были неудачниками, а потому, что умма изменила и провалила их. Тем не менее, несмотря на то что битва проиграна здесь или там, война еще не кончилась»[273].

Летом 1998 г. духовный лидер движения «Талибан» мулла Мохаммад Омар заявил, что на территориях, контролируемых талибами, нет и не будет никаких политических партий и движений. По его словам, жители Афганистана обязаны жить и работать «в рамках исламского шариата», и «ни в каких партиях и уставах» они не нуждаются. Что касается «какой-то свободы», считает Омар, то она лишь «вредит исламу и чувству патриотизма». В то же время разрешается «позитивная критика» действий «правительства» талибов. Омар заявил, что будет приветствовать любую «индивидуальную или коллективную» критику.

На контролировавшейся талибами территории были введены драконовские меры, согласно очень узкой интерпретации талибами шариата. Запрету подвергались музыка, видеоаппаратура, фильмы и т. д. Контроль за соблюдением религиозных предписаний был возложен на Департамент поддержки добродетели и наказания порока. Отдельные указы предписывали ношение мужчинами бород определенной длины, устанавливали правила для внешнего вида женщин, которым вменялось в обязанность закрывать лица, а также запрещалось работать (что для множества афганских овдовевших в годы войны женщин было самой настоящей катастрофой, обрекавшей их на полнейшую нищету)[274]. Как метко выразился Жиль Кепель, автор книги «Джихад: экспансия и упадок исламизма», «талибы – такая же катастрофа для исламского движения, какой для коммунистического движения были Пол Пот или Энвер Ходжа»[275].

В июле 1998 г. в порядке насаждения «истинно исламского» духа в обществе талибы приказали жителям контролируемых ими районов Афганистана в двухнедельный срок выбросить все телевизоры, видеомагнитофоны и спутниковые антенны. Талибы объяснили это тем, что фильмы и музыка ведут к моральному разложению правоверных мусульман, и «любые предметы, противоречащие исламу» должны быть уничтожены; ранее были закрыты все кинотеатры. В августе 2001 г. мулла Мохаммад Омар издал указ, запрещающий пользование Интернетом в Афганистане. В сообщении шариатского радио Кабула было сказано, что запрет распространяется на всех граждан страны, а также на международные благотворительные организации, на всей территории Афганистана.

Неоднократные обращения ООН к талибскому руководству с требованием изменить к лучшему положение с правами человека, особенно женщин, вызвало резкую критику со стороны муллы Мохаммада Омара. Он назвал требования ООН в области прав человека «атеистической» политикой, которая ведет к «увеличению числа супружеских измен»: «ООН, находящаяся под влиянием империалистических держав, под предлогом защиты прав человека вводит в заблуждение мусульман, уводя их от ислама». Отмечая, что политика талибов исходит из Корана, мулла Омар отверг призыв ООН отменить запрет, по которому афганские женщины лишены прав на работу и образование. По его словам, согласие с предложениями ООН в области образования женщин «предоставило бы им непристойную свободу, ведущую к супружеским изменам и разрушению ислама». При талибах афганкам разрешалось учиться лишь при мечетях до 10-летнего возраста. Доступ же женщинам и девушкам в среднюю школу, не говоря уже о колледжах и институтах, талибы закрыли полностью. Был введен полный запрет для женщин на работу вне стен своего дома, что касается также женщин-учителей, инженеров и большей части остальных профессий. Только небольшому числу женщин-врачей и медсестер разрешено работать в некоторых кабульских больницах. Полный запрет талибы установили вообще на любого рода активность женщины вне дома, кроме тех случаев, когда ее сопровождает махрам (близкий родственник-мужчина). Женщины, одетые без соответствия правилам «Талибана» (то есть не покрытые покрывалом), а также женщины, появившиеся на улице без сопровождения махрама, подлежали бичеванию, избиению и словесному поношению. А те афганки, которых уличали в добрачных сексуальных отношениях, подлежали публичному побиванию камнями (множество любовников были забиты камнями до смерти во исполнение этого правила). Было запрещено празднование весной традиционного Нового года (Навруза). Пропаганда любой – кроме ислама – религии считается тягчайшим преступлением, а переход из ислама в другую веру карался смертью. Религиозная нетерпимость талибов обратилась даже на памятники. В провинции Бамиан талибы решили уничтожить вырубленные в скалах статуи Будды, возраст которых превышает полторы тысячи лет, решено было разрушить как не соответствующие исламским канонам. В марте 2001 г. появились документальные подтверждения факта разрушения религиозными фанатиками двух огромных статуй Будды. Кроме того, от сильных взрывов пострадало 80 % уникальных настенных фресок пещерного монастыря, который находится в этом районе. Не исключено, что, разрушая статуи Будды, талибы преследовали двоякую цель – заявленную борьбу с «идолопоклонством» и провокацию – ведь в ряде стран буддисты, оскорбленные надругательством над святыней, начали мстить мусульманам, сжигая Коран, устраивая погромы. Усилить межконфессиональную рознь и тем самым радикализировать мусульман – это было вполне в духе талибов.

Даже контролируя до 90 % территории Афганистана, «Талибан» не сумел стабилизировать обстановку в стране и создать эффективное правительство. Широкие связи талибов с Пакистаном (особенно с пакистанскими спецслужбами), с зарубежными экстремистами и международными террористами, объявленными в розыск (такими, как Усама бен Ладен), неслыханные нарушения прав человека привели к международной изоляции движения. Мировое сообщество не признало талибов законными представителями афганского народа. Талибский «эмират» получил признание лишь от трех стран (Пакистана, Саудовской Аравии и ОАЭ).

Во времена правления движения «Талибан» Афганистан сделался одним из мировых и региональных центров средоточия не просто радикально-исламистских, но и откровенно экстремистских и даже террористических сил. Афганистан стал учебным полигоном для «добровольцев» – для их боевого опыта, который они приобретают для ведения собственных войн у себя на родине. Это также притягивало в Афганистан десятки боевиков других национальностей, включая кашмирцев, чеченцев, узбеков, уйгуров и др. Именно на территории Исламского Эмирата Афганистан нашел себе прибежище Усама бен Ладен, а также многие его единомышленники из «Аль-Каиды» и других экстремистских организаций.

Приход «Талибана» к власти поначалу был довольно спокойно встречен в России – особой опасности не усматривалось. Действительно, все выглядело как простая смена власти в условиях гражданской войны между различными группировками, практически все из которых были вчерашними врагами, сражавшимися против советских войск. Кроме того, и антиталибские силы своими действиями на таджикской границе особых симпатий у России не вызывали. Поэтому российская сторона не спешила предпринимать какие-либо действия в отношении афганской гражданской войны. Правда, тогдашний секретарь Совета безопасности России Александр Лебедь заявил, что РФ должна поддержать противостоящих талибам Ахмада Шаха Масуда, генерала Дустума и премьер-министра Афганистана Гульбеддина Хекматиара, которые противостоят талибам. В свою очередь, глава российского МИДа Евгений Примаков с этим публично не согласился, заявив, что «не уверен в том, что Москве следует оказывать поддержку тем силам в Афганистане, которые противостоят движению “Талибан”». Вместе с тем Евгений Примаков сказал, что Российской Федерации не следует спешить и с признанием талибского правительства. «Мы не симпатизируем движению талибов. Неоднократно давали ему свои оценки. Но сейчас не следует торопиться с материальным вмешательством, как, впрочем, и с признанием нового правительства», – сказал министр иностранных дел России. Отношение России к талибам от полубезразличной позиции наблюдателя менялось в худшую сторону по мере продвижения талибских войск к границам СНГ. Масла в огонь подлила история с пленением российских летчиков и самолета Ил–76. 3 августа 1995 г. талибский самолет-перехватчик МиГ–21 вынудил сесть в аэропорту Кандагара принадлежащий татарстанской авиакомпании «Аэростан» грузовой лайнер, арендованный для перевозки 120 ящиков с патронами для стрелкового оружия из Албании через Шарджу (ОАЭ) в Кабул для войск афганского президента Раббани. Семеро россиян оказались заложниками в руках талибов. Бесчисленные переговоры российского МИДа, усилия руководства Татарстана, посредничество международных организаций ни к чему не вели. Тогдашний российский премьер-министр В.С. Черномырдин неоднократно лично обращался к лидерам стран, способных повлиять на талибов, в частности к вице-президенту США Альберту Гору, королевской семье Саудовской Аравии. Талибы выдвигали абсурдные требования, например предоставить информацию о судьбе 60 тысяч афганцев, якобы насильственно удерживающихся в России. Миграционная служба провела проверку и не обнаружила на территории России ни одного афганца, пропавшего без вести во время войны 1980-х гг. в Афганистане, из числа включенных талибами в список, предоставленный российской стороне. Дело осложнялось тем, что наряду с более чем 11 тыс. афганских беженцев, официально зарегистрированных в России, еще 30 тыс. находились в стране нелегально. К тому же многие из беженцев сумели нелегально перебраться из России в европейские страны. Кроме того, от России «Талибан» потребовал сделать официальное заявление о невмешательстве во внутренние дела Афганистана, что и было выполнено. Шансы на политическое разрешение ситуации были равны нулю, а 16 августа 1996 г. российские летчики смогли бежать из талибского плена.