Читать онлайн «Курская битва, которую мы начали». Страница 92

Кроме этого, накануне Курской битвы советским авиационным соединениям не хватало подготовленного личного состава. Например, во 2-й и 17-й воздушных армиях на 488 исправных самолетов штурмовой авиации (по другим данным, всего в этих армиях насчитывалось 659 штурмовиков) приходилось 359 экипажей, а в 16-й воздушной армии было только 109 экипажей на 276 исправных самолетов-штурмовиков (по другим данным, всего в армии насчитывалось от 241 до 295 штурмовиков)[830].

Перечисленные выше недостатки якобы частично устранили еще по ходу оборонительной операции (в частности, за счет большого превосходства в численности истребительной авиации, крупные силы истребителей стали с упреждающими целями патрулировать линию фронта в секторах над территорией противника, а в районы прикрытия войск направили командиров истребительных авиационных корпусов, которые лично организовывали наведение перехватчиков), однако на активности немецкой авиации вначале это не отразилось. Так, согласно боевым донесениям командующего Центральным фронтом, если 5 июля германские самолеты совершили в полосе фронта свыше 2 200 самолето-вылетов, то 7 июля – уже 2 698, в то время как 16-я воздушная армия в эти дни обеспечила 1 217 и 1 151 самолето-вылет (согласно немецким данным, превосходство германской авиации не было таким подавляющим, например, 7 июля зафиксировано 1 687 боевых вылетов)[831].

Соответственно, в первые дни проведения операции «Цитадель» основная тяжесть борьбы с вражескими самолетами оказалась возложенной на средства советской наземной противовоздушной обороны, которая в полосе Воронежского фронта насчитывала свыше 760 зенитных орудий и примерно такое же количество зенитных пулеметов, а на Центральном фронте – 663 зенитных орудия и 575 зенитных пулеметов[832]. Советское командование ожидало встретиться с преимуществом немецкой авиации и заблаговременно уделило особое внимание организации наземной противовоздушной обороны войск, для ведения которой было сосредоточено 9 зенитных артиллерийских дивизий, 40 полков, 17 дивизионов, 5 батарей, 22 пулеметные роты, 10 зенитных бронепоездов[833]. Благодаря этому свыше 60% площади, занимаемой боевыми порядками войск, прикрывалось многослойным (от трех слоев и выше) огнем средней и малой зенитной артиллерии[834].

Причем генерал Фридрих Клесс вынужден был отметить[835], что, в отличие от истребительной авиации, советская противовоздушная оборона оказалась грозным соперником, как по своему количеству, так и по качеству, – огонь ее зенитных орудий, в особенности легких, постоянно обрушивался на немецкие самолеты с потрясающей меткостью. Известный немецкий пилот Ганс Рудель (Hans Rudel), который тогда командовал экспериментальным подразделением пикирующих бомбардировщиков Ju-87G, оснащенных 37-мм противотанковыми пушками (Pz.Jg.St. – противотанковая эскадрилья «Panzerjagdstafel»), вспоминал очень мощный огонь советской зенитной артиллерии, из-за которого немецкая штурмовая авиация понесла под Курском серьезные потери, а его собственная противотанковая эскадрилья была вынуждена прибегнуть к специальной тактике комбинированных ударов, когда перед атаками пушечных самолетов другие подразделения пикирующих бомбардировщиков наносили удары по позициям противовоздушной обороны[836].

Накануне начала операции «Цитадель» командующий 4-м воздушным флотом генерал Отто Десслох перенес свой штаб в Мурафу, в двадцати километрах юго-западнее Богодухова. По свидетельству генерала Зайдемана[837], Десслох поставил перед командиром 8-го авиационного корпуса задачу сосредоточить соединения переданной под его командование авиационной группировки на направлении главных ударов 4-й танковой армии и армейской группы «Кемпф», используя авиацию для решения исключительно тактических задач. Соответствующие цели в тылу противника следовало наметить и атаковать в случае обнаружения передвижений советских войск в районе Обоянь – Курск или их перемещения по железной дороге на участке Валуйки – Старый Оскол. Кроме этого, Десслох запретил наносить удары по советским аэродромам, поскольку стремился обеспечить тактическую внезапность, а также считал, что резервов личного состава и техники у советской стороны достаточно, чтобы в короткое время компенсировать любой возможный из-за этого ущерб. Главный удар 8-го авиационного корпуса в первый день наступления был намечен перед фронтом 4-й танковой армии, с основным усилением на участке 2-го танкового корпуса СС. Для этого должны были быть использованы все соединения бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков, действующие с учетом плана артиллерийской подготовки 4-й танковой армии. В то же время большую часть зенитной артиллерии решено было задействовать в полосе 11-го корпуса (временной корпусной группы «Раус») армейской группы «Кемпф» с целью непосредственной огневой поддержки наземных войск при переходе в наступление.

Командующий 6-м воздушным флотом генерал Роберт Грейм 3 июля перенес управление на передвижной командный пункт в городе Каменец, в пятнадцати километрах к северо-востоку от Кром. По свидетельству генерала Фридриха Клесса[838], согласно плану Грейма, 1-я авиационная дивизия 6-го флота должна была начать основную операцию 5 июля с атаки крупного скопления советских самолетов на аэродромах в районе Курска и последующего удара по артиллерийским группам противника в районе Малоархангельска, координируя действия в соответствии с планом артиллерийской подготовки 9-й армии. Затем дивизия сконцентрирует усилия на направлении главного удара 47-го танкового корпуса, выбрав момент для массированной атаки. Кроме того, части дивизии должны были предупреждать контрудары по 46-му и 47-му танковым корпусам с запада и нейтрализовать вражеские резервы, подходящие с востока, из района Щигры. Группы дальней и ближней разведки получили инструкции сосредоточить все внимание на раннем обнаружении появления и сосредоточения вражеских резервов со всех возможных подходов к району сражения, а также перед фронтом 2-й танковой армии. Поскольку 6-й воздушный флот не имел резервных соединений и не мог рассчитывать ни на свежих пилотов, ни на новые машины, фельдмаршал Грейм рассчитывал, что выполнить все поставленные задачи позволит высокая интенсивность боевой работы авиации: самолеты-бомбардировщики будут ежедневно совершать по два боевых вылета, пикирующие бомбардировщики и штурмовики – три или четыре, истребители – пять или шесть.

Однако немецкие летчики даже перевыполнили эти нормы – поначалу средним количеством было шесть-семь вылетов в день для каждого соединения[839].

Таким образом, командующие обоих воздушных флотов подготовили схожие планы действий своих авиационных соединений, основная идея которых заключалась в массированном воздействии на противника на направлениях главных ударов группировок наземных войск, тогда как поддержка на других участках могла быть оказана лишь в случае крайней необходимости, а препятствовать подходу вражеских резервов и наносить удары по коммуникациям предполагалось в зависимости от развития обстановки и только в определенных районах вблизи от зоны боевых действий. Десслох и Грейм предпочли не распылять силы, а сосредоточить всю мощь авиационных ударов на основных целях, в качестве которых были определены советская артиллерия и бронетехника в тактической зоне боевых действий.

В штабы корпусов и дивизий ударных группировок были направлены офицеры связи от военно-воздушных сил, которые сопровождали наземные войска во время боевых действий; по радио наводили истребители и пикирующие бомбардировщики на цели, указанные командирами наземных частей и соединений; корректировали нанесение бомбоштурмовых ударов; через каждые два часа докладывали об изменениях тактической обстановки штабам 8-го авиационного корпуса и 1-й авиационной дивизии.

По воспоминаниям командира 3-й группы (отряда) 1-й эскадры пикирующих бомбардировщиков капитана Фридриха Ланга (Friedrich Lang), в первые дни наступления пилоты штурмовых авиационных соединений, поддерживавшие войска 9-й армии группы «Центр», выполняли по пять – шесть боевых вылетов ежедневно (для сравнения, экипажи штурмовой авиации 16-й воздушной армии Центрального фронта 5 июля совершили примерно по одному боевому вылету на каждого, а во 2-й воздушной армии Воронежского фронта – приблизительно по два)[840]. Основными объектами воздушных ударов были позиции советской полевой и зенитной артиллерии, для подавления которой использовались фугасные боеприпасы, а также мелкокалиберные осколочные бомбы типа SD-1 и SD-2 (нем. Splitterbomben), весом один и два килограмма, собранные в контейнеры на 180 и 360 бомб, сделанных под форму 250– и 500-килограммовых авиационных бомб (Николай Попель впоследствии отметил[841], что менее чем за час боя истребительно-противотанковый артиллерийский полк потерял от ударов немецкой авиации треть орудий). Сбросив последний контейнер с этими бомбами, пилоты ударной авиации выпускали красную ракету, которая служила наземным войскам сигналом к атаке. Против пехоты противника осколочные бомбы сбрасывались россыпью (немцы называли это «хлебная корзина Молотова»[842]).