Читать онлайн «Курская битва, которую мы начали». Страница 91

Вместе с тем, по информации некоторых участников событий, также с советской стороны, предупредительный авиационный удар по немецким аэродромам опоздал – вражеские самолеты успели подняться в воздух[816]. Кроме того, реально в авиационном налете приняли участие только 296 истребителей и штурмовиков, в основном из состава 2-й воздушной армии (командующий армии генерал Степан Красовский, начальник штаба генерал Феофан Качев, штаб армии находился в Обояни, а зона ответственности располагалась на стыке районов действий 4-го и 6-го воздушных флотов противника), поскольку части 17-й воздушной армии из-за неблагоприятных погодных условий не смогли провести удар по аэродромам истребителей противника[817].

Вообще, в отличие от 2-й воздушной армии, авиационные соединения 17-й армии, которой командовал генерал Владимир Судец (начальник штаба генерал Николай Корсаков), к лету 1943 года оказались укомплектованы новобранцами, практически не имевшими боевого опыта (в частности, в 951-м, 995-м и 672-м штурмовых авиационных полках средняя продолжительность налетанного времени в расчете на одного пилота была ниже критического минимума – 21 час, менее 10 часов, 3 часа, соответственно)[818]. В ходе Курской битвы это повлекло за собой невыполнение ряда боевых задач и тяжелые потери воздушной армии. Так, экипажи 305-й штурмовой авиационной дивизии подполковника Николая Михевичева из состава 9-го смешанного авиационного корпуса 17-й армии не успели отработать групповую слетанность, поэтому 5 июля пытались парами атаковать немецкий аэродром Основа в районе Харькова, и потеряли 10 пилотов и 13 самолетов типа Ил-2[819]. В 306-й штурмовой авиационной дивизии под командованием полковника Александра Исупова, все из того же корпуса, общие потери за три дня сражения – с 5 по 7 июля – составили 56 самолетов Ил-2[820] (Александр Филиппович Исупов был взят в плен в марте 1944 года, когда его поврежденный самолет совершил вынужденную посадку в районе Одессы, содержался в концентрационном лагере «Маутхаузен» (нем. «Mauthausen»), казнен за участие в подготовке восстания в январе 1945 года). Экипажи данного соединения, напротив, одновременно атаковали одну цель несколькими группами, вследствие чего происходило перемешивание самолетов, нарушался парный порядок боевого строя, производилось неприцельное бомбометание вдали от объектов атаки, а при заходе на цель и маневрировании самолеты поражали друг друга огнем своего же бортового оружия.

Согласно немецким источникам[821], накануне взлета их авиации с переполненных аэродромов вокруг Харькова радарные станции противовоздушной обороны аэродромной сети типа «Фрейя» и «Вюрцбург» (нем. «Freya», «Würzburg», радарные системы тактического радиуса действия – дальность обнаружения групповых целей от 130 до 150 км) выявили приближение 400 – 500 советских самолетов. Это означало прямую угрозу потерять основную массу боевых машин при взлете и на земле, тем более, по плану первыми должны были подняться в воздух бомбардировочные и штурмовые соединения. Однако благодаря оперативным и профессионально-грамотным действиям двух истребительных эскадр (JG-3 и JG-52 (нем. Jagdgeschwader) – всего около 200 боевых машин под командованием полковника Вольфа Вильке (Wolf-Dietrich Wilcke) и подполковника Дитера Храбака (Dieter Hrabak)), а также сил наземной противовоздушной обороны, советский налет был отражен, уничтожено около 120 вражеских истребителей, бомбардировщиков и штурмовиков, вследствие чего временно обеспечено полное господство в воздухе в секторе 8-го авиационного корпуса.

Среди наиболее отличившихся истребителей были пилоты эскадры JG-3 майор Курт Брендле (Kurt Braendle), обер-лейтенант Йоахим Киршнер (Joachim Kirschner), фельдфебель Ганс Грюнберг (Hans Gruenberg) и другие, которым якобы удалось повредить и уничтожить 27 вражеских самолетов (при этом Грюнберг поразил 4 самолета-штурмовика), тогда как собственные потери эскадры составили всего одну машину[822]. За отражением налета лично наблюдал начальник Генерального штаба ВВС Германии генерал Йешоннек, находившийся на командном пункте 8-го авиационного корпуса вместе с генералом Зайдеманом.

По другим данным[823], потери 2-й и 17-й воздушных армий за утро 5 июля составили всего около 50 самолетов (в том числе 33 самолета-штурмовика, включая небоевые потери). Тем не менее, задействовав значительные силы для налетов на вражеские аэродромы, советские воздушные армии опоздали с нанесением ударов по наступавшим наземным группировкам противника, так что войска Воронежского фронта вплоть до 9 часов утра 5 июля оборонялись вообще без поддержки своей ударной авиации[824]. По этой же причине истребители 4-го и 5-го истребительных авиационных корпусов 2-й воздушной армии, которыми командовали генералы Иван Подгорный и Иван Климов, оказались связаны выполнением задач по блокировке вражеских аэродромов, а также отсечению истребителей противника от своих ударных самолетов, поэтому приступили к прикрытию наземных войск только около 6 часов утра, то есть через час после начала наступления противника[825]. В то же время на Центральном фронте командование 16-й воздушной армии хотя и не задействовало части для авиационной контрподготовки, но зато с самого начала сражения распылило силы для прикрытия как можно большей площади в тактической зоне обороны фронта.

В итоге, несмотря на количественное превосходство советской авиации, прежде всего, многократное преимущество по самолетам-истребителям, в начале сражения в воздухе господствовали германские истребители и бомбардировщики[826]. Немецкие самолеты тактической поддержки сухопутных войск совершали до шести вылетов в день[827]. По данным советского фронтового командования, в течение 5 июля немецкая авиация совершила на южном фасе Курского выступа свыше 3 100, а на северном фасе – свыше 2 200 самолето-вылетов, нанося удары на главных направлениях по всей глубине тактической зоны обороны Воронежского и Центрального фронтов[828].

Сложившееся положение объяснялось низким уровнем организации боевых действий со стороны командования советских военно-воздушных сил, на что было указано в директивах от 7 и 29 июля 1943 года, подготовленных командующим ВВС СССР маршалом авиации Александром Новиковым, который координировал действия авиации фронтов в Курской битве[829] (после войны в 1946 году был арестован и осужден к 5 годам лишения свободы по обвинению во вредительстве, освобожден из заключения в феврале 1952 года и реабилитирован в 1953 году. – П. Б.). Среди основных недостатков в директивах было отмечено, что в условиях массирования сил со стороны противника советское авиационное командование выбирает ошибочную тактику прикрытия и поддержки своих войск действиями мелких групп самолетов; истребители находятся не в тех зонах, где требует обстановка; штурмовая авиация действует по шаблону, давно изученному противником, не пытаясь проводить предварительную разведку целей и принять меры к подавлению вражеской зенитной артиллерии; бомбардировочную авиацию отличает слабое боевое обеспечение воздушных ударов – из-за отсутствия предварительной разведки бомбардировщики часто не способны обнаружить цели, – а также низкая обороноспособность в воздушном бою и невысокая меткость бомбометания; командиры, руководящие работой радиостанций наведения, не могут оперативно и верно оценить ситуацию и управлять воздушным боем сообразно с тактикой противника; органы управления руководствуются устаревшей и недостоверной информацией и не учитывают изменений тактики действий немецкой авиации; интенсивность боевой работы советской авиации значительно отстает от противника в связи с недостатками в управлении силами и средствами – отсутствием аэродромного маневра частями и соединениями, низким уровнем организации материально-технического обеспечения (в частности, проблемами квалифицированного ремонта и технического обслуживания, дефицитом запасных частей, нехваткой автотранспорта для подвоза горючего и боеприпасов).

Кроме этого, накануне Курской битвы советским авиационным соединениям не хватало подготовленного личного состава. Например, во 2-й и 17-й воздушных армиях на 488 исправных самолетов штурмовой авиации (по другим данным, всего в этих армиях насчитывалось 659 штурмовиков) приходилось 359 экипажей, а в 16-й воздушной армии было только 109 экипажей на 276 исправных самолетов-штурмовиков (по другим данным, всего в армии насчитывалось от 241 до 295 штурмовиков)[830].

Перечисленные выше недостатки якобы частично устранили еще по ходу оборонительной операции (в частности, за счет большого превосходства в численности истребительной авиации, крупные силы истребителей стали с упреждающими целями патрулировать линию фронта в секторах над территорией противника, а в районы прикрытия войск направили командиров истребительных авиационных корпусов, которые лично организовывали наведение перехватчиков), однако на активности немецкой авиации вначале это не отразилось. Так, согласно боевым донесениям командующего Центральным фронтом, если 5 июля германские самолеты совершили в полосе фронта свыше 2 200 самолето-вылетов, то 7 июля – уже 2 698, в то время как 16-я воздушная армия в эти дни обеспечила 1 217 и 1 151 самолето-вылет (согласно немецким данным, превосходство германской авиации не было таким подавляющим, например, 7 июля зафиксировано 1 687 боевых вылетов)[831].