Читать онлайн «Курская битва, которую мы начали». Страница 75

Командующий артиллерией Центрального фронта генерал Василий Казаков наметил сосредоточить 109 из 135 имевшихся в его распоряжении артиллерийских полков в полосах обороны 48-й, 13-й и 70-й армий, то есть добиться массированного использования 70% орудий и минометов фронта (7 512 стволов) и 85% всей артиллерии РГК (1 625 стволов); командующий артиллерией Воронежского фронта генерал Сергей Варенцов предложил сосредоточить 87 из 130 артиллерийских полков на участках 6-й и 7-й гвардейских армий, чтобы массированно применить 67% орудий и минометов фронта (5 780 стволов) и до 66% артиллерии РГК (1 169 стволов)[643].

Во всех армиях была разработана система артиллерийского огня, включавшая подготовку районов, участков и рубежей подвижного и неподвижного заградительного огня, сосредоточенного огня, дальнего огневого нападения; в связи с этим заблаговременно подготавливались данные для ведения огня с закрытых позиций, которые записывались на щите каждого орудия, облегчая и ускоряя работу наводчиков. Боевые порядки артиллерии были глубоко эшелонированы. На переднем крае обороны находились 45-мм и 57-мм противотанковые и 76-мм полковые орудия; за ними в 3 – 5 км от переднего края располагались огневые позиции дивизионной артиллерии и артиллерии усиления; еще дальше на расстоянии от 8 – 10 км оборудовались огневые позиции тяжелой артиллерии, так что общая глубина артиллерийской системы огня достигала 15 км.

Все артиллерийские позиции были хорошо оборудованы в инженерном отношении; материальная часть находилась в окопах, а личный состав имел укрытия – щели и блиндажи. Противотанковые и полковые орудия ставились применительно к условиям местности на специально оборудованных и замаскированных открытых огневых позициях, в основном между линиями траншей, учитывая требование ведения огня прямой наводкой. Непосредственно вблизи каждого орудийного окопа – открытой площадки с земляным ограждением – отрывался так называемый «карман» для укрытия орудия до момента его выдвижения на позицию; он представлял собой глубокую нишу с покатым въездом, перекрытую двумя – тремя накатами бревен. Такая мера преследовала целью скрыть огневые позиции от воздушной разведки и уберечь орудия и расчеты от поражения осколками при артиллерийских обстрелах и бомбардировках с воздуха.

В целях повышения живучести артиллерии большая часть огневых позиций была прикрыта противотанковыми препятствиями и заграждениями, а также средствами противотанковой обороны и стрелковыми подразделениями. Как правило, артиллерийские батареи имели не менее 2 – 3 запасных позиций. Для отражения разведывательных групп и разведывательно-поисковых партий противника выделялись специальные орудия и батареи, которые вели огонь с запасных позиций. Кроме этого, широко практиковалась стрельба из так называемых «кочующих» орудий; каждая стрелковая дивизия выделяла по 2 – 3 батареи таких орудий.

Стрелковые дивизии, оборонявшиеся на нормальном фронте, имели двухэшелонное построение: в первом эшелоне два стрелковых полка и во втором эшелоне один полк (все дивизии 13-й армии Центрального фронта). В дивизиях, оборонявшихся на растянутом фронте (до 12 км и выше), применялось одноэшелонное построение, при котором в распоряжении командира дивизии в качестве резерва оставался стрелковый батальон и часть противотанковых средств (6-я и 7-я гвардейские армии Воронежского фронта). В некоторых случаях практиковалось смешанное построение, когда в два эшелона строились дивизии, оборонявшиеся на наиболее вероятных направлениях главных ударов противника (40-я армия Воронежского фронта).

Стрелковые полки первых эшелонов дивизий обороняли фронт шириной 5 – 7 км. Полки вторых эшелонов, занимавшие 6 – 8 км по фронту, были удалены от переднего края главной полосы обороны на 3 – 5 км, а в отдельных случаях на 6 – 8 км. Боевые порядки полков и батальонов первого эшелона дивизий строились в один или в два эшелона, в зависимости от ширины фронта обороны и важности направления. В том случае, если боевые порядки стрелковых полков на главной полосе обороны строились в один эшелон, то полки второго эшелона дивизий были удалены от переднего края на расстояние не более 4 – 5 км.

Общая глубина системы огня стрелковой дивизии достигала в среднем 6 – 8 км благодаря созданию трех огневых полос: огневой полосы боевого охранения, огневой полосы перед передним краем и перед позициями второго эшелона дивизии.

Основой обеспечения стыков частей и соединений являлся огонь артиллерии и минометов, а также инженерные и минные заграждения, хотя для этого также предусматривались контратаки танков и пехоты. Обеспечение стыков возлагалось на наиболее подготовленные и боеспособные части и подразделения, обязанные поддерживать между собой локтевую связь. Стыки между дивизиями и полками обеспечивались главным образом огнем специально выделенных пулеметов, минометов, полевых и противотанковых орудий, которые создавали сплошную зону перекрестного огня перед фронтом и в глубине обороны (на важнейших направлениях было сосредоточено до 5 – 10 станковых и ручных пулеметов, 10 – 20 полевых орудий и минометов, 10 – 15 противотанковых орудий и столько же противотанковых ружей).

Противотанковая оборона Центрального и Воронежского фронтов строилась на всю глубину расположения войск с расчетом отразить массовую атаку бронетехники противника – танков, САУ и бронетранспортеров, имея главной задачей уничтожить вражеские боевые машины перед передним краем, а в случае вклинения их в оборонительную полосу расчленить боевые порядки для последующего уничтожения по частям.

На переднем крае и в глубине обороны на танкоопасных направлениях была подготовлена сплошная зона заграждений – минные поля, противотанковые рвы, надолбы, плотины для затопления местности, лесные завалы. Этому благоприятствовали условия местности, которая хотя и не была полностью танконедоступной, однако представляла всхолмленную равнину, пересеченную реками, мелкими речками и ручьями (в особенности на южном фасе Курского выступа), где открытые степные участки перемежались лесополосами. Наличие водных преград, оврагов и леса позволяло выстроить сложную систему узлов обороны, где русская артиллерия и танки могли с успехом действовать с укрытых позиций и из засады.

В батальонных районах обороны располагались противотанковые опорные пункты, рассчитанные на батарею противотанковых орудий (4 – 5 пушек), взвод противотанковых ружей (до 5 противотанковых ружей), 2 – 3 ротных миномета и по отделению саперов и автоматчиков[644]. Состав и вооружение опорных пунктов зависели главным образом от важности направления и от местности, а также от наличия артиллерийских средств на этом направлении. Некоторые ПТОП, расположенные на важнейших направлениях, имели несколько истребительно-противотанковых артиллерийских батарей (до 12 орудий), по роте противотанковых ружей, минометные подразделения, а в отдельных случаях даже усиливались танками. Когда разведка установила возможное применение противником новых тяжелых танков и САУ, противотанковые опорные пункты были усилены 85-мм зенитными пушками, а в 6-й гвардейской армии в состав ПТОП были включены 152-мм гаубицы. Местность вокруг опорных пунктов укреплялась инженерными сооружениями, заграждениями и препятствиями, впереди них находились постоянные минные поля, а на подходах с флангов и тыла – мины, заготовленные для установки в случае танковой опасности.

Противотанковые опорные пункты на каждом рубеже строились в шахматном порядке и образовывали «огневые мешки», где вражеские танки оказывались под огнем с двух, трех и более направлений. Промежутки между пунктами по фронту и в глубину составляли от 200 – 300 метров, если оборона строилась на огне противотанковых ружей, и до 400 – 800 метров при наличии в обороне противотанковых орудий. Каждый противотанковый опорный пункт и район были подготовлены к круговой обороне, орудия и противотанковые ружья имели по две – три запасные огневые позиции, которые выбирались с таким расчетом, чтобы при смене позиции одним огневым средством не нарушать общей системы огня.

Противотанковые опорные пункты располагались либо в боевых порядках пехоты, либо самостоятельно, но в любом случае за оборудование противотанкового опорного пункта и за организацию взаимодействия с ним других подразделений отвечал общевойсковой командир. Организация системы огня противотанковых и противопехотных средств опорного пункта, а также управление огнем в бою возлагались на старшего артиллерийского начальника, который являлся комендантом опорного пункта. Связь между противотанковыми опорными пунктами осуществлялась телефоном, который дублировался радио и подвижными средствами. Начальник артиллерии опорного пункта обязательно располагался в непосредственной близости к общевойсковому командиру.