Читать онлайн «Курская битва, которую мы начали». Страница 126

Касаясь авиационного воздействия, штурмовая и бомбардировочная авиация 1-й авиационной дивизии совершила 10 июля на 280 самолето-вылетов больше, чем 9 июля, нанося удары по обороне 28-го стрелкового и 19-го танкового корпусов. Однако русские укрывали артиллерию и танки на хорошо замаскированных позициях, так что массированные налеты не достигли своей цели.

При этом истребительное прикрытие советских войск почти отсутствовало – начальник штаба 6-го авиационного корпуса полковник Николай Жильцов, который до 10 июля исполнял обязанности командующего корпусом, отметил в приказе, что практически ни одна группа истребителей, вылетавших 10 июля для отражения бомбардировщиков противника, не была в назначенных районах, патрулируя в 9 – 10 км от линии фронта, вследствие чего германская авиация группами по 50 – 70 самолетов без прикрытия спокойно бомбардировала передний край обороны[1060]. Причем боязнь советских пилотов-истребителей патрулировать над передним краем была вызвана не столько страхом встречи с истребительной авиацией противника, сколько его сильным зенитным огнем с земли. Жильцов, а вслед за ним и командующий армией генерал Руденко угрожали привлекать командиров групп истребителей к строжайшей ответственности за невыполнение приказов на прикрытие наземных войск над линией фронта – отправлять в штрафные подразделения и даже расстреливать перед строем за трусость (специальные штрафные авиационные подразделения существовали в Красной Армии с осени 1942 до января 1943 гг., а затем были сохранены в некоторых воздушных армиях по инициативе их командования в виде отдельных эскадрилий, куда направлялись провинившиеся летчики и экипажи для выполнения самых опасных заданий с повышенной нагрузкой боевой работы, например, так поступили в 8-й воздушной армии, которой до июля 1944 года командовал дважды Герой Советского Союза генерал Тимофей Хрюкин). 10 июля на должность командира 6-го истребительного авиационного корпуса был назначен генерал Евгений Ерлыкин.

Тем не менее, 11 июля ситуация с боевой работой истребительных авиационных частей и соединений 16-й воздушной армии не изменилась. В период с 9 по 11 июля истребительная дивизия полковника Татанашвили потеряла 27 самолетов и 23 пилота, а соединения 6-го истребительного авиационного корпуса за первые шесть дней битвы – 85 самолетов и 54 пилота[1061]. Следовательно, потери каждого из истребительных авиационных соединений 16-й воздушной армии в среднем составляли по 7 – 9 машин и 5 – 7 пилотов ежедневно, что должно было привести к полной утрате их боеспособности примерно в течение 10 – 11 дней боев.

С другой стороны, ударная авиация 16-й воздушной армии по-прежнему активно воздействовала на вражеские наземные войска. Около 13 часов 10 июля 208 самолетов-бомбардировщиков и штурмовиков атаковали немецкую пехоту и танки, сосредотачивающиеся в районе населенного пункта Кашара, в результате чего, по советским данным, было подбито и уничтожено до 44 единиц бронетехники противника[1062]. Огонь русской артиллерии, налеты штурмовиков и минные поля серьезно ослабили ударные танковые и моторизованные части 9-й армии, в частности, 505-й батальон тяжелых танков «Тигр» из-за больших потерь был выведен в резерв 47-го танкового корпуса. Для продолжения наступления немцам требовались резервы.

В ночь с 10 на 11 июля командование 9-й армии подготовило приказ о новом наступлении 46-го и 47-го танковых корпусов, которые должны были перенести направление главного удара в полосу 70-й армии Центрального фронта, в направлении Никольское. Как видно, Модель и Эльверфельдт решили нанести новый удар в сторону автострады Москва – Симферополь. Для реализации этого плана генерал Модель добился у командования группы армий «Центр» того, что основные силы 36-й пехотной и 12-й танковой дивизий вечером 10 июля начали выдвижение в полосу наступления 9-й армии в район Верхнее Тагино, Гнилец. Кроме этого, командование 9-й армии понимало, что русские маневрируют резервами, перебрасывая их вдоль фронта своей обороны, поэтому запланировало нанести вспомогательный удар в юго-восточном направлении на участке 41-го танкового корпуса с целью связать силы противника. В соответствии с планом в ночь с 10 на 11 июля южнее поселка Архангельское сосредоточилась 10-я моторизованная дивизия под командованием генерала Августа Шмидта (August Schmidt), которая располагала очень мощной артиллерией – семь артиллерийских батальонов, полк реактивных минометов, батальон тяжелых минометов и батальон штурмовых орудий[1063].

Вместе с тем это новое наступление фактически должно было носить ограниченный характер, его главной целью стало вовлечение в бой и уничтожение резервов противника. Соответственно, в приказе на наступление генерал Модель особо отметил следующее[1064]:

– указывать лишь ближайшие доступные цели и обеспечить их достижение;

– эшелонировать боевые порядки и, выдвигая силы из глубины, использовать успех для дальнейшего наступления или, по крайней мере, при любых обстоятельствах удерживать достигнутые рубежи;

– когда в ходе боя не удается своевременно достигнуть поставленной цели, должно быть принято решение о прекращении атаки, пока наступательные возможности полностью не иссякли в связи с большими потерями и еще возможно принять все меры для удержания захваченной местности (принимая во внимание время суток и погодные условия, такой момент принятия решения наступает, как правило, сразу после полудня);

– все командиры отвечают за быстрое, своевременное определение готовности к обороне и перепроверку планов огневого поражения;

– в критической обстановке командиры всех степеней должны быть на передовой;

– восстановление обстановки после контрудара всегда стоит дороже, чем своевременное смелое использование всех сил и средств для удержания достигнутого успеха.

Как видно, к 11 июля ударная группировка 9-й армии была уже настолько серьезно истощена потерями при попытках фронтального прорыва обороны советских 13-й и 70-й армий, что германское командование фактически отказалось от дальнейшего наступления на Курск. Теперь немцы все-таки решились расширить участок вклинения ударами в сторону флангов, но это делалось только для ослабления и сковывания сил русских.

Приказ генерала Моделя также свидетельствует о результативности частных контратак и контрударов советских войск, вследствие которых ослабленные потерями германские соединения оказывались в критической ситуации и, по-видимому, зачастую утрачивали только что захваченные ими выгодные позиции. В связи с этим для командования 9-й армии особую важность приобрели вопросы минимизации потерь и закрепления на участке вклинения. Советская разведка обнаружила, что 11 июля противник начал работы по укреплению своего переднего края[1065]. Кроме этого, немецкие ремонтные службы активно приступили к эвакуации поврежденной бронетехники из района прошедших боев. В Саборовке и Подсоборовке, а также на станции Малоархангельск были развернуты сборные пункты аварийной боевой техники.

В соответствии с новым планом Моделя около 11 часов 30 минут 11 июля после мощной артиллерийской подготовки боевая группа 10-й моторизованной дивизии, действовавшая при поддержке 60 штурмовых орудий (по советским данным), нанесла удар на стыке двух левофланговых дивизий 15-го стрелкового корпуса (148-й и 74-й), потеснила их и вышла на рубеж Майская Зорька – Протасово[1066].

В полосе 46-го танкового корпуса также был достигнут тактический успех – к 8 часам утра 11 июля до полка пехоты и 30 штурмовых орудий отбросили части советской 280-й стрелковой дивизии и овладели Дегтярным, Обыденкой, Бузова и Александровкой.

Однако полностью реализовать новый замысел германцы уже не успели, хотя Манштейн упоминает, что командование 9-й армии предполагало 12 июля продолжать операцию[1067]. Генералы Буссе и Гребен указывают[1068], что фельдмаршал Клюге принял настоятельные требования генерала Моделя передать 9-й армии 12-ю танковую и 36-ю пехотную дивизии из оперативного резерва группы армий «Центр» с целью дальнейшего развития наступления, причем эти соединения должны были быть перегруппированы для наращивания силы удара в юго-восточном направлении, в полосе 46-го танкового корпуса. Однако во время этой перегруппировки на восточном и северном участках Орловского выступа произошли события, вынудившие Генеральный штаб сухопутных войск и группу армий «Центр» прекратить активные действия 9-й армии. 12 июля в наступление против 2-й танковой армии на северном и центральном участках Орловского выступа перешли войска Западного и Брянского фронтов. Широкомасштабная разведка боем, принятая командованием 2-й танковой армии за наступление главных сил противника, была проведена еще 11 июля, однако, по некоторым данным, вначале командование группы армий «Центр» сочло, что эти атаки имеют целью сковать находящиеся на орловском плацдарме немецкие резервы, чтобы воспрепятствовать их участию в операции «Цитадель»[1069].