Читать онлайн «Курская битва, которую мы начали». Страница 104

Тем не менее, как отмечает Вернер Хаупт[936], командование 9-й армии вынуждено было признать, что задачи первого дня операции не достигнуты, поэтому генерал Модель с опозданием приказал ввести в бой 6 июля второй эшелон 47-го танкового корпуса – 2-ю и 9-ю танковые дивизии, а также вторые эшелоны 41-го и 46-го танковых корпусов – 18-ю танковую и 31-ю пехотную дивизии соответственно. Максимальное продвижение – до 7 километров, было достигнуто в первый день операции на стыке 13-й и 70-й армий, что уже указывало на кромско-фатежское направление в качестве «шверпункта» для приложения основных усилий и развития успеха. Однако Модель придерживался первоначального плана нанесения главных ударов на ольховатском и поныревском направлениях. По-видимому, командование 9-й армии стремилось надежно обеспечить свое продвижение к югу предварительным захватом господствующих высот в районе Понырей и Ольховатки.

Поскольку еще утром 5 июля Рокоссовский посчитал очевидным направление главного удара противника – на Ольховатку, то он решил немедленно нанести контрудар по немецким частям, вклинившимся здесь в советскую оборону[937]. Для проведения контрудара привлекались фронтовые оперативные резервы: 16-й и 3-й танковые корпуса 2-й танковой армии, 9-й и 19-й отдельные танковые корпуса, а также резервы 13-й армии: 17-й гвардейский стрелковый корпус (его командующему генералу Андрею Бондареву была подчинена 15-я стрелковая дивизия), 74-я и 148-я стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса, три танковых и самоходно-артиллерийских полка, некоторые другие подразделения; для огневой поддержки контрудара намечалось использовать свыше 900 орудий, 637 минометов и 200 реактивных установок (генерал Пухов снял часть артиллерии с участка обороны 15-го стрелкового корпуса, куда он первоначально направил резервы – два легких артиллерийских полка 46-й легкой артиллерийской бригады 12-й артиллерийской дивизии прорыва, 16-ю гвардейскую минометную бригаду 5-й гвардейской минометной дивизии, два армейских гвардейских минометных полка, и в ночь на 6 июля перебросил эти части и соединения в район севернее Ольховатки)[938]. Однако, несмотря на вроде бы хорошо налаженную связь, маневр бронетанковых войск фронта (см. на рисунке) растянулся почти на сутки, а взаимодействие между стрелковыми и танковыми соединениями организовать так и не удалось.

Действия 2-й танковой армии, которая к 5 июля насчитывала 37 тыс. человек списочного состава, 383 орудия и миномета, 456 танков (с учетом усиления армии двумя истребительно-противотанковыми артиллерийскими полками, двумя минометными полками и одним зенитно-артиллерийским полком)[939], были рассчитаны в зависимости от вероятных направлений наступления противника, согласно вариантам, предусмотренным планом обороны войск Центрального фронта. По первому варианту, в случае наступления немцев в направлении Алексеевка, Ливны, 3-й и 16-й танковые корпуса должны были выйти в район Верхняя Сосна, Андреевка, чтобы во взаимодействии с 17-м гвардейским стрелковым корпусом на второй – третий день операции нанести удар в общем направлении на Панскую, в основание участка возможного прорыва. По второму варианту, при нанесении противником главного удара в направлении Поныри, Золотухино, Курск, 2-я танковая армия в ночь на второй день операции должна была выйти в район Березовец, Ольховатка и занять исходные районы восточнее (3-й танковый корпус) и западнее (16-й танковый корпус) железной дороги Орел – Курск. В зависимости от развития вражеского наступления один из корпусов принимал на себя удар, а второй занимал по отношению к наступающей группировке противника фланговое расположение, создавая угрозу флангового контрудара. Осуществлению указанного варианта мешала непроходимая для танков река Снова, поэтому на ней были заранее построены или усилены имевшиеся мосты. По третьему варианту, при нанесении главного удара в направлении Фатеж, Курск, 16-й и 3-й танковые корпуса выходят в район Самодуровка с задачей нанести контрудар в направлении Тросна. Во всех вариантах исходные районы для развертывания корпусов находились в 25 – 40 км от первоначального района сосредоточения 2-й танковой армии. Соответственно, предусматривалось, что каждый корпус для своего выдвижения в исходный район получает два маршрута, по которым выступает ночью с таким расчетом, чтобы к 10 часам утра следующего дня после начала наступления противника закончить переброску и сосредоточение. Если сложившаяся обстановка потребует занимать исходные районы днем, то танковые корпуса совершают марш небольшими колоннами (рота, батальон), используя для скрытного перехода полевые дороги. В этом случае, по предварительным расчетам штаба армии, выход главных сил танковых корпусов 2-й танковой армии из района сосредоточения в исходные районы занимал 6 – 7 часов времени, а оперативное развертывание армии заканчивалось через 8 – 10 часов после получения боевого приказа[940].

В 9 часов 30 минут 5 июля, после того как определилось направление главного удара немцев, Рокоссовский отдал приказ о немедленном выступлении корпусов 2-й танковой армии из районов сосредоточения и вводе их в бой по второму варианту плана обороны Центрального фронта. По этому варианту плана обороны первоначально предусматривалось нанесение главного удара силами двух армий: 13-й (17-й и 18-й гвардейские стрелковые корпуса) и 2-й танковой с фронта Орлянка, Прилепы, Битюг, Кашары в общем направлении на Ладырево, Кошелево. Нанесению удара должны были содействовать левый фланг 48-й армии наступлением на Змиевку и правый фланг 70-й армии, имевшей задачу наступать на Кромы. Одновременно командующий 9-го отдельного танкового корпуса генерал Семен Богданов получил приказ сосредоточить корпус в районе Арсеньевский, Трубицын, Сергеевское и быть готовым с утра 6 июля к действиям в направлениях: 1) Верхнее Смородное, 2-е Поныри; 2) Становое, Самодуровка.

Таким образом, хотя командующий фронтом и решил реализовать план контрудара, подготовленный по варианту № 2, но исключил участие в нем 18-го гвардейского стрелкового корпуса, который уже задействовался для обеспечения стыка 13-й и 48-й армий (в течение 5 июля 18-й стрелковый корпус совершал марш с задачей к утру 6 июля сосредоточиться в районе Малоархангельска), а также подтянул севернее 9-й танковый корпус, чтобы расположить его за центром 13-й армии.

Поскольку командующий потребовал выдвигаться в дневное время, то около 12 часов дня оба корпуса танковой армии, заранее находившиеся в полной боевой готовности, уже были на походе и мелкими колоннами (рота – батальон) следовали по намеченным маршрутам в назначенные исходные районы. Командование 2-й танковой армии (командующий генерал Алексей Родин, начальник штаба полковник Григорий Прейсман), ставя командирам корпусов задачи на выдвижение, одновременно указало по выходе в свои районы подготовить и занять позиции, окопать боевую технику, чтобы при необходимости встретить противника огнем с места.

Вместе с тем во время движения танковых корпусов обстановка на фронте 13-й армии осложнилась – левое крыло армии отступало в южном направлении. В связи с этим, командующий фронтом в 12 часов отдал дополнительный приказ командующему 2-й танковой армией: силами 16-го танкового корпуса и 11-й гвардейской танковой бригады контратаковать танки противника, прорвавшиеся в район Ольховатки[941]. В сложившихся условиях данный приказ противоречил основным оперативно-тактическим правилам боевого применения танковых войск – корпус и гвардейская бригада двигались мелкими колоннами и растянулись в пути, поэтому их пришлось бы вводить в бой по частям против крупных масс бронетехники противника. Кроме того, штаб Центрального фронта оказался плохо информирован о реальном развитии оперативной обстановки. В указанном районе противника не было, соединения немецкого 47-го танкового корпуса в это время еще вели бои за поселок Бутырки. Возникшая ситуация обнаруживает признаки хаоса в системе управления Центрального фронта, которыми немцы не смогли воспользоваться в связи с тем, что Модель не стал развивать первоначально наметившиеся успехи и отказался вводить в бой резервы, упустив тем самым инициативу.

Однако поступивший приказ так и остался невыполненным. По воспоминаниям командующего 2-й танковой армией генерала Алексея Родина[942], 3-й танковый корпус должен был сосредоточиться южнее Понырей, 16-й – в районе Ольховатки, 19-й – у Молотычей, юго-западнее Самодуровки, но соединения не успели выйти в исходные районы, а командиры – произвести рекогносцировку местности предстоящих действий. Также недостаточно были разведаны минные поля противника, а в собственных не успели сделать проходы для войск. Взаимодействие с пехотой и артиллерией 13-й армии налажено не было. Поэтому танковые корпуса не смогли выполнить задачу и отошли на вторую полосу обороны. В результате 3-й танковый корпус занял оборону в районе Городище, 19-й – у Молотычей, а 16-й примкнул к 17-му гвардейскому стрелковому корпусу, из его состава были выделены две танковые бригады для участия в планируемом контрударе.