Читать онлайн «Испанская инквизиция». Страница 79

Вильям Рул в «Истории инквизиции» сообщает, что располагает информацией, позволяющей утверждать, что инквизиция в Мексике применяла также казнь, именуемую замуровыванием заживо. (Этого историка сам автор именует наиболее тенденциозным в отношении католиков. См. выше. Пер.) Этот автор рассказывает, что, когда инквизиция уже перестала существовать, часть ее дворца перешла во владение преподобного доктора Батлера, миссионера методистской церкви. Зная, что это за здание, мистер Батлер решил его основательно осмотреть, имея в виду найти что-либо сохранившееся от времен инквизиции. В фундаменте длинной галереи, под каменными плитами, он обнаружил около двухсот скелетов. Тогда он полагал, что эти люди умерли естественной смертью; странным показалось лишь место захоронения.

Затем Батлер сделал новое открытие. Значительная часть главной стены здания была лишена окон и дверей. При ближайшем рассмотрении он обнаружил в стене проломы, за которыми оказались своего рода ниши, в которых человек среднего роста мог бы едва уместиться стоя. Начав разбирать стену, Батлер обнаружил четыре тела — три мужских и одно женское (последнее — в горизонтальном положении). Эти останки были доставлены в городской музей Мехико, где, как писал Рул в 1874 г., «они находятся и теперь». Он предполагает, что эти ниши в стене были сделаны еще при строительстве с целью замуровывания людей. В эти ниши извне не проникали ни свет, ни воздух. На всех четырех жертвах была одинаковая одежда, возможно полагавшаяся осужденным на эту казнь. Один из мужчин в момент начала казни сидел на камне в нише, возможно потому, что не мог стоять из-за тяжелого состояния, наступившего вследствие истязаний. Состояние тел позволяет, продолжает Рул, сделать вывод, что замуровали их за несколько лет до того, как была сделана эта находка. Он считает, что такая форма казни была избрана потому, что в XIX в. власть инквизиции ослабла и публичные сожжения еретиков вызывали все большее неприятие. Замуровывание же осужденных можно было производить тайно.

Правда, следует добавить: нет полной уверенности, что замурованные в этом здании были именно жертвами инквизиции. В пользу же этого заключения свидетельствует тот факт, что тела были обнаружены в прежней резиденции этого учреждения в Мехико.

В Перу инквизиция была создана в 1570 г., когда туда прибыл Серван де Серецуэла. До этого, как и в других регионах, дела о ересях там разбирали епископы, а потому и там возникло противостояние между епископами и инквизиторами; в 1584 г. инквизитор Ульоа жаловался испанскому правительству на интриги епископов, которые писали на него кляузы королю. У епископов были для этого основания, но даже если бы они не делали этого, враждебность их к инквизиции, отобравшей у них часть власти, продолжала бы существовать. Ульоа был преемником Серецуэлы назначенного в Перу главным инквизитором, подобно тому как де Контрерас был назначен в Мексику.

В марте 1569 г. он отплыл туда вместе с вице-королем Франциско и инквизитором де Бустаменте, который скончался во время путешествия. Когда корабль пришел в Панаму, вице-король и судьи приняли присягу на верность инквизиции.

В ноябре 1569 г. Серецуэла прибыл в Лиму. За этим, как обычно, последовала церемония утверждения инквизиции, торжественная и устрашающая одновременно, а затем — многочисленные аресты и осуждения еретиков. 15 ноября 1573 г, состоялось первое аутодафе.

Серецуэла не был популярен. Из Перу постоянно поступали жалобы на его некомпетентность. В 1571 г. его заменил Антонио де Ульоа, и вскоре выяснилось, что безнравственность последнего еще хуже, чем некомпетентность его предшественника.

Ульоа увлекся амурными делами и завел себе постоянную любовницу, которой позволял вмешиваться в судебные дела инквизиции. Он бродил по улицам (не в одежде духовного лица, а в роскошном наряде) в поисках приключений, путался с проститутками, участвовал в драках. Однажды, когда муж одной из его любовниц застал его со своей женой, Ульоа, объявив мужу, что он — инквизитор, пригрозил ему, что в случае попыток устроить скандал он попадет в руки инквизиции. Другой муж в подобных обстоятельствах оказался решительнее: он убил свою жену и угрожал инквизитору местью, несмотря на его положение в обществе. Произошел большой скандал.

Не меньше, чем женщинами, Ульоа интересовался деньгами. Особый интерес он проявлял к Гуанкавеликским рудникам, где добывали ртуть, и немалые суммы, вместо испанской казны, попали в карман главного инквизитора.

На его поведение поступало столько жалоб, что испанское правительство отправило в Перу инспектора Хуана де Прадо, наделив его необходимыми полномочиями для такого расследования. Вице-король ожидал Прадо как своего союзника, но тот, прибыв в Перу, казалось, был более склонен стать на сторону проверяемого им инквизитора.

В то самое время Джон Дрейк, кузен Фрэнсиса Дрейка, и Ричард Фарелл попали в плен после кораблекрушения и, как еретики, предстали перед трибуналом инквизиции. Вице-король Перу увидел в этом прекрасный случай разузнать побольше об английском флоте и пожелал сам допросить пленников. Но Ульоа утверждал, что эти пленники инквизиции могут быть переданы вице-королю только с разрешения правительства Испании. Это не устраивало вице-короля Виллара, так как на рассмотрение дела требовался почти год, а сведения были ему нужны немедленно. Вскоре имела место ложная тревога. Поступили сведения, будто к берегам Перу приближается английский флот. Виллар приказал мобилизовать войско для защиты колонии. Однако Прадо и Ульоа, обеспечив безопасность инквизиции, распорядились, чтобы военные не подчинялись приказу вице-короля. Вдвоем они фактически лишили его реальной власти, и сам Виллар понимал, насколько бесполезна борьба в такой ситуации, когда инквизиция сильнее, чем государство. Прадо по-прежнему поддерживал Ульоа, и однажды, когда один его кредитор (это был священник) выдвинул иск против инквизитора о возврате денег, именно Прадо велел арестовать несчастного истца, добился лишения его сана и четырехлетнего заключения в тюрьму, причем узник умер от дурного обращения.

Однако дружба Прадо и Ульоа прекратилась так же внезапно, как и возникла. Прадо словно вдруг вспомнил, зачем его послали в Перу, и стал рассматривать многочисленные свидетельства против своего бывшего друга. В результате инспектор выдвинул против Ульоа 216 обвинений.

Всплыло и дело о рудниках, когда сам инквизитор, его брат и один из друзей получили концессии на весьма льготных условиях, так как Ульоа запугивал должностных лиц. В свою очередь, инквизитор начал собирать материал на Прадо, обвиняя его в темных финансовых махинациях.

В итоге испанское правительство приказало Прадо немедленно вернуться в Испанию; в отношении Ульоа были признаны 118 из 216 обвинений, он был лишен должности на пять лет и должен был вернуться в Испанию на суд Великого инквизитора.

Прадо отослал в Мадрид проект некоторых реформ, и часть из них были признаны полезными, так что их автору разрешили остаться в Перу; однако прежде получения разрешения он уже отплыл в Испанию согласно прежнему приказу. Ульоа не спешил выполнить приказ вернуться. Однако 4 февраля 1594 г. в Перу прибыл лиценциат Ордоньес-и-Флорес, чтобы занять место инквизитора, и Ульоа отправился в долгое путешествие по стране, по пути выдавая себя по-прежнему за инквизитора и пугая людей.

О его поведении свидетельствует случай с сыном судьи Диего Ванегасом. Когда «инквизитор» жил в Куско в доме некоего де Лойясы, один из слуг в присутствии Ванегаса стал хвастаться, что у них живет Ульоа, самый могущественный человек в Перу. Ванегас заявил, что его и его друзей не интересуют все эти россказни. Тогда Ванегаса арестовали, и Ульоа, вызвав два десятка своих людей, велел убить Ванегаса за непочтительность в отношении инквизиции. Хозяйка, Марианна де Лойяса, стала умолять «инквизитора» пощадить молодого человека. Склонный прислушиваться к просьбам дам, Ульоа решил «помиловать» Ванегаса, заменив казнь пятью сотнями плетей, а затем, по новому ходатайству хозяйки, согласился сократить это число до двухсот.

Покинув Куско, «инквизитор» узнал, что Ванегас. намерен жаловаться на его действия в Мадрид. Тогда Ульоа послал своих людей, чтобы они арестовали несчастного и доставили в тюрьму, где он и провел четыре месяца. Ванегасу удалось бежать в Лиму, где он рассказал обо всем вице-королю и получил разрешение отправиться в Испанию с жалобой.

Сам же Ульоа не собирался в Испанию, где его ожидало наказание, и, сославшись на плохое здоровье, остался в Перу. Он умер в 1597 г. Года через четыре после признания обвинений против него обоснованными.

Хотя Ульоа был, пожалуй, самым скверным из перуанских инквизиторов, его преемники тоже не отличались достоинствами. Это и понятно, учитывая, что каждый из них чувствовал себя королем на этой земле.