Читать онлайн «История русской армии. Том первый». Страница 93

Во главе этих офицеров находился Алексей Андреевич Аракчеев. Он прибыл в Гатчину 24 лет, в чине капитана, 4 сентября 1792 г., а в 1796 г., в чине полковника, был уже инспектором пехоты и артиллерии Гатчинских войск, исправлял должность Гатчинского губернатора и управлял военным департаментом, учрежденным в Гатчине в 1794 г. и ведавшим хозяйственной частью всех Гатчинских войск.

Такому быстрому возвышению и безграничному доверию цесаревича Аракчеев всецело обязан своими личными качествами, которые в полной мере отвечали служебным требованиям и идеалам Павла Петровича. Безгранично преданный Павлу, беспрекословно повиновавшийся, в высшей степени педантичный в несении службы и требовавший того же от других, требовательный до жестокости, хитрый, но безусловно не глупый и не без способностей — таков был ближайший наперсник Павла.

Форма одежды Гатчинских войск была настоящим сколком с прусского обмундирования: короткие панталоны, чулки и башмаки, косы, пудра и прочее. И это в то время, когда Потемкин, назначенный вице-президентом Военной коллегии, занявшись улучшением обслуживания русской армии, приказал отрезать косы, бросить пудру и одел солдата в куртку, шаровары, полусапожки и удобную, красивую каску.

Гатчинские батальоны носили названия по именам своих шефов. Все войска по роду оружия разделялись на инспекции. Во главе каждой инспекции стоял инспектор, который был ответственным за обучение, подготовку и внутренний порядок, но власти инспектор не имел никакой. Вся власть полностью сосредоточивалась в руках цесаревича, который входил во все мелочи повседневной жизни и без разрешения которого ничего решительно нигде не могло быть сделано.

Обучение Гатчинских войск происходило по уставу, который был составлен бароном Штейнвером и Кушелевым. Устав этот был сплошным подражанием прусскому уставу. Он подробно входил не только во все отрасли военной службы, но и касался частной жизни офицеров и нижних чинов. Кроме устава, для руководства при обучении войск служила книжка «Тактические правила», которая была не что иное, как плохой перевод изданной в Пруссии в 1760 г. брошюры под заглавием «Тактика или дисциплина по новым прусским правилам».

Суворов об этих правилах отзывался так: «Немо-российский перевод рукописи, изъеденный мышами и двадцать лет тому назад найденный в развалинах старого замка».

Все внимание при обучении обращалось на стрельбу; на удар же в штыки смотрели как на нечто второстепенное. Господствующим строем был развернутый, а так как большим массам в таком строе двигаться было очень трудно, то уменьшили число шагов в минуту (до 75) и размер шага (до ¾ аршина). Суворов по этому поводу говорит: «Шаг мой уменьшен в три четверти, и тако на неприятеля вместо сорока — тридцать верст».

При обучении обращалось внимание главным образом на показную сторону, и нарушение каждой мелочи считалось великим преступлением. При таких условиях немудрено, что люди ошибались, тем более что начальствующие лица, желая добиться совершенства, делали учения по 12 часов в сутки. Особенно этим отличался Аракчеев в качестве инспектора пехоты. Обладая железным здоровьем и почти сверхъестественной неутомимостью, он не сходил с поля во все время учений; ничто не ускользало от его внимательного взора, и всякий провинившийся подвергался строгому наказанию. Обычными же наказаниями были: прогнание сквозь строй или удары тесаками, шомполами или палками.

Едва ли не тяжелее строевой службы для Гатчинских войск была караульная служба.

Необходимо, наконец, еще сказать, что, сознавая недостаток военного образования своих офицеров и желая по возможности пополнить его, цесаревич при посредстве Аракчеева в 1794 г. учредил в Гатчине классы для младших офицеров, подпрапорщиков и юнкеров. Учителями были назначены артиллерийские офицеры: Каннабих, Капцевич, Апрелев и Сиверс. Занятия в этих классах происходили по вечерам, от 4 до 6 часов, для того чтобы не мешать ходу строевых занятий.

Посещение этих классов было для всех обязательно, и за этим зорко следил Аракчеев, но он мог добиться лишь одного, чтобы все офицеры посещали классы; основная же цель не достигалась ввиду того, что сами преподаватели были людьми малообразованными. Тактику, например, преподавал майор Каннабих, Саксен-Веймарский дворянин, — он поступил в Гатчинские войска из морского кадетского корпуса и в звании аудитора исполнял в нем берейторские обязанности, а с 1789 г. обучал верховой езде конную артиллерию. Преподавание тактики он сводил к изложению уставных форм. Плохо говоря по-русски, Каннабих ломаным языком рассказывал о разных построениях и тростью выделывал эспантонные приемы.

Таковы были Гатчинские войска, таковы были их руководители. Отстраненный от всяких государственных дел, подозрительный Павел выработал в себе особые взгляды, особые убеждения, и впоследствии, вступив на престол, он, не вникнув в обстановку во всей ее совокупности, все свои гатчинские взгляды перенес на Россию и на ее 500-тысячную армию.

Сокращение численности армии ♦ Умаление значения старших войсковых начальников ♦ Централизация ♦ Генеральный штаб ♦ Комплектование войск офицерами.

В соответствии со взглядами императора Павла, высказанными им еще в бытность его наследником в упоминаемой выше записке, а также ввиду намерения Павла держаться мирной политики и желания приблизить русскую армию к прусскому образцу, прежде всего было решено уменьшить численность армии. К концу его царствования армия состояла из полевой пехоты в количестве 204 тысяч, кавалерии в составе 45 тысяч, артиллерии — 25 тысяч и инженерных войск — около 3 тысяч, всего 277 тысяч полевых войск, а с гарнизонными — 355 тысяч, в то время, как при Екатерине численность армии определялась в 500 тысяч человек. Наибольшему сокращению подверглась конница, а именно на одну треть своего прежнего состава.

Пехоту сокращают за счет наиболее ценных элементов, а именно егерей, число которых уменьшается на две трети; трехбатальонные полки переформированы в двухбатальонные.

Организация конницы подчиняется иноземным образцам. Карабинеры, конноегеря и легкоконные полки исчезают, а на место их являются кирасиры по прусскому образцу.

Артиллерия ставится на один уровень с прочими родами войск, чем обеспечивается ей полная возможность дальнейшего усовершенствования как в организации, так и в боевой подготовке. Достигается это, во-первых, тем, что была установлена более тесная связь с другими родами войск, и, во-вторых, тем, что, соединив материальную часть артиллерии с личным составом и фурштадтом, образовали впервые строевые артиллерийские части.

Положено прочное начало инженерным войскам сформированием двух понтонных рот и пионерного полка.

Существовавшие при Екатерине дивизии были уничтожены. Вместо дивизий установлены были инспекции, которые представляли собой территориальные округа, включающие все роды полевых войск и войска гарнизонные. Власть над инспекцией находилась в руках трех инспекторов; один из инспекторов был для пехоты, другой для кавалерии и третий — для артиллерии.

Устав 1796 г. указывал, что при назначении инспекторов чин не должен играть никакой роли. Это было сделано исключительно для того, чтобы не имевших пока высоких чинов гатчинцев выдвинуть на должность инспекторов и тем лишить влияния старых боевых екатерининских генералов.

Инспектора под страхом лишения чинов отвечали за состояние во всех отношениях полков, находившихся в их инспекции, но при этом прав и власти не имели никаких. Тем не менее инспектора на судьбу армии и отдельных частей ее имели громадное влияние. Это зависело от того, что Павел слепо доверял докладам инспекторов и по одному слову их исключал со службы как младших офицеров, так и шефов полков, не давая им даже права объясняться и оправдываться.

Еще в большей мере умалению значения старших войсковых начальников способствовало учреждение шефов полков. В каждый полк были назначены шефы из числа генералов, не получивших назначения инспекторов. Обязанности шефов были совершенно те же, что и прежних командиров полков; права же их были значительно меньше прежних командирских.

Наряду с шефами полков были и командиры полков, которые совершенно не имели никакой власти и никаких прав.

В связи с установлением шефов была принята еще одна неудачная мера, а именно: полки, не исключая гвардейских, начиная с 1796 г., взамен петровских территориальных названий, постепенно стали называться по фамилиям шефов. Эта реформа имела два крупных неудобства: во-первых, в отношении организационном, так как постоянная перемена наименования полков порождала сильную путаницу, и, во-вторых, в отношении нравственной стороны, так как при этом боевые заслуги полка и вся его доблестная служба при перемене названия как бы забывались, и поддержание славных традиций полка делалось затруднительным.