Читать онлайн «Тайны русской империи». Страница 82

Примерно то же самое, что происходит с «неизбежностью революции», происходит и с «гениальностью и исторической правотой Ленина». Все это незыблемо для коммунистов и до сего дня, несмотря на свою распрекрасно-девственную партийную историю. Вот что говорит товарищ Зюганов о Ленине: «Вся планета, все образованные люди прекрасно понимают, что Ленин — это один из величайших политиков и мыслителей современности. Он в свои пятьдесят четыре неполных года написал пятьдесят пять томов»{338}.

Количество томов, конечно, довольно редкое, хотя не рекордное в анналах политического словоблудия…

А если вспомнить другой знаменитый социалистический миф о России как «тюрьме народов»? Сравните историю Финляндии и историю Ирландии или историю индейцев Америки и снятия скальпов по пять долларов (детские шли по три доллара) с историей завоевания нами Сибири или Туркестана. Где получится «тюрьма народов» и скорее даже «кладбище народов» — в России или, быть может, все же в Англии и США? До каких пор мы будет жевать всякую политическо-идеологическую жвачку, которую нам подсовывают разные партийные прохвосты?

Есть у Солоневича одна цитата прямо о Зюганове и коммунистических идеологах, готовых пообещать все, что угодно, и оболгать всех и вся, как угодно, только бы достичь вожделенной власти. С царской властью, «с их памятью, — пишет он, — будут бороться все те, кто планирует строить свою власть. И все те, кто против монархии, — есть сторонники своей власти. Во имя своего призрака. Может быть — с нас всех всего этого уже хватит?»{339}

Все коммунистические идеологические штампы, с уже более чем столетней «бородой», заявляются с той же безапелляционностью, которая звучала в устах и писаниях коммунистических лидеров и до революции, и во время ег, и после ее совершения, и, как видите, звучат и после краха 1991 года. Это уже некая весьма весомая гарантия на будущее, что с коммунистами ни в идеологическом, ни просто в моральном плане и в будущем никаких кардинальных изменений не произойдет. Бессовестность — это секрет успеха на революционном поприще, чем ты более последовательно-бессовестный лгун, разбойник и убийца, тем тебе светит более долгая (в революцию жизнь революционера, как правило, коротка — если не контрреволюционные элементы тебе ее сократят, так уж свои товарищи исправят эту ошибку в дальнейшем путем партийных чисток) и удачная карьера в революции…

Партийная безапелляционность не терпит исключений, а потому все, кто не согласен с партийной линией, глупцы и враги: «Все, кто способствовал слому КПСС как структуры, с моей точки зрения, являются преступниками», — утверждает Зюганов{340}.

Итак, РСДРП, ВКП(б), КПСС, КПРФ всегда права, все у нее было правильно, сейчас правильно и будет всегда правильно в будущем, победа ее и ее коммунистических идей была, есть и будет неизбежна, — такова коммунистическая вера в ее символическом выражении. «У КПСС были огромные средства, — пишет Зюганов, — были идеи и лучшие в мире идеи гуманизма, братства, справедливости. Лучшего никто из вас не придумает, сколько бы вы ни жили. Этим идеям не 75 лет, им тысячи. Они заложены во всех религиозных трактатах и сегодня реализуются во многих государствах». И все это «правильно», потому что «истинно», или, наоборот, кому как больше нравится (здесь полный плюрализм мнений), «истинно», потому что «правильно». И нет и не будет никакого в том сомнения у настоящих коммунистов. Ну, а у прочих людей сомнений за сто пятьдесят лет существования коммунистических доктрин и чуть более семидесяти лет их реализации накопилось предостаточно для того, чтобы перестать живейшим образом откликаться на коммунистические призывы сесть в очередной, на этот раз уже в «полный» (как обещает Зюганов) коммунистический концлагерь.

«Я коммунист и об этом выборе не сожалею» — говорит Зюганов{341}.

Как бы нам не пожалеть кровавыми слезами, если следующий «выбор России» будет снова коммунистическим.

Главнейшей опасностью для постсоветской России, о которой говорил Иван Солоневич, была опасность, что после свержения коммунистической власти в России будет лишь «совершенно атомизированная масса, которая если не пойдет за “Веру, Царя и Отечество”, то совершенно неизбежно влипнет в новый тоталитарный режим… только потому, что единственным сырьем для какой бы то ни было “организации” в России окажутся остатки коммунистической партии и советской бюрократии. Если не будет монархии — то тогда к власти придут они»{342}.

К сожалению, этот пророческий политический прогноз реализовался на наших глазах в совершенно конкретных реальных очертаниях. Опасность эта столь реальна, что не говорить о ней просто нельзя, если не желать очередного попадания России «из огня да в полымя». Необходимо раз и навсегда перестать поддерживать сегодняшнее «малое зло», чтобы оно не стало завтра «Большим Злом», имея, как и Иван Солоневич, путеводной звездой возрождение Русской империи.

«У меня, — пишет он, — нет ни малейшего сомнения не только в том, что монархия лучший выход для России, но что монархия для России — есть также и неизбежность.

Вера в монархию для меня такая же само собой разумеющаяся вещь, как вера в Господа Бога: ни без того, ни без другого — Россия восстановлена быть не может…»{343}

Идея либерализма в обвале. Размышления о прочитанной книге А.И. Солженицына. Россиян обвале. Наше современное состояние уже многими ощущается как балансирование сильной, но тяжелобольной России между жизнью и смертью — между возможным выздоровлением, выраженным в стремлении к жесткоунитарному, централизованному, имперскому государству, и окончательным торжеством болезни — либеральной идеи, раздробленности, хаоса и позора. Сколько продлится это балансирование, сколько сил в России как живом общественном организме, сколь сильна сама болезнь, поразившая нас? Определить это точно чрезвычайно трудно!

К области бесспорной сегодня можно отнести лишь одно. Все, что происходит сегодня с Россией, является результатом применения либеральных идей к нашей действительности.

По словам Ф.М. Достоевского, в XIX столетии «вся наша либеральная партия прошла мимо дела, не участвуя в нем и не дотрагиваясь до него. Она только отрицала и хихикала». В XX столетии либералы все так же, отрицая и хихикая, свершили февральский погром Российской империи в начале века, а к концу века, уже по выражению Солженицына, вновь расплющили Россию. «…Все соделанное под видом “рыночных реформ”, — говорит А.И. Солженицын, — отнюдь не было результатом поразительного недомыслия, но — хорошо продуманной системой обогащения отдельных лиц» (с. 25).

« Настоящие демократы» (если таковые вообще есть и, в частности, есть в России) должны были бы сильнее и беспощаднее всех критиковать и бороться против уцепившихся за власть демократов. Стремление очистить от накипи тот принцип верховной власти, который ты считаешь наиболее выражающим психологическую сущность нации и строя государственной ее жизни, никак не проявилось в демократической среде. Демократы никак не захотели бороться за идеальное воплощение излюбленного ими принципа власти. Они все посчитали возможным идти за Ельциным и его правительством, что создает убеждение в том, что все демократы считают этот принцип власти выгодным лишь лично для себя и готовы его защищать как личное дело, как личный бизнес. «Своим распоясанным поведением и распорядительством эта правящая группа в короткие годы сделала все, чтобы склонить миллионы людей востосковать об утраченном коммунизме» (с. 58). Вот золотые слова, которые многие русские люди говорили себе не раз последние годы. Не специально ли сделано так, не будет ли затем нового коммунизма с человеческим лицом?

«Россия в обвале» во многом посвящена национальной проблематике, национальным взаимоотношениям: «С конца 80-х годов, — пишет он, — разлившийся в нашей столичной образованности интернациональный восторг едва ли не перехлестнул и ранних большевиков. Российским либералам и радикал-демократам помнилось: распахивается отныне и навеки — счастливейшая эра на нашей планете: теперь и всем населением ее, и всеми государственными деятелями овладеют общечеловеческие ценности, которым, все дружно, мы и будем служить. А посему: какая-либо твердая внешняя политика есть империализм или абсурд, крепкая власть в России — тирания… руководство России всеми усилиями старается не запачкаться в какой-либо уклон к интересам русским, даже обходит старательно само слово “русские” — а всегда “россияне”. Русский этнос демонстративно не взят в опору России» (с. 28,40).

Всевозможные демократические политики в Российской Федерации стремятся иметь союзниками разные национальные автономии. В результате получается гонка за право быть любимцем инородцев. Русские избиратели разделены примерно поровну между демократами и коммунистами, и решающую роль в выборе того или иного кандидата в России играют инородцы. Инородцы растащат Россию, ее богатства, ресурсы, земли и прочее достояние, им не нужна Россия, тем более такая слабая, как демократическая Российская Федерация. Они ее презирают и воспринимают только как добычу в будущем, чаемом ими, великом разделе. На инородцах не построишь великой России, на ней не удержишь даже федерации, которая стремительно на наших глазах фактически и юридически превращается в конфедерацию, — состояние промежуточное между федерацией и распадом единого государства. Интернационализм погубил СССР, он же погубит РФ.