Читать онлайн «Повседневная жизнь советских писателей. 1930— 1950-е годы». Страница 53

С 1 мая 1942 года для работников науки, искусства и литературы были организованы закрытые столы с буфетами. Фонды для них устанавливались централизованно через Наркомторг СССР. Для высшей категории работников науки предназначались такие продукты, как кофе и шоколад. В городах, где проживало свыше 500 научных работников, рекомендовалось открыть для них отдельные магазины[566].

2 июня того же года Народный комиссариат торговли СССР издал приказ № 170, по которому академикам и членам-корреспондентам Академии наук СССР, академий наук союзных республик, Академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина и Академии архитектуры СССР, лауреатам Сталинской премии, заслуженным деятелям науки, техники и искусства, лауреатам международных конкурсов, народным артистам СССР, союзных и автономных республик помимо полагающихся по карточкам товаров выдавали по 300 граммов шоколада и по 500 граммов кофе или какао. Согласно этому же приказу всех членов Союза писателей, так же как и членов союзов художников, композиторов, архитекторов, приравняли в продовольственном снабжении к рабочим промышленных предприятий. По такой же категории стали снабжаться работники искусства, являвшиеся персональными или академическими пенсионерами. К тому же перечисленные выше категории населения получали обеды в столовых закрытого типа без зачета талонов хлебных и продовольственных карточек Отпуск нормированных продуктов для столовых, где обслуживались работники науки, искусства и литературы, производился в размерах, равных нормам, установленным для рабочих и ИТР предприятий особого списка и для рабочих промышленных предприятий. Кроме того, к закрытым магазинам прикреплялись как работающие, так и неработающие члены семей работников науки, искусства и литературы (жена, муж, дети, родители). Но они получали продовольственные товары по нормам, указанным на их карточках. За ними сохранялось это право и в случае, если работник науки, искусства или литературы призывался на службу в Красную Армию, Военно-Морской Флот и войска НКВД[567].

В 1943 году после настоятельных просьб писателей произошли, наконец, некоторые изменения в столовой Клуба писателей — были введены воскресные обеды. Но руководство ССП признало работу столовой неудовлетворительной[568]. К такому выводу пришли представители Правления, ревизионной комиссии Союза и комиссии общественного контроля, которые обследовали столовую. Ассортимент блюд и их качество по-прежнему не удовлетворяли литераторов. Не прекращались опоздания в приготовлении обеда. Участники обследования признали, что «…столовая Клуба ССП работает хуже такого же типа столовых в Доме ученых, ЦДРИ и ресторанов типа „Сорт“, „Астория“»[569]. Они сообщали также о том, что в ней по несколько дней кормили только кашами, потом только овощами. На ожидание скудного питания писатели тратили от одного до трех часов в день, а в отдельных случаях — и до четырех. Это происходило из-за задержек в приготовлении пищи, из-за недостатка посуды, да и вообще, организация столовой была не на высоте. Кроме того, во время обедов писатели были вынуждены выслушивать грубости обслуживающего персонала.

Весной 1943 года в Москву вызвали М. Зощенко. О тогдашних условиях столичной жизни 8 июня 1943 года он писал Л. Чаловой: «1. Еда. Первый месяц я тут ни черта не получал. Нужна была прописка (постоянная). Без этого карточек не давали. Дали только хлебную (командировочную) и обед в Союзе. Обед приличный, весьма обильный. Так что при моем аппетите мне хватало его на целый день. Баночки масла, что я вез из Алма-Аты, мне хватило на месяц… Еще шлялся по гостям…

В гостях тоже кормили. Сейчас дали два пайка, кроме обеда. Получил всякую муру — фасоль, масло, печенье, консервы…

2. Комната. Через месяц стали из гостиницы выселять. Выселяют всех, кто живет больше 1–1½ месяца. А так как я приехал не по доброй воле, я вызван (и я упирался), то кто-то кому-то сообщил, и мне разрешили находиться в гостинице сколько вздумается… Но здесь удобно. Свет и даже горячая вода. И одеяло. И белье. При моем нищенском хозяйстве — это необходимо».

Позднее он писал: «Дела мои идут хорошо — дали отличный паек (лимит на 500 р.). Так что сыт по горло. Но брать продукты некому — зеваю выдачу и всякого рода земные блага». И наконец, письмо от 10 сентября как свидетельство того, что М. Зощенко окончательно «обуржуазился»: «Пришлось купить костюм — здесь „шикарная жизнь“, и мне в моем тряпье неудобно было ходить и тем более выступать перед чистенькой публикой. Поэтому задолжался»[570].

Интересно, что письма Зощенко довольно точно отразили характер происшедших в то время изменений в снабжении некоторых категорий населения. 30 июня 1943 года Совнарком издал распоряжение № 12 635-р, которым обязывал Наркомторг установить с 1 июля новый порядок снабжения продовольствием деятелей науки, литературы и искусства[571]. 55 выдающихся писателей по списку, утвержденному ССП, должны были получать без карточек литерные обеды и продовольственные товары на 500 рублей ежемесячно. Им были предоставлены точно такие же права, как и действительным членам Академии наук СССР, Всесоюзной сельскохозяйственной академии им. В. И. Ленина, Академии архитектуры СССР и восьмидесяти пяти выдающимся мастерам искусств. Еще 100 членов ССП получили литерные обеды и продовольственные товары на 300 рублей ежемесячно. Такие привилегии имели действительные члены академий наук союзных республик и члены-корреспонденты Академии наук СССР, Всесоюзной сельскохозяйственной академии им. В. И. Ленина, Академии архитектуры СССР и 280 мастеров искусств.

В конце войны многие писатели демобилизовались, но их снабжали хуже, чем остававшихся в тылу. Такое положение сложилось во всех регионах страны: в Москве, Ленинграде, на Украине, в Белоруссии и других республиках. Все попытки Союза писателей добиться улучшения снабжения демобилизованных литераторов через Наркомторг не увенчались успехом. Это вынудило группу писателей обратиться лично к заместителю председателя Совнаркома СССР Н. Вознесенскому с просьбой выделить с декабря 1945 года для демобилизованных писателей 25 продовольственных лимитов по 500 рублей в месяц, 100 — по 300 рублей, а также 200 промтоварных лимитов по 1000 рублей[572].

16 марта 1944 года СНК СССР принял постановление № 283 «Об организации магазинов и ресторанов в г. Москве для обслуживания работников науки, техники, искусства и литературы, а также высшего офицерского состава Красной Армии»[573]. Теперь писатели были приравнены к другим категориям лиц, занятых интеллектуальным трудом. По этому постановлению 15 апреля 1944 года в Москве открылось 8 гастрономов, в которых торговали всеми продовольственными товарами, винами, напитками и табачными изделиями, 2 рыбных магазина, 2 мясных, 2 молочных, 2 овощных, 1 кондитерский, 1 чайный, 1 табачный и 1 винный. 15 мая открылся Центральный универмаг, торговавший одеждой и обувью по индивидуальным заказам, трикотажем, бельем, галантерейными и парфюмерными товарами и головными уборами. Во всех этих магазинах торговля велась без карточек для всего населения, но по специальным ценам. Для обозначенных в постановлении категорий граждан устанавливалась скидка в размере 25 процентов (для высшего офицерского состава скидка составляла 35 процентов). Торговля со скидкой проводилась по лимитным книжкам, согласно специальному перечню товаров с ограничительными нормами по количеству и по общей их стоимости (до 4 тысяч рублей в месяц — для продовольственных товаров и до 10 тысяч рублей в квартал — для промышленных).

Также были открыты 50 ресторанов, в том числе 20 ночных 1-го разряда с музыкой и эстрадными выступлениями артистов, открытых до пяти часов утра. Среди них значился и ресторан при Доме писателей. В ресторанах 1-го и 2-го разрядов для упомянутых категорий лиц действовала скидка в размере 30 процентов.

26 апреля 1944 года секретарь Правления ССП Д. Поликарпов обратился к А. Микояну с просьбой о выделении обуви, белья, верхней одежды и пальто для членов писательской организации (2500 мужчин и 400 женщин) и для 860 жен писателей-фронтовиков. Автор письма отмечал, что свыше 700 семей писателей пострадали от немецкой оккупации — имелись в виду прежде всего литераторы Украины, Белоруссии, Прибалтийских республик и ряда областей РСФСР. Из цифр, приведенных в письме, можно понять, что большинство писателей и членов их семей нуждались в товарах первой необходимости[574].

30 декабря 1944 года Правление ССП направило заместителю председателя СНК СССР А. Микояну справку о материальном положении писателей Москвы[575]. Многие из 850 членов Союза писателей, проживавших в Москве, испытывали острую нужду в одежде, обуви и белье. При этом за 1944 год для членов писательской организации было получено 100 промтоварных лимитных книжек по 1000 рублей и 300 — по 750 рублей. Значительная часть писателей ни разу не получала промтоварных лимитов. Правление ССП просило увеличить количество лимитных книжек, выделяемых на первый квартал.