Читать онлайн «Кровавый контракт. Магнаты и тиран. Круппы, Боши, Сименсы и Третий рейх». Страница 32

Признавая принцип фюрерства, господин фон Болен лично станет председателем всех комитетов с правом назначать своих заместителей и с принятием на себя ответственности за все решения.

По окончании дальнейших переговоров с имперскими комиссарами и выработке окончательного плана для реорганизации промышленных организаций упомянутые официальные лица будут созваны на специальное совещание».

Я дословно привел это длинное официальное коммюнике, поскольку оно имеет далекоидущий смысл, а также для того, чтобы показать, что все эти годы главным оружием нацистов была заведомая ложь.

Утверждение о том, что Имперское объединение опубликовало заявление, которое стало основной частью этого коммюнике, полностью противоречило истине. Ни президиум совета, ни его правление не проводили никаких совещаний. И впервые они узнали об этом из данного коммюнике.

Такой же ложью было утверждение, что Круппу фон Болену «были единодушно предоставлены полномочия подготовить и осуществить» реорганизацию. Ему было позволено лишь «поддерживать необходимый контакт» с властями. Ни один директор совета никогда не говорил, что ему было дано право предать свое объединение. В любом случае, прежде чем началась какая-либо реорганизация, предоставлялось шесть месяцев на изучение вопроса и выработку плана мероприятий.

А далекоидущие последствия были таковы.

1. «Предусмотренные для связи люди» были официально назначены постоянными комиссарами. С точки зрения нацистов, это означало, что отныне они были настоящими хозяевами Имперского объединения. Совет директоров не имел права удалить их.

2. Крупп фон Болен вынужден был согласиться ввести в индустрию диктаторский принцип фюрерства (фюрерпринцип) в полном противоречии с традицией и в нарушение полномочий, переданных ему коллегами, то есть презрев принцип самоуправления, которым до сих пор руководствовалась эта представительная организация промышленности.

3. Капитуляция одной из самых влиятельных организаций в Германии перед рвущимися к власти нацистами угнетающе подействовала на менее сильные организации, представляющие интересы других сторон жизни германской общественной жизни. Эти организации все еще верили, что сообща они смогут избежать насильственного приобщения к господствующей идеологии. Напомним, что еще жив был президент Гинденбург, который мог поставить предел тирании нацистов. А кабинет министров по-прежнему состоял в основном из противников нацистов.

Только 2 мая без малейшего сопротивления прекратили свое существование мощные германские профсоюзы рабочих; и всего через два дня было объявлено, что крупнейшая организация их работодателей тоже на пороге смерти.

Больше уже совету директоров Имперского объединения не суждено было собраться вместе. 22 мая Болен как новый фюрер индустрии предложил его членам подать прошения об отставке. Якоб Герле, заменивший на посту исполнительного директора тайного советника Кастла, заявил о запрете дальнейших собраний прежнего состава совета директоров. Интересно, что произошло, если бы они, невзирая на запрет, все-таки встретились и заявили, что коммюнике от 4 мая является обманом и что Крупп действовал по принуждению. Но они этого не сделали, что означало конец президиума, совета директоров, большого совета и главного комитета.

План реорганизации, составленный Круппом фон Боленом, так и не был приведен в исполнение. По распоряжению министерства экономики, откуда доктор Гугенберг был уволен 27 января 1933 года[51], Крупп создал новую организацию – Имперское сословие немецкой промышленности (Рейхсштанд дер дойчен индустри), в которой прежнее Имперское объединение должно было составлять политико-экономический отдел, а старый Союз немецких организаций предпринимателей (Ферайнигунг дер дойчен арбайтгебер-фербенде) – политико-социальный отдел. Но не успел он, с одобрения Гитлера, объявить о ее создании, как комиссар Вагенер заявил, что новая организация не будет признана, если в нее не будут включены организации рабочих. Следует заметить, что старые профсоюзы после их захвата Робертом Леем все еще действовали под наблюдением попечительского совета рабочих. До урегулирования этой проблемы новый гитлеровский министр экономики Курт Шмит уволил комиссара Вагенера. А созданный Леем Германский трудовой фронт, находившийся в то время в стадии становления, вскоре должен был полностью уничтожить и профсоюзы, и организации предпринимателей, которые вынуждены были примкнуть к этой громадной и неуклюжей организации уже как отдельные лица.

27 февраля 1934 года, всего через 13 месяцев после захвата власти нацистами, исчезли и последние следы концепции реорганизации Имперского союза. Гитлеровское правительство провозгласило Закон о подготовке органического строения экономики. Шмиту были предоставлены исключительные полномочия на ее создание. Он решил полностью распустить все существующие организации и разбить всю имперскую экономику, то есть все его области, включая бизнес, торговлю, легкую и тяжелую индустрию, на 12 основных групп, из которых первые семь подгрупп должны были представлять индустрию. Первой из этих подгрупп предстояло объединить угольную, стальную и металлургическую промышленность. Крупп фон Болен был назначен фюрером только этой первой группы.

В результате президенту и последнему фюреру самой мощной промышленной организации в Германии, если не во всей Европе, была уготована судьба, какую диктаторы обычно предназначают тем, кто «не принадлежит близкому кругу», но кого они находят удобным использовать какое-то время. Ему оставили всего одну из семи промышленных групп, которые стали всего лишь большей частью организации, объединяющей 12 промышленных групп. Каждый из фюреров 12 групп подчинялся фюреру более высокого ранга, который руководил всеми промышленными организациями. Это был Филипп Кесслер, глава Национальной корпорации электротехнической промышленности, а его заместителем – граф Рюдигер фон дер Гольц. Для обоих вышестоящим фюрером был министр экономики Шмит.

Болен был сильно уязвлен своим назначением. Приняв на себя обязанности фюрера германской промышленности, он всеми силами стремился поддерживать ее независимость. Но вместо этого обнаружил, что тоталитарная власть полностью подчиняет себе промышленность. Вскоре он ушел в отставку, и 17 декабря 1934 года на его месте оказался другой.

Каковы бы ни были заслуги Круппа фон Болена, оказавшегося в ситуации, с какой не сталкивался ни один немецкий или иной промышленник, мы можем утверждать только одно: его подчинение приказам Гитлера и неумение объединить президиум Имперского объединения в протестном движении, пусть даже под угрозой ареста, подвели черту под независимостью германской индустрии.

Герман Бюхер из Объединенной электрической компании, близко знавший Круппа фон Болена много лет, писал 12 марта 1948 года:

«Густав Крупп фон Болен был президентом Имперского объединения германской промышленности в критическое время. Он пользовался всеобщим уважением не только как его глава, но и как глубоко порядочный человек.

Ему были свойственны обостренное чувство долга, дружелюбие, вежливость, учтивость, справедливость, неспособность к интригам – словом, все человеческие достоинства, по которым мы узнаем человека чести.

В нормальное время он был выдающимся руководителем. Однако он не соответствовал политической обстановке, создавшейся в 1932–1933 годах. Он не был типичным предпринимателем. Он не сумел изменить своему воспитанию ни в обригкайтсштаат[52], ни в своей прежней карьере [дипломата]. Вместо этого он считал себя – как частенько говорил – доверенным лицом, управляющим состоянием его жены и хранителем традиций Круппов. Хотя порой бывал довольно упрям и несговорчив, по натуре он не был борцом. Когда Гитлер захватил власть, он подчинился ему, несмотря на то что, как я знаю, до этого не оказывал ему никакой помощи. Его судьба была трагична».

Неограниченная власть, которой Адольф Гитлер добился ошеломляюще быстро с помощью Закона о чрезвычайных полномочиях, вскоре вызвала всеобщее разочарование. Новая власть нарушала все данные ею обещания.

Так, нацисты не раз заявляли, что ни один государственный служащий не будет получать зарплату выше тысячи рейхсмарок (около 240 долларов) в месяц. Но теперь руководители высокого ранга получали не только большое жалованье, но и огромные суммы на расходы, а также пользовались служебными машинами и роскошными домами.

Гитлер обещал не вмешиваться в дела двух христианских конфессий – протестантскую и католическую. Но уже через несколько месяцев тысяча священников оказалась в концлагерях, а многие церкви закрыты.