Читать онлайн «История Персидской империи». Страница 70

Сидя на троне из белого камня на холме неподалеку от Абидоса, Ксеркс осмотрел свои войска. На мостах, усыпанных миртом, был зажжен ладан, и на заре царь совершил возлияние из золотого кубка, помолился, обратив лицо к восходящему солнцу, и бросил в море кубок, чашу и меч.

Семь дней и ночей воины бесперебойно переходили по одному мосту, а их багаж переносили по другому. При поддержке флота они пустились в путь по дороге вдоль побережья, разделившись на три части. Продовольствие должно было поступать из городов, расположенных вдоль дороги, из расчета 400 талантов за один прием пищи в день. За несколько месяцев до этого вперед были посланы гонцы с целью приготовить зерно, скот и птицу для царского стола. Шатер был только у Ксеркса, все остальные спали под открытым небом.

Второй смотр и счет войска состоялся в Дориске, со времен военного похода на скифов занятого гарнизоном, а теперь находящегося под властью Маскама, сына Мегадоста. Из Дориска три части войска последовали параллельными маршрутами; одна под командованием Мардония и Масиста — вдоль побережья, поддерживая связь с флотом, вторая под командованием Смердомена и Мегабиза охраняла Ксеркса и шла дальше от побережья, а третья под командованием Тритантехма и Гергиса — в глубине материка. Стримон (в настоящее время Струма — река в Болгарии и Греции. — Пер.) был перейден по мостам, в то время как маги приносили в жертву реке белых коней на удачу.

У Девяти путей богам подземного мира были принесены в жертву девять детей. Артахей, построивший канал, умер, когда армия была в Аканфе, и армия устроила возлияния на его могиле. С его смертью, вероятно, связан тайник с золотыми дариками, отчеканенными Дарием и его сыном. В Терме Ксеркса встретили гонцы, принесшие землю и воду из покинутой Фессалии, Локри и всей Беотии, за исключением Платеи и Феспии, так как уже было ясно, что жители Пелопоннеса не собираются оказывать серьезного сопротивления к северу от перешейка.

Победа казалась персам бесспорной. Они не только держали под своим контролем всех греков в Азии и Африке, корабли которых входили в их флот, но и уже половину европейских греков, которая покорилась им. Осталось подчинить себе лишь несколько упорствующих государств на Пелопоннесе, так как теперь стало ясно, что вся территория к северу от перешейка покинута населением. Дельфийский Аполлон был их верным другом. Афины с демократическим режимом, в которых правил Фемистокл, безусловно, перейдут к лидеру демократов, как только пелопоннесцы уйдут за перешеек. Так как афинский флот благополучно был в руках персов, стену на перешейке можно было обойти; Аргос заявил бы о себе в открытую, между Спартой и Коринфом был бы вбит клин, и каждого из них можно было бы победить поодиночке.

Ситуация не изменилась, когда движение в южном направлении возобновилось. Потеря Фессалии забросила царя Леонида на север к Фермопильскому ущелью с тремястами спартанцами и небольшой частью союзных войск, но кое-кто громко провозглашал, что арьергардные стычки с врагом предназначены лишь для того, чтобы задержать, а не остановить врага; наступление до стены на Истме (древнее название перешейка, соединяющего полуостров Пелопоннес с Балканским. — Пер.) было остановлено. Дельфийский оракул, наконец испугавшись, впал в патриотизм и предрек, что греки должны молиться ветрам, которые окажутся для них могучими союзниками.

Флот союзников занял позицию неподалеку от мыса Артемисии, но отошел в более узкий пролив Эврип, как только сигнальные костры возвестили приближение передовой персидской эскадры. Огромный флот бросил якоря вблизи мыса Сепий. На заре начал дуть восточный ветер с Геллеспонта и дул три дня, приведя к крушению сотен боевых кораблей, транспортов и судов с зерном. Корабли союзников вернулись к мысу Артемисии, но даже знак благосклонности богов, проявившийся в уничтожении такой большой части вражеского флота, не внушил уверенности Леониду. Пелопоннесцы потребовали немедленно вернуться на перешеек, и только негодующие протесты фокийцев и локрийцев вынудили царя остаться, чтобы завоевать себе посмертную славу. Появился Ксеркс и приказал мидийцам и киссийцам атаковать маленький отряд в Фермопилах, но они понесли серьезные потери; Бессмертные под командованием Гидарна тоже не добились успеха. Затем персам сообщили о тропинке в горах, ведущей в тыл союзникам, и на рассвете Бессмертные застигли охранение из фокийцев врасплох. Поняв, что они обречены, спартанцы яростно защищались. Многие из нападавших, которых гнали в бой кнутами, были затоптаны до смерти или сброшены в море — среди них были два сына Дария от Фратагуны, дочери его брата Артана; их звали Аброком и Гиперанф. В конце концов Леонид был убит, Гидарн победил спартанцев с тыла, фиванцы сдались и были заклеймлены в рабство, и проход оказался открыт.

Тем временем двести кораблей получили приказ идти вокруг Эвбеи (остров в Эгейском море. — Пер.), чтобы зайти союзникам в тыл. Эта тайна стала известна, и эвбейцы уговорили Фемистокла подкупить капитанов судов, чтобы те отказались от своего планируемого отхода. Когда фланговая эскадра не появилась, флот принял решение атаковать персов снова у мыса Артемисии. Союзники потеряли тридцать кораблей, и поврежденные суда были вынесены на берег вечерней бурей, которая также уничтожила и фланговую эскадру. На следующий день были потоплены киликийские корабли. Ксеркс решил, что пролив должен быть преодолен любой ценой. В полдень весь персидский флот выстроился полукругом и начал наступление. Египтяне захватили пять кораблей, и половина афинских кораблей была выведена из строя, когда на закате дня пришла весть о том, что Фермопильский проход открыт. Союзники отступили.

Фокия была сильно опустошена по настоянию фессалийцев, и персы вошли в Беотию, которую надежно удерживал Александр Македонский. Летучий отряд направился в Дельфы, чтобы вознаградить Аполлона за его проперсидские прорицания и поддержать его в дальнейшем — или разграбить сокровища, как позднее объясняли жрецы, что было похоже на правду. Как он и обещал, бог защитил своих; он бушевал и швырял вниз на варваров камни, которые бежали, неся большие потери, — такова была, по крайней мере, дельфийская версия после поражения персов.

Обвиненные фиванцами, покинутые Платея и Феспия были сожжены Ксерксом, который, четыре месяца спустя переправляясь через Геллеспонт, ступил на землю Аттики. Он обнаружил ее также покинутой, так как флот союзников ушел к острову Саламину, просто чтобы эвакуировать гражданское население. Мужчины призывного возраста уже находились на борту кораблей, и только несколько фанатиков забаррикадировали Акрополь досками, следуя сомнительному пророчеству Аполлона. Баррикады были подожжены с Ареопага с помощью стрел с горящей паклей, а когда условия, предложенные сторонниками Гиппия, были отвергнуты, защитники взобрались на обрывистую скалу и встретили свою смерть как просители в храме Афины. Весь Акрополь был сожжен, прежде чем изгнанники с армией получили возможность совершить жертвоприношение.

Огромный флот бросил якоря недалеко от Фалера (пригород Афин. — Пер.), и союзников охватила паника. Саламин был настоящей ловушкой, и все, кроме заинтересованных афинян, жителей острова Эгины и мегарийцев, приняли решение спасаться бегством, прежде чем она захлопнется. Только угроза Фемистокла уйти вместе со всем афинским флотом и знание того, что этот деятель-демократ способен выполнить свою угрозу, заставили спартанского адмирала Эврибиада отдать команду готовиться к сражению.

На совете персов только Артемисия, правительница-тиран Галикарнаса, была против немедленного наступления. Перспективы были самые благоприятные. Спарта теряла одного союзника за другим, и готовность, с которой каждый из них выдвигал свои условия, указывала на сильные проперсидские настроения, до сих пор подавляемые. Афинские корабли были укомплектованы простолюдинами, а возглавлял их лидер демократической фракции. Подвергаясь на каждом шагу насмешкам пелопоннесцев, Фемистокл должен был быть готов вернуть себе нормальное отношение своих сторонников, тогда как теперь было предельно ясно, что пелопоннесцы решили бросить афинян в беде. Сразу же после сражения при Фермопилах они начали строить стену через перешеек, а персы были настолько уверены в том, что последнее реальное сопротивление им будет оказано в этом месте, что в ту самую ночь, когда был собран военный совет, сухопутная армия была отправлена к Коринфу.

Ожидаемое сообщение было быстро получено от педагога детей Фемистокла: он был другом царя, который желал его успеха. Греки растеряны и готовы бежать — пусть царь предотвратит это! Начались разногласия, и вскоре сторонники персов стали нападать на врагов царя. У Ксеркса не было причин сомневаться в этих проявлениях верности.