Читать онлайн «История Персидской империи». Страница 130

Зороастр не был упомянут в Семи главах, так как, очевидно, они появились не из круга его непосредственных последователей. Когда их присоединили к его Гатхам, понадобилось приложение:

«Мы вам поклоняемся, Доблестные Бессмертные, имея Ясну, Семь глав. Мы делаем жертвоприношения источникам воды, речным бродам, дорожным развилкам и перекресткам дорог. Мы делаем жертвоприношения горам, по которым бегут потоки воды, защитнику и создателю Заратуштре и Владыке. [Здесь Заратуштра, по крайней мере, назван не как пророк, а как божество, достойное почестей наряду с самим Ахурамаздой.]

Мы делаем жертвоприношения земле и небесам, яростному ветру, сотворенному Маздой, вершине высокой Харайти, земле и всему хорошему, что на ней есть. Мы поклоняемся Благому Духу и духам святых, мы делаем жертвоприношения рыбе с пятьюдесятью плавниками и священному животному, которое стоит в Воуру-каше, и тому морю в Воуру-каше, где оно стоит, и золотому цветку Хаома, растущему высоко в горах, напитку хаома, который возвращает нам силы и помогает развитию этого мира. Мы приносим жертвы Хаоме, который отводит смерть [странное утверждение, противоположное словам Зороастра, который осудил «грязный напиток»], и водным потокам, высокому полету птиц и возвращению Жрецов Огня, идущих издалека к тем, кто ищет Праведности на земле».

Когда это было написано, уже пришел и ушел Александр. Зороастрийская религия, даже в измененном виде, уже не была признанной сектой ортодоксальной веры, поддерживаемой мощью государства. Рассказ о том, что Александр лично уничтожил главную рукопись священного писания, есть выдумка, объясняющая последующим поколениям то, как это писание почти исчезло. Зороастризм теперь стал просто одной из многих отдельных сект. Против него были выставлены все привлекательные черты греческой религии, опирающейся на великолепные храмы и пышные, пусть и поверхностные, обряды, а также разрушительные силы греческой философии; и те и другие, как факторы эллинистического влияния, субсидировались союзом македонских царей.

Зороастризму осталась только формулировка Общей веры — изложение фундаментального учения маздаяснийской веры в надежде преградить путь поднимающейся волне эллинизма. Затем настало время признать, что гатхический диалект стал мертвым священным языком; на том и закончилась эта эпоха.

Греки в IV в. до н. э. знали персидскую религию гораздо лучше, чем Геродот. Приблизительно в 390 г. до н. э. Платон рассказывал о mageia Зороастра, сына Оромазды. Очевидно, mageia к этому времени перестала уже быть религией магов. Так как этот термин сейчас применяется к Гатхам Зороастра, которые были собраны в требник, маздаяснийская религия, вероятно, превратилась в официальный культ, хотя удивительно, что великий пророк так рано превратился буквально в сына Ахурамазды. В противопоставлении Царств зла и добра у Платона некоторые даже увидели признак зороастрийского дуализма.

Хорошее знание современной ему религии персов демонстрирует Ксенофонт в «Воспитании Кира». По распоряжению магов Кир сначала приносит жертвы Гестии (богиня семейного очага и жертвенного огня в Древней Греции. — Пер.), затем царю Зевсу и, наконец, другим богам. Таким образом мы узнаем, что в IV в. до н. э. Анахита стояла выше Ахурамазды. Есть очистительные жертвоприношения, сопровождающиеся возлияниями Земле, и другие жертвоприношения храбрым воинам, которые обитают на мидийской земле, — фравашам.

По правилам магов быков следует приносить в жертву Зевсу и другим божествам, а лошадей — солнцу. Есть священная колесница Зевса, которую везут белые кони под золотыми хомутами в гирляндах; за ней следуют колесница солнца и третья колесница в пурпурном убранстве, назначение которой Ксенофонт явно не знает; и в конце люди несут огонь на огромном переносном огненном алтаре. Когда процессия достигает священной территории, верующие приносят жертву Зевсу и убивают быков; они также сжигают быков в честь Солнца (но они делают жертвоприношение Земле, как велят маги), а затем в честь местных героев, потому что маги берут на себя ответственность за ту часть военной добычи, которая предназначена богам. Жертвенные знамения, небесные знаки, полет птиц и предсказания являются основой действий персов. Когда Кир почувствовал приближение смерти, он возвратился в Персай (Персеполь) и принес священные жертвы в одной последней церемонии древнему Зевсу, солнцу и другим богам в акрополе.

Ксенофонт знал, что клятву давали именем Митры, ежегодный праздник которого был также известен Ктесию и Дурису (Дурис Самосский, древнегреческий историк, жил ок. 250 г. до н. э. — Пер.). Дейнон объясняет, что маги приносят жертвы под открытым небом, потому что они верят, что огонь и вода — единственные символы божественности. Вместе с последователем Платона Гермодором он искал значение имени Зороастра в греческом языке и истолковал его как «Поклоняющийся звездам».

Как мы уже отмечали, Платон считал, что Зороастр был сыном самого Ахурамазды. Некоторые греческие ученые никогда не забывали, что великий пророк был современником отца Дария Гистаспа, но персы придумали для него квазибожество, и такая поздняя дата совершенно не подходила этому тезису. Теперь распространилось предание о том, что Зороастр родился в доисторические времена. Легковерные греки принимали восточную хронологию и пытались только увязать ее со своей собственной. Вскоре Гермодор и Гермипп установили дату его рождения за пять тысяч лет до падения Трои. Автор «Истории Лидии», которая приписывается Ксанфу, определил, что он жил за шесть тысяч лет до военного похода Ксеркса, и среди его многочисленных преемников поместил (вплоть до уничтожения Персии Александром) магов Останаса, Астрампсиха, Гобрия и Пазатаса; но что касается даты, возможно, он лишь копировал Евдокса.

Аристотель написал книгу, утраченную в настоящее время, под названием «Маг», хотя он и отрицал, что маги занимались тем, что уже становилось известным как «магия». Он не глотает смиренно утверждения египтян о своей глубокой древности, как Геродот и Платон, но с равной легковерностью принимает утверждения магов. Истоки истинной философии он вместо этого прослеживает до магов и вавилонских или ассирийских «халдеев». Вместе с Гермиппом, Евдоксом и Теопомпом Аристотель пишет, что маги верят в два принципа: благой дух, который есть Зевс или Оромазда, и злой дух — Гадес или Ариеманий. Теопомп и Евдокс прибавляют к магианству веру в жизнь после смерти и надежду людей на долгое существование мира благодаря их молитвам. Наконец, именно Теопомп первым описывает грекам персидскую эсхатологию (религиозное учение о конечных судьбах мира и человека. — Пер.): на протяжении трех тысяч лет один из богов правит другими богами, затем три тысячи лет они сражаются друг с другом. В конце Гадес терпит поражение; люди счастливы, не нуждаются в пище и не отбрасывают тени. Бог, который принес это благословенное существование, какое-то время отдыхает.

Храмы Анахиты, построенные по всей империи Артаксерксом II, вскоре соединились с культом других богинь плодородия. К концу эллинского периода религия магов стала известна греческим мыслителям. После этого религия персов, возможно, уже ограничивалась бы иранскими землями, если бы не вмешались некоторые факторы.

Мы узнаем, что после поражения саков в Армении персы основали город Зела и окружили его стеной. Там был построен храм Анаит и богов, которые разделяли с ней ее алтарь, — Омана и Анадата; ежегодный праздник сакея отмечался до христианской эры. Город был небольшой; его населяли в основном храмовые рабы, но из него религия персов проложила себе путь на запад в Каппадокию, потом на юг в Киликию, где пираты переняли культ Митры, а спустя несколько веков бог солнца царил над римскими армиями и стал соперником восточному Христу.

На протяжении этих веков зороастрийское учение сделало свой самый важный вклад в мировую религию. Семитская вера в жизнь после смерти озарилась истинным бессмертием. Обвинитель Сатана стал дьяволом. Египетский апокалипсис, завезенный в Иерусалим, трансформировался в настоящую эсхатологию, учение о воскрешении и Судном дне. Через евреев зороастризм вошел в христианское богословие.

Над всей империей Ахеменидов дули новые ветры, прилетевшие из греческих земель. Самыми значительными были изменения в языке. Попытка писать официальные документы на персидском языке с помощью клинописного алфавита потерпела провал. Ни один царь после Дария Великого не пытался писать длинных сочинений, тем более автобиографию. Язык гораздо меньшего числа надписей Ксеркса показывает начало лингвистического упадка, и редкие официальные записи IV в. до н. э. указывают на почти полное незнание грамматики. Персидскую клинопись редко адаптировали к использованию на глиняных табличках и никогда не делали этого после первого Дария.