Читать онлайн «Арийский миф III рейха». Страница 83

В итоге за мировоззренческое обучение до самого конца войны стал отвечать сам Эбнер. Он подготовил, насколько мог, заведующих каждого из домов, а те три раза в неделю читали лекции матерям, В целом эти занятия не отличались разнообразием и изысканностью. Нередко они сводились к совместному прослушиванию радио, просмотру специальных кинолент (которые нередко заменяли обыкновенные игровые ленты), зачитыванию глав из «Майн кампф», Подчас занятия превращались в «посиделки», на которых пелись партийные и эсэсовские песни. Но даже эти малополитизированные занятия не представляли для матерей особого интереса. Многие из них не скрывали своего неудовольствия. По этой причине заведующие родильными домами (как правило, медики по профессии) относились к заданию проводить мировоззренческую учебу как к пустой формальности.

Вообще, само понимание доктора в «Лебенсборне» было весьма специфическим. Оно, как и стоило предполагать, базировалось на представлениях Гиммлера. По его мнению, доктор должен был быть не медиком в белом халате, а помощником, который должен был проникнуться проблемами будущей матери, даже психологом, который мог помочь в решении этих проблем. Эбнер как-то произнес фразу, исполненную пафоса: «В «Источнике жизни» врач в первую очередь является другом и по-отечески приветливым консультантом наших матерей, которые только в самом крайнем случае должны вспоминать, что он вообще-то доктор». Ожидалось, что доктора в «Лебенсборне», проводя мировоззренческие беседы, станут для рожениц чем-то вроде священнослужителей, дарующих утешение и нравственно укрепляющих.

Читая документы, иногда удивляешься, насколько женщины не стеснялись критиковать порядки в «Лебенсборне». Даже угроза того, что критические замечания будут восприняты как недисциплинированность (за что вообще-то полагалось исключение из родильного дома), не мешала звучать недовольству. Нередко жаловались на недостаточное продовольственное снабжение. Действительно, многие продукты были или в недостаточном количестве, или не подходили для кормящих матерей. В этом сюжете раскрывается парадоксальность фигуры Гиммлера, который наряду с заботливостью проявлял мелкое торгашество и недоверие. Он в буквальном смысле слова вникал в подробности рациона матерей. Он сам лично (!) доставал для родильных домов «Лебенсборна» натуральный кофе, семена подсолнечника, рыбий жир. Сам составлял рацион, при этом требуя подробно отчитаться об использовании этих продуктов. А в январе 1944 года он потребовал от правления «Лебенсборна» представить ему подробный отчет о расходовании овсяной каши.

Но чаще всего роженицы жаловались на персонал и медицинское обслуживание. Они упрекали врачей некоторых домов в недружелюбном отношении и в небрежном руководстве вверенным им родильным домом. Они обвиняли старших сестер в грубости и отсутствии чуткости к молодым матерям. Они не понимали, зачем были приняты инструкции по длительному кормлению ребенка грудью и сцеживанию лишнего материнского молока. Многие чувствовали себя введенными в заблуждение, так как они ожидали, что в новом коллективе их будут ждать покой и гармония. Некоторые женщины не стеснялись в выражениях, что для СС было неожиданным. В одном случае молодая мамаша, защищаясь от бесцеремонного лечения, заявила, что она прибыла в «Лебенсборн» отнюдь не для того, чтобы быть «машиной по воспроизводству», Другая женщина отказалась выполнять процедуры и воскликнула: «Здесь вам не Дахау!»

Тем не менее руководство «Лебенсборна» было заинтересовано, чтобы новорожденные оставались с матерью не только на время кормления грудью, но и на более длительный период для их воспитания. Впрочем, это затруднялось тем обстоятельством, что в большинстве своем незамужние матери были вынуждены выходить на работу сразу же после родов, чтобы хоть как-то обеспечить своего ребенка. Не стоило забывать, что для матерей-одиночек было очень сложно найти подходящую работу. В некоторой степени было проще, если она где-то работала перед родами. СС могли поспособствовать, чтобы бывший работодатель взял ее на прежнее место. Но большей части было необходимо искать новые рабочие места. При этом «Источник жизни» подыскивал их таким образом, чтобы мать могла периодически навещать своего ребенка, оставленного в «Ле-бенсборне». По возможности также пытались найти отца ребенка, что должно было хоть в какой-то мере поспособствовать возможному складыванию семьи.

В данной ситуации был найден один выход. Когда быстро расширяющаяся сеть домов «Лебенсборна» стала с огромным трудом находить себе сотрудников (секретарши, медицинские сестры, прачки, воспитательницы и т.д.), то было решено предлагать эту работу матерям, которые были готовы покинуть стены «Источника». Подобная практика была опробована в 1938 году. С началом войны в силу нехватки рабочей силы многие из матерей получали работу в центральном мюнхенском офисе «Источника жизни». Только с момента основания до 1939 года в «Лебенсборн» было подано 440 заявлений с просьбой о трудоустройстве. Более половины из них было удовлетворено. Как и стоило предполагать, почти все это были матери с внебрачными детьми. Позже доля трудоустройства снизилась.

Попечительская деятельность «Источника жизни» во всем ее разнообразии пробуждала у незамужних матерей (конечно, при условии, что они игнорировали идеологическое влияние) чувство, что эта была честная, бескорыстная помощь. Это впечатление только усиливалось, когда они видели, как «Лебенсборн» заботился о судьбе их детишек. Если они оставляли их на время в «Источнике», то организация делала все возможное, чтобы найти малышам временную приемную семью. Если в силу обстоятельств матери были вынуждены отказаться от детей, «Лебенсборн» брал на себя все затраты по их усыновлению. От этих матерей ускользало, что руководство «Лебенсборна», прибегая к этим трем приемам заботы о детях (детский дом, временные семьи и усыновление), пыталось заполучить их под свой контроль. Им было неведомо, что СС таким образом стремились распорядиться их судьбой по своему усмотрению, превратив внебрачных детей в один из инструментов осуществления расовой политики.

Основы заботы о детях были заложены еще во времена Веймарской республики. Об этом говорилось в Гражданском кодексе Германии и принятом в 1924 году Законе «О поддержке молодежи». Эти акты оставались без изменений, пока в Третьем рейхе не был введен «фюрер-принцип». Государственным носителем заботы о детях стало Имперское управление по делам молодежи, в обязанности которого в том числе входило взаимодействие с поверенными судами по делам опеки, что в первую очередь касалось судьбы внебрачных детей. Согласно § 11 нового Имперского Закона «О поддержке молодежи» Имперское управление по делам молодежи передало большую часть своих полномочий в данной сфере «Национал-социалистскому народному вспомоществованию». Так на свет появился благотворительный проект НСВ «Помощь детям». Как видим, занимаясь помощью детям, «Лебенсборн» вступал в конфликт не только с Имперским управлением по делам молодежи и судами по делам опеки, но и с партийным формированием НСВ. В итоге юридические нормы весьма мешали «Источнику жизни» работать в данном направлении и исполнять свою «расовую миссию». Кроме того, ряд законов просто-напросто противоречил духу СС как элитарной организации, так как они ставили «Лебенсборн» в один ряд с прочими благотворительными объединениями. По этой причине Гиммлер был весьма заинтересован в том, чтобы как можно значительнее сократить полномочия Имперского управления по делам молодежи, НСВ и судов по вопросам опеки. Этот функционал он хотел передать руководству «Источника жизни». Забегая вперед, отметим, что Гиммлеру это удалось.

В настоящий момент число внебрачных детей, рожденных в стенах домов «Лебенсборна», можно установить только приблизительно. Согласно отчетам Эбнера по состоянию на 31 декабря 1939 года, в «Источнике» родился 1371 ребенок. Но в этих данных нет никаких указаний, сколько из этих детей были внебрачными. Тем не менее ) их количество можно приблизительно вычислить, если принять в : расчет гражданское состояние рожавших в «Источнике» матерей. До конца 1939 года во все дома «Лебенсборна» было принято 1445 женщин, 771 из которых не была замужем. Отношение не состоя-Г щих в браке к замужним составляет 53,4% к 46,6%. При этом надо сделать поправку, что к 31 декабря 1939 года родили только 1360 женщин, причем у некоторых из них были близнецы. Как помним, тенденция, что более половины рожавших в «Источнике жизни» были незамужними женщинами, продолжалась и в годы войны. Поэтому можно говорить приблизительно о 750—800 внебрачных детях.

Судя по всему, Гиммлер поначалу не хотел, чтобы «Источник» занимался вопросами опеки и усыновления. Во всяком случае, в Уставе «Лебенсборна» от 12 декабря 1935 года об этом не говорилось Дети на лужайке перед «Лебенсборном» ни слова. Не было никаких упоминаний об этом и в ранних документах «Источника», равно как и в эсэсовских инструкциях. Но уже в мае 1937 года Гиммлер ориентировал руководство «Лебенсборна» на то, что оно будет заниматься вопросами опеки. В качестве обоснования этого решения говорилось, что на основании накопленного опыта сложилось впечатление, что незамужние матери, покидая «Лебенсборн» (на тот момент дом «Хохланд»), были беспомощными и в силу отсутствия необходимых средств не могли достойно позаботиться о своем малыше. «Чтобы раз и навсегда оказать им помощь», рейхсфюрер СС стал решительно добиваться права опеки для «Лебенсборна». Здесь можно задаться вопросом: была ли юридическая поддержка незамужних матерей для Гиммлера единственной побудительной причиной? А может быть, правовая защита интересов внебрачных детей была всего лишь первым шагом «Источника жизни» по демонтажу государственной системы попечения и вспомоществования? На тот момент согласно § 35 Имперского Закона «О поддержке молодежи» опекуном внебрачных детей автоматически становилось Управление по делам молодежи по месту рождения ребенка. Действительно, как «Лебенсборн» мог осуществлять программу расовой селекции, если представители Управлений по делам молодежи без проблем входили в его родильные дома, брали на ознакомление документы? Причем делалось все это на вполне законных основаниях. Решение Гиммлера подкреплялось неоспоримым аргументом, что незамужнюю мать больше бы уважали в обществе, если бы на страже ее интересов стоял рейхсфюрер СС и глава немецкой полиции, нежели какой-то чиновник из местного Управления по делам молодежи.