Читать онлайн «Гитлер против СССР». Страница 54

В том же году Розенберг участвовал от имени национал-социалистской партии на международной антисоветской конференции в Рейхенгаллей, где гетман Скоропадский — бывший наместник Гофмана на Украине — и другие члены гофмановского окружения обсуждали план войны против Советской России. После провала гитлеровского путча в ноябре 1923 г., когда Розенберг шел рядом с «фюрером» с револьвером в руке, разбитая партия должна была все решительно начинать снова и не могла истратить ни гроша на газету; тогда снова один только Розенберг, при помощи своих специальных связей и ресурсов, обеспечил постоянное существование «Volkischer Beobachter». Председатель калийного треста Ростерг, компаньон брата Рехберга, даже опубликовал статьи в «Volkischer Beobachter» под своим именем. Но финансированием печати дело не ограничилось.

Группа Гофмана — Рехберга была первым источником средств национал-социалистского движения и Гитлера, прежде чем на помощь им поспешили тяжелая промышленность и Тиссен, это важный факт. Эта группа создала для национал-социалистов первую капиталистическую базу (и не только собственными средствами) еще в дни их зарождения, когда эта партия еще ходила в детском костюме и была слишком мало известна, чтобы удостоиться покровительства тяжелой промышленности. Одна из крупнейших и нашумевших субсидий, полученных Гитлером в те дни на создание своего движения, была «помощь», о которой писали в свое время в голландской прессе: эта «помощь» составила около 4 млн. гульденов и была предоставлена в свое время в распоряжение Гитлера международным нефтяным магнатом через его агента Джорджа Белла. Эта огромная субсидия сыграла большую роль в развитии национал-социалистской партии.

Кто такой Белл? Это был личный «международный посредник» генерала Гофмана; курьер, который, исполняя поручения Гофмана, беспрерывно разъезжал между Германией и Англией и поддерживал регулярные связи международных антисоветских «интервенционистов»; в 1927 г. он вместе с Гофманом был привлечен по известному делу о фальшивых червонцах. Белл завязал весьма специфическую дружбу. с капитаном Ремом, начальником СА, и с Розенбергом: он был «persona grata» в национал-социалистских кругах. Так же, как Шлейхера, Рема и Гануссена, его впоследствии пристрелили, когда после поджога рейхстага возникло подозрение, что он может проболтаться.

Хорошо известно, что другим видным патроном национал-социализма был в то время принц Август Вильгельм («Ауви»), который, по заявлению Отто Штрассера еще в 1929 г., снабжал деньгами различные округа и руководителей окружных организаций национал-социалистской партии; впоследствии он стал дивизионным командиром СА и одним из самых влиятельным в гитлеровском штабе лиц. Принц Август Вильгельм — младший брат кронпринца; подобно своему старшему брату, он владеет миллионным состоянием, накопленным благодаря «компенсациям», которые выплачивала им обоим Веймарская республика, и, подобно кронпринцу, он сторонник крайних политических взглядов.

Не установлено точно, верно ли, что в августе 1930 г. Вильгельм II передал национал-социалистской партии через доктора Банга (поддерживающего кронпринца) около полутора миллионов марок.[67] Известно, однако, что в сентябре 1935 г. в своем интервью с генералом Уотер—сом, бывшим британским военным атташе в Берлине, Вильгельм заявил, что Гитлер спас Германию от коммунизма; но ведь обычно помогают, когда надо спасать. Первые «пожертвования» принцев Ко—бургского, Гессенского, Ольденбургского и Мекленбургского национал-социалисты принимали с гордостью (принц Гессенский является теперь национал-социалистским губернатором своей прежней территории). Таковы люди, финансировавшие национал-социалистов до Тиссена.

То, чем стал генерал фон-Эпп и его «седьмая баварская дивизия» для развития гитлеровской партии с военной точки зрения, т. е. первой основой штурмовых отрядов и их руководящим штабом, тем стал для национал-социалистов круг Гофмана — Рехберга в финансовом и международном отношении. Эти люди с самого начала в очень сильной степени влияли на организацию и идеологию новой партии через посредство Розенберга, члена приближенного к Гитлеру конклава, пользовавшегося там все большим весом и влиянием. А когда эта партия стала слишком большой, слишком тяжелой и слишком могущественной, чтобы покоиться на своем старом базисе, когда она, завоевав миллионы приверженцев, вступила в решающую борьбу за власть и для этой цели нуждалась в союзе с верховным капиталистическим органом — тяжелой промышленностью, тогда снова группа Гофмана — Рехберга — кронпринца подала ей руку помощи и доставила ей новые связи.

У Рехберга был старый личный друг: доктор Шахт. Доктор Шахт, одновременно директор «Данат банк» и главный директор Рейхсбанка — государственного банка республики, был главным оруженосцем рурской промышленности. Когда республике пришлось сместить «демократа» Шахта, чтобы уменьшить число плутократов, он открыто стал одним из активнейших участников заговора Папена. Фон-Папен знал, что без гитлеровской фашистской массовой армии его удар против республики и против «про-восточной» политики рейхсвера не может увенчаться успехом, потому что даже если бы ему удалось овладеть гинденбургским дворцом, то этот дворец пришлось бы защищать от наступления левых и пролетарских масс. Гитлеру была нужна тяжелая промышленность для поддержки его политического наступления. Тяжелой промышленности нужен был Гитлер для того, чтобы в борьбе с католическо-еврейской группой (Отто Вольф — Дойтче банк — Брюнинг) и с Шлейхером удержать первенство стального треста и прежде всего для того, чтобы раздавить организации рабочего класса. Группа кронпринца находилась как раз в точке пересечения этих взаимных тяготений. Кронпринц должен был устроить единственное в своем роде сватовство.

Вот каким образом завязались организованные Шахтом и фон-Па-пеном отношения между Гитлером и тяжелой промышленностью и зародились огромные тиссеновские субсидии национал-социалистской партии. А затем возник исторический национальный союз: коалиция между Гитлером, фон-Папеном, Гинденбургом, Гугенбергом, Шахтом и Тиссеном. Гитлер вскарабкался к власти, и старая гофмановская группа снова вставила ногу в стремя.

Подведем итоги. План Гофмана был с самого начала основной и неотъемлемой составной частью того химического раствора, который называл себя национал-социализмом и который постепенно поглотил все остальные элементы германской буржуазии и германской реакции, подчинив таким путем их государство. В этом поглощении и подчинении группа Гофмана постоянно сопровождала национал-социализм и выдвигала его вперед. Она дала гитлеризму многое: первую материальную базу, идеологию (Розенберг), связи с руководящими группами имущих классов и буржуазии, международные связи, импульс к окончательной победе (Эпп дал фашистским офицерам «массы» разоренной мелкой буржуазии).

Розенберг завлек в свои сети душу Гитлера так же, как фон-Па-пен завлек в свои сети душу Гинденбурга. Но в конце концов сама группа Гофмана была поглощена гитлеризмом и заняла в нем самый важный политический сектор, — иностранную политику. Это очень важный итог. Он объясняет, что происходило раньше, и бросает свет на то, что лежит впереди.

Заражение гитлеризма гофманизмом дошло вплоть до самого сердца, оно привлекло к формальному включению плана Гофмана в партийную программу национал-социализма. Этот план можно найти в официальных «39 пунктах» «программы НСДАП», третий пункт которой гласит: «Мы требуем земель и почвы для питания наших людей и расселения нашего избыточного населения»; его можно найти также и в мистическом откровении в гитлеровской «Моей борьбе», где еще в 1924 г. «фюрер» расшифровал всю важность этого пункта:

«Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под внешней политикой Германии довоенного времени. Мы начинаем там, где Германия кончила шестьсот лет назад. Мы кладем предел вечному движению германцев на юг и на запад Европы и обращаем взор к. землям на востоке. Мы прекращаем, наконец, колониальную и торговую политику довоенного времени и переходим к политике будущего — к политике территориального завоевания. Но когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства».

Это только повторение и одобрение «великой идеи» генерала Гофмана в том виде, в каком он выразил ее уже в 1919 г. в своем наполеоновском проекте. Гофман умер. Его проект продолжает жить и будет существовать до тех пор, пока существует национал-социализм. Они неотделимы друг от друга. Движение национал-социализма родилось с этой кровью в жилах; во время реализации этого плана, оно обретет свою гибель. Розенберг — апостол Павел Гитлера — остается связующим звеном между мертвым генералом и живым фашизмом.