Читать онлайн «Гитлер против СССР». Страница 53

Это была не военная, а чисто политическая интрига. До периода папеновского влияния руководящие консервативные политические силы в стране, такие, как националистская партия Гугенберга, полувоенная лига «Стальной шлем», аграрная лига «Ландбунд», все время вели свою политику в том же направлении, что и рейхсвер и его генералы. Ориентировался рейхсвер на политику консерватизма; военные соображения Секта были решающими для Гугенберга, Дюстерберга и др.

Главный посредник между Сектом и Гугенбергом, полковник Николаи (бывший начальник германской контрразведки), был, например, особенно убежденным и ретивым поборником «про-восточной» ориентации рейхсвера по соображениям стратегической необходимости; он даже агитировал в Турции за желательный, по его мнению, «Русско-германский военный союз». Результатом было то, что Гутенберг — твердолобый лидер консервативной оппозиции, глава «Стального шлема», монопольный владелец большинства германских газет, распоряжавшийся всеми политическими субсидиями, выплачиваемыми тяжелой промышленностью, — разделял в то время «про-восточную» ориентацию, и поэтому на него так же, как и на Секта, резко нападал в печати Рехберг.

Даже сам Стиннес, капиталистический полубог всей реакции, человек, снабжавший деньгами организацию Гугенберга, был того же мнения. Казалось, что это положение дел не изменилось даже тогда, когда произошло первое изменение в политической «головке» реакции — смещение Секта, всемогущего до тех пор полководца рейхсвера и республики, и замена его Гинденбургом, новым президентом республики и его камарильей.

В то время не кто иной, как друг кронпринца, первый предложил в кулуарах консервативного лагеря выставить кандидатуру Гинден—бурга в президенты; естественно они оперировали чисто политическими общими аргументами, выдвигая Гинденбурга как «самого популярного человека в национальной Германии» и объединенного кандидата всех реакционных группировок. Кронпринц поддерживал эту кандидатуру как выражающую интересы династии. Официально, для народа, старый маршал должен был быть избран как символ традиций и былого величия Германии, а неофициально как уполномоченный будущей монархии.

Этот проект был даже не нов. Еще в марте 1920 г. капповский путч должен был, согласно первоначальному плану Людендорфа, полковника Бауэра, Стиннеса и кронпринца, привести в первую очередь «к избранию» Гинденбурга как «президента со специальными полномочиями», который позже должен был уступить место кронпринцу: старый маневр Мак-Магона. Гинденбург примирился с этим с самого начала и согласился на выставление своей кандидатуры только при этом условии. Он был старым солдатом своего кайзера, а кронпринц был будущим монархом (до своего избрания Гинденбург даже экстренно просил специального разрешения на это у Вильгельма II в Дорне).

Гинденбург был избран. Сект ушел. Управление государством перешло в руки хунты «третьего гвардейского полка»: Гинденбурга старшего, Гинденбурга младшего (его адъютанта), генерала Шлейхера, секретаря Мейснера. Тут-то и началась деятельность господина фон-Папена. Он завоевал хунту изнутри. Он устранил Шлейхера и полностью подчинил своему влиянию трех остальных.

Этого дворцового переворота оказалось достаточно, чтобы сверху донизу изменить всю политическую и идеологическую линию в лагере германской реакции: Гинденбург потащил за собой Гугенберга и всех остальных.

Бойкий вестфальский юнкер, элегантный уланский офицер, ближайший поверенный династии — фон-Папен был лучшим канцлером, которого мог найти монархический президент Гинденбург для своего государства. Его кандидатура была единодушно поддержана Клубом господ, кланом-братством германской аристократии, в котором заседало изрядное количество родственников Гинденбурга и его земляков. Он был политическим деятелем, внезапно, как будто бы по приказанию, ставшим представителем самой могущественной группы тяжелой про—мышленности, группы Тиссена, которая через своих эмиссаров — доктора Шахта и барона Шредера — начала настойчиво выдвигать фон-Папена (доктор Шахт оказался «старым личным другом» Рехберга). Всего этого было еще недостаточно. Но, кроме того, фон-Папен, в противоположность Брюнингу, в противоположность Шлейхеру, был единственным крупным консервативным политиком, который твердо решил замолчать большой скандал с так называемой «Восточной помощью». Это было, повидимому, решающим.

При правлении Гинденбурга восточно-эльбские помещики тем или иным способом получали от казначейства «помощь», составившую не менее нескольких миллиардов марок; эти деньги выдавались специально для погашения их частных долгов. Семья Гинденбурга также получила большое снижение налогов на свое запутавшееся в долгах поместье в Нейдеке, в Восточной Пруссии; ближайшие соседи и личные друзья Гинденбурга — Ольденбург-Янушау, граф Финкельштейн, Эйленбург и др. — получили миллионы. Это происходило тогда, когда в стране было выброшено на улицу 6 млн. безработных, которые находились на грани полного отчаяния. Партии левых угрожали раскрыть беспримерную панаму во всех ее подробностях. На карте стояла честь семьи Гинденбурга. Фон-Папен выступил с требованием: немедленно предотвратить скандал любой ценой во имя «национальных соображений». Этот человек был великим политиком. Фон-Папен и его национал-социалистские союзники должны были получить полную власть.

Против этого был только рейхсвер. Шлейхер был таким же милитаристом, как Гинденбург, таким же реакционером, как фон-Папен, и таким же карьеристом, как все эти слуги и лидеры республики. Он бросил в свое время Секта и перешел в камарилью Гинденбурга. Но с военной, стратегической точки зрения он был учеником Секта, человеком шлиффеновской школы, и он не мог быть иным; стратегией не играют. Он понимал, что поставлено на карту; он знал, что скрывалось за спиной Папена; знали это также и все остальные офицеры генерального штаба — Гаммерштейн, Фрич, Бредов, Адам.

Рейхсвер должен был обратиться против Папена. Ведь речь шла о плане Гофмана. А великий карьерист, но хороший генерал — Шлейхер предпринял самый роковой и самый героический шаг за всю свою карьеру. Он повернул против фон-Папена, против Гинденбурга, против хунты, против всей реакции, с помощью которой и сам он попал в верхи. Он угрожал советникам Гинденбурга раскрыть скандал «восточной помощи»; намекал на мобилизацию полков в Деберице против Берлина. Он потерпел крах и был выведен из строя в последний момент благодаря Папену, Гинденбургу. Клубу господ и еще одной силе — так же, как Бисмарк несколько десятилетий тому назад. Восемнадцать месяцев спустя Шлейхер — окончательно расплатился за свою дерзость. Вместе с женой он лежал на лестнице с простреленным черепом. А рейхсвер на этот раз хранил молчание.

Итак, политический агент группы, поддерживавший планы Гофмана, экс-майор фон-Папен, завоевал политическую власть в Германии. Теперь оставался только один промежуточный этап. А именно — национал-социализм. Это — последняя и самая простая глава в истории происхождения гофмановского плана.

Если Гофман и кронпринц были инициаторами плана Гофмана, то для национал-социализма этот план стал не чем иным, как призванием, идеей, теорией и «мифом». Человеком, который от имени Адольфа Гитлера почти монопольно поставлял и продолжает поставлять идеи, теорию и «миф» национал-социалистской партии, является Розенберг, «вторая душа» «фюрера». А Альфред Розенберг — прямой ставленник гофмановской группы: пятый крупнейший ее участник после Гофмана, кронпринца, Рехберга и фон-Папена, имеющий специальную сферу деятельности — национал-социалистскую партию.

Прибалтийский студент Розенберг, бежавший из России в Германию в 1918 г., был в конце 1919 г. чем-то вроде личного секретаря Адольфа Гитлера; в 1921 г. он был редактором «Volkischer Beobachter» — первой национал-социалистской газеты; затем автором партийной программы и официальным теоретиком национал-социализма; и, наконец, он стал главой «Внешнеполитического отдела НСДАП» и бесспорным руководителем национал-социалистской внешней политики. Но прежде, до начала своей карьеры, Розенберг поддерживал знакомство с Арнольдом Рехбергом — главным помощником генерала Гофмана и адъютантом кронпринца.

Именно Рехберг представил Розенберга Гитлеру в Мюнхене в 1919 г.; до сих пор эти факты были слишком мало известны.[66] Тот самый Рехберг, который поддерживал с тех пор через своего преуспевающего протеже постоянный контакт с молодой и активной группой Адольфа Гитлера. Не кто иной, как Рехберг, который в 1921 г. снабдил национал-социалистов, тогда мало известную и почти вовсе лишенную средств группу (они насчитывали 3 тыс. членов), деньгами на покупку маленького еженедельного журнальчика «Volkischer Beobachter», чтобы учредить таким образом первый орган гитлеризма в Германии. Розенберг стал редактором и издателем этого журнала, и его первые статьи были пламенными манифестами против большевизма и призывами к «крестовому походу» против СССР. Капитальные затраты на план Гофмана быстро оправдали себя.