Читать онлайн «Русская история: мифы и факты. От рождения славян до покорения Сибири». Страница 91

Звездный час для иркутских областников настал в 2006 г., когда компания «Транснефть» объявила, что готовится приступить к прокладке нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» по маршруту, проходящему в опасной близости от Байкала. Активисты ОАС приняли деятельное участие в акциях протеста против маршрута нефтепровода. Вошли они и в массовое движение за чистоту Байкала — «Байкальский народный фронт». Но направить народные чувства в сепаратистское русло не удалось. Любовь к Байкалу, а не политика объединила самых разных людей — от либералов до коммунистов. Кроме того, Путин потребовал от «Транснефти» изменить направление маршрута и проложить нефтепровод намного севернее Байкала. В такой ситуации раскачать массы против Центра было сложно. Тем не менее в 2007 г. глава ОАС Кулехов опубликовал на сайте АПН — «Агентство политических новостей» статью «Россия и Сибирь: союз или развод?», где утверждал, что «независимые опросы, например, в Иркутской области дают до 25—27 процентов сторонников полной государственной независимости Сибири и до 55—65 процентов — сторонников автономной Сибири».

Трудно проверить объективность подобных опросов. Кулехов заверяет, что в Иркутске «об этом говорят... все». Наверное, все же не «все». Иркутский журналист В.И. Камышов, отнюдь не поклонник власти Москвы, но сохраняющий трезвость оценок, считает, что на сегодняшний день сепаратизм в Сибири не имеет шансов на успех:

«Пока сибирского сепаратизма как реальной угрозы единству России не существует. Да, всегда (т. е. до тех пор, пока единственным финансовым, управленческим и информационным центром страны будет нынешняя столица) будут существовать антимосковские, антикремлёвские настроения — но до поры до времени именно как настроение, как греющая душу регионально-патриотическая мифология».

В антироссийском мифотворчестве, а не в политических акциях лежит сегодня опасность роста сепаратистских настроений в Сибири. Тем более что мифотворец уже появился, и к результатам его деятельности следует отнестись серьезно.

Новое мифотворчество. В 2005 г. издательство ОЛМА-ПРЕСС выпустило две книги из серии «Россия, которой не было». Одна — «Московия — пробуждение зверя» — написана А.М. Буровским, автором совместной с А.А. Бушковым книги «Россия, которой не было», популярной у любителей исторического эпатажа. Другая — «Покорение Сибири: мифы и реальность» — молодым автором Д.Н. Верхотуровым. Несмотря на разницу в возрасте, у авторов много общего. Оба из Красноярска, по образованию историки; оба написали книги с опровержением традиционной истории России; оба не считают себя русскими. Наконец, оба автора — люди деловые, сумевшие превратить борьбу с русской историей в материальное благополучие: Буровский переехал в Петербург, а Верхотуров — в Москву. Вышедшие книги привлекли внимание критика Вадима Нестерова. В статье «Как плюнуть в очи России» он предложил на их основе «инструкцию», как написать псевдоисторический бестселлер.

Приведу «инструкцию» Нестерова с примерами из книги Верхотурова о Сибири: 1. Забудьте, чему вас учили как историка. 2. Начните с конфликта: «заявите, например, что Россия-кровопийца только и делала, что заливала Сибирь кровью». 3. Отбросьте старомодную вежливость в полемике. 4. Отбирайте только выгодные факты, остальные — в мусор. 5. Не унижайтесь до объяснений. Если все историки считают, что в отряде Ермака было 600 человек, а историк Миллер говорит про 6 тыс., не вздумайте объяснять, почему вы верите Миллеру. 6. Используйте для доказательств любые факты, читатель все проглотит. Что следует из того, что два английских корабля пришли в Карское море, но дальше не смогли пробиться из-за скопления льдов?.. Правильным ответом будет: «Ещё до Ермака в Сибири побывали даже англичане». 7. Если повода для драки нет, придумайте его. Что из того, что тезис о бескровном присоединении Сибири учёными не поддерживается? Заявите о «тотальном господстве мифа "никаких войн не было"» и геройски развенчайте фальсификацию.

С Нестеровым можно согласиться. Книга «Покорение Сибири: мифы и реальность» действительно написана в жанре псевдоисторического пасквиля. Верхотуров именует себя «ниспровергателем исторической мифологии». Ниспровергнув миф о бескровном присоединении Сибири (якобы общепринятый), он заменяет его собственным мифом о длительном и кровопролитном завоевании края. По мнению автора, все официальные мифы о Сибири берут начало из мифа о Ермаке. Автор развенчивает поход Ермака и высмеивает самого атамана. Из мифа о Ермаке проистекает (непонятно почему) миф о народном заселении Сибири. Автор разоблачает и этот миф и пишет о провале крестьянской колонизации Сибири в XVII в. Проиллюстрирую сказанное примерами с пояснениями.

О присущей России агрессивности и жадности, приведшей к ограблению Сибири, Верхотуров пишет следующее:

«Исторически Сибири крупно не повезло. Московия в момент присоединения Сибирского ханства находилась в состоянии сильнейшего разорения после правления Ивана Грозного, длинных и тяжелых войн с крымцами, поляками и шведами... Заносчивость и задиристость москалей обеспечивала им враждебное окружение и вынуждало держать большую армию, несмотря ни на какое разорение земли. Вот поэтому с первых лет нахождения Сибирского ханства в составе России на него стали смотреть как на источник доходов».

Здесь всё передернуто. Покорение Сибирского ханства спровоцировал сам Кучум, нападавший на русские земли в Приуралье и разорвавший вассальные отношения с царем. «Мягкая рухлядь» действительно стала источником доходов, но первичная цель покорения ханства была политическая и стратегическая, а не экономическая. Последующие войны России с соседями (первая половина XVII в.) вызваны «не заносчивостью и задиристостью москалей», а ослаблением страны в период Смуты. Тогда поляки заняли Москву, шведы Новгород, а татары опустошали российский юг. Большая армия была необходима, чтобы выжить.

В разоблачении мифа о бескровном присоединении Сибири Верхотуров видит основную задачу книги. Именно этот миф препятствует торжеству исторической правды: «Нужно сломать главную перегородку, которая отделяет верное представление от неверного: что русское завоевание Сибири будто было легким и бескровным». Приняв этот тезис, сибиряки осознают, что живут отнюдь не в «слабонаселенной и заснеженной стране», и перестанут отправлять природные ресурсы в Москву. Отсюда автор связь видит и приходит к искомому выводу о независимости Сибири.

Итак, Верхотуров выступил против мифа о бескровном присоединении Сибири. Но миф о добровольном вхождении народов в состав России, выдвинутый в 1951 г., перестал быть доктриной с середины 1960-х гг., т. е. был доктриной 15 из 250 лет историографии Сибири. Особенно много работ о русско-сибирских войнах появилось в 1980 — 1990-х гг., за 20 лет до опубликования книги Верхотурова (2005). Наш «ниспровергатель», сокрушая давно оставленный миф, забывает упомянуть учёных, специально занимавшихся изучением войн в Сибири.

Сам миф о кровопролитном и сложном завоевании Сибири не выдерживает критики. Русско-сибирские войны кровопролитными никак не назовешь. По расчетам С.Г. Скобелева и С.В. Москаленко (2001), при присоединении Сибири (конец XVI — XVIII в.) «от рук русских людей погибло около 3—3,5 тысячи кыргызов и их кыштымов (зависимого населения), не более тысячи татар, вместе около 1 тысячи бурят, тунгусов и якутов и около 0,5 тысячи человек из других народов, т. е. всего около 6 тысяч человек». За тот же период, сибирцы потеряли 4—5 тысяч человек от набегов соседей — монголов, калмыков, казахов, и ещё 2 тысячи в междоусобных войнах, т. е. больше, чем от столкновений с русскими[196].

Для сравнения: в европейских войнах России XVII в. потери сторон в крупных сражениях исчислялись тысячами (по документам) и десятками тысяч (в летописях). В неудачном сражении под Конотопом (1659) против войск крымского хана и украинского гетмана Ивана Выговского русская армия, согласно списку погибших, потеряла 4769 ратников и около 2 тысяч союзных им запорожцев (по украинской летописи — от 30 до 40 тысяч). Велик был урон и победителей, так и не сломивших русскую пехоту Иными словами, под Конотопом погибло больше народу, чем во всех схватках русских с сибирцами за 150 лет присоединения Сибири. Крупных сражений у России в XVII в. было минимум одиннадцать[197]. А ведь ещё немало народу гибло в средних и малых сражениях. Только при штурме Глухова в 1660 г. поляки потеряли «200 офицеров и 4000 нижних чинов». В русско-польских, русско-турецких и русско-шведских войнах XVII в. гибли десятки тысяч русских ратников и их противников. Потери в Сибири на этом фоне просто незаметны.

О сибирских войнах можно судить и по числу воинских людей в Сибири. В 1622 г. их было меньше 7 тысяч (в основном казаков), в 1662 г. — 14 тысяч[198]. Согласно другой оценке, в конце XVII в. во всей Сибири насчитывалось около 10 тысяч воинских людей. Для сравнения: общая численность вооруженных сил Русского государства составляла в 1620-е гг. 93 тысяч и в 1651 г. — 133 тысячи. По более современной оценке в России в 1651 г. насчитывалось 160—170 тысяч воинских людей[199]. Значит, в Сибири в период покорения находилось около 7% воинских сил России. При этом ратные люди в Сибири воевали не только с сибирцами, но и с соседними народами — казахами, калмыками, монголами и маньчжурами. Так при последней осаде Албазина погибло 700 казаков и около 3 тысяч маньчжур. Стоит отметить, что за весь XVII в. сибирцы не взяли ни одного русского острога. Лишь небольшие острожки при деревнях иногда захватывались кыргызами. Между тем в Европейской России башкиры, не раз восстававшие в XVII в., успешно захватывали крупные остроги, монастыри и города.