Читать онлайн «Русская история: мифы и факты. От рождения славян до покорения Сибири». Страница 83

«Город Албазин разорить, и вал раскопать без остатку, и всякие воинские припасы (пушки, и зелье, и свинец, и мелкое ружье, и гранатную пушку, и гранатные ядра), и хлебные всякие припасы, и печать албазинскую взяв с собою, и служилых людей з женами и з детьми и со всеми их животы вывесть в Нерчинской... И разоря Албазин, со всеми воинскими припасы и хлебными запасы в Нерчинск вытти нынешним водяным путем».

Казаки разрушали крепость почти месяц. Маньчжуры на радостях одарили Бейтона подарками. 8 октября 1689 г. уцелевшие албазинцы на бусах отплыли в Нерчинск.

Удивительно, но человек, защищавший последний русский бастион в Приамурье, был напрочь забыт. Бейтона нет в учебниках русской истории. Его имя встречается лишь в «Энциклопедическом лексиконе» 1836 г. Л.Д. Языкова. Может быть, Бейтону не повезло, что неравнодушный к русским героям Карамзин довел «Историю государства Российского» лишь до 1612 г. Как бы то ни было, Афанасия Бейтона забыли не как иноземца, прусского дворянина фон Бейтона, таких привечали, а как русского. Ведь он был русским — православным (и глубоко верующим), а своих героев Россия не всегда помнит. Лишь в наше время А.С. Зуев собрал сведения о жизни и делах Бейтона. Статья Зуева «Забытый герой. Штрихи к биографии Афанасия Ивановича Бейтона» (2000) пробудила отклик в виде популярной статьи Вадима Нестерова «Герои вчерашних дней», опубликованной в ЖЖ. Статья породила много откликов. Значит, лед тронулся, и Афанасий Иванович делает первые шаги в бессмертие русской мифологии.

Присоединение к России Приамурья и Приморья. Через 130 лет после Нерчинского договора русские патриоты, вопреки противодействию петербургской бюрократии во главе с вице-канцлером В.К. Нессельроде, вернули России Приамурье. В 1849 г. капитан военного транспорта «Байкал» Геннадий Иванович Невельской на свой страх и риск исследовал Сахалинский залив и устье Амура. Оказалось, что Сахалин — остров, а не полуостров (как считали в Европе и в Петербурге), а Амур доступен для морских судов. Нессельроде требовал наказания Невельского, но Николай I простил его. Уже с разрешения царя Невельской был отправлен для занятия устья Амура. Летом 1850 г. он поднял русский флаг в основанном им посту Николаевском (ныне Николаевск-на-Амуре) и объявил Приморье русской территорией.

Вызванный в Петербург Невельской был представлен к разжалованию в матросы «за неслыханную дерзость», но помилован и награжден государем. Генетик Н.В. Тимофеев-Ресовский, потомок Г.И. Невельского, рассказывал историю, возможно, баснословную. Будто бы Николай I вызвал разжалованного в матросы Невельского к себе во дворец, встретил в передней: «Здорово, матрос Невельской! Следуй за мной!» Пришел в следующую комнату. «Здорово боцман Невельской! Следуй за мной». Пришел в следующую комнату: «Здорово, лейтенант Невельской!» Так, когда они дошли до кабинета, он поздравил его с контр-адмиралом.

Невельского поддерживал генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьёв. Исследования Невельского, доказавшего доступность устьев Амура для морских судов, позволили Муравьёву поставить в Петербурге вопрос о возвращении России Амура по всему течению. Несмотря на противодействие Нессельроде, Муравьёв организовал сплавы русских войск по Амуру и основывал поселения, ставшие позже городами. В 1854 г. он убедил Николая I предоставить ему право вести переговоры с цинским правительством Китая о разграничении Приамурья. 16 мая 1858 г. был заключен Айгунский договор, по которому границей между Россией и Китаем стал Амур, а Уссурийский край оставался в общем владении до определения границы. За Айгунский трактат Муравьёв получил титул графа Амурского. Опасаясь появления в Уссурийском крае англичан, Муравьёв-Амурский совершил плавание вдоль побережья и выбрал гавань Золотой Рог для строительства главного тихоокеанского порта России. Придумал и название города — Владивосток. Окончательно Уссурийский край перешел под власть России в 1860 г. по Пекинскому договору, заключенному графом Николаем Павловичем Игнатьевым. Существенно, что Россия вышла на свои дальневосточные рубежи без колониальных войн и унижения Китая.

 Русские землепроходцы. Тактика присоединения севера и юга Сибири, хотя и отличалась, имела общие черты. На севере и на юге все начиналось с походов землепроходцев из казаков и промысловых людей. Большинство сибирских казаков вели род свой не из донских и приволжских степей, а с Русского Севера. Устюжане, вологодцы, вятичи, пермяки, поморы были люди, выросшие в суровом крае, привыкшие к лесной пустыне, умеющие зимовать в тайге, ночевать в снегу, строить струги и кочи, пригодные для плавания до полного ледостава. Было ещё непоколебимое упорство северян и умение принимать решения на холодную голову. Особенно выделялись устюжане. Устюжанами были Дежнёв, Хабаров, Поярков, Атласов, Бугор, Ходырев. Устюжскую породу настолько высоко ценили в Сибири, что царь Михаил Фёдорович в 1630 г. направил воеводе Великого Устюга указ набрать для Енисейска 500 «охочих мужиков на сибирскую службу» и 150 «охочих девок сибирским людям на женитьбу». В 1637 г. провели новый набор «охочих девок» из Устюга, невест для сибирских казаков[184].

Землепроходцы использовали речные пути. Когда река замерзала, казаки устраивали зимовку, совершали походы по окрестностям, подчиняли туземцев, собирали ясак, а весной плыли дальше. Если река упиралась в водораздел, то учиняли разведку для волока и перетаскивали струги в другую реку. Если надо было пересечь горы, то бросали струги, переносили грузы и строили новые струги. Если путь упирался в море, казаки, бросив струги, строили кочи, плыли по морю, потом, свернув в нужную реку, вновь строили струги и плыли вверх до перевала. Ничто не могло остановить сибирских землепроходцев. Но они лишь делали первый шаг в покорения Сибири. Следующим шагом было строительство острогов, укрепленных поселков, служивших местом сбора ясака, торговли и базой для новых походов. Тут главной становилась инициатива уже не народная, а государственная — посылка воевод со служилыми людьми, пушками и товарами.

О военных столкновениях русских с сибирцами. Присоединение к России народов Сибири проходило в различных формах: 1. Завоевания. 2. Добровольно-принудительного объясачивания (степень согласия и принуждения менялись от племени к племени). 3. Желания самих аборигенов пойти под руку Белого царя. Нередко одна форма сменяла другую. Так, сибирские татары, поначалу оказавшие ожесточенное сопротивление, стали опорой русской власти: в 1620-х гг. каждый пятый из служилых людей в Сибири был татарин. Были и обратные примеры, когда добровольно согласившиеся платить ясак буряты, недовольные произволом воевод, восставали или откочевывали в Монголию. Вместе с тем масштабы военных столкновений коренных сибирцев с русскими, за исключением покорения царства Кучума и войн с енисейскими кыргызами, были ограничены.

Потери коренного населения при присоединении Сибири были невелики, хотя ощутимы для некоторых народов. Столкновения с русскими продолжались от несколько месяцев до 20—25 лет. Согласно оценке С.Г. Скобелева и С.В Москаленко (2001), в войнах с русскими с конца XVI по начало XVIII в. погибло около 3—3,5 тысячи кыргызов и их данников, не более 1 тысячи татар, около 1 тысячи бурят, тунгусов и якутов и 0,5 тысячи человек из других народов — всего, около 6 тысяч человек[185]. Для жителей Сибири (в XVII в. 180 тысяч без Дальнего Востока) потери от русского завоевания — 6 тысяч за 120 лет — явно не критичны.

Половина потерь от русских досталась енисейским кыргызам. Кыргызы отличались воинственностью и были грозой для тюркских племен верховьев Енисея. Они превратили их в кыштымов (данников), а по сути — в крепостных. Каждый кыргыз имел несколько кыштымов, хотя те жили в своем племени. Стремление кыштымов перейти в русское подданство не могло не разъярить кыргызов. Начались войны. Кыргызы избивали неверных кыштымов, вырезали русских поселенцев, осаждали Красноярск. Нарастало взаимное ожесточение. В 1692 г. русские разгромили кыргызов-тубинцев: было убито 650 воинов, а женщины и дети попали в плен. Это была самая кровопролитная битва в Сибири в XVII в. Исчез один из четырех кыргызских улусов. Войны русских с кыргызами длились почти 100 лет. В 1703 г. джунгарский тайша Цеван Рабдан, сюзерен кыргызов, под военным конвоем переселил кыргызов и часть кыштымов (всего около 15 тысяч) в Синьцзян. Оставшиеся кыштымы и немногие кыргызы объединились в народ хакасы.

Хуже всего русские проявили себя на Дальнем Востоке. Походы Пояркова и Хабарова заставили дауров и дючеров переселиться в глубь Маньчжурии. Казаки, поначалу мирно овладевшие Камчаткой, превращали ительменов в рабов. Ещё горше пришлось алеутам, но это уже не Сибирь. Причина проста — удаленность от власти сибирских воевод. Ситуацию верно описал Гумилёв: «Воеводы двигались за землепроходцами по пятам, пытаясь прекратить их самовольные жестокости, и поневоле вынуждали тех идти все дальше и дальше. Действия администраторов были вполне логичны и объяснимы: они всеми силами защищали инородцев, плативших в казну ясак мехами». Жестокости русских по отношению «инородцам» почти всегда совершались вопреки царским грамотам и указаниям воевод.