Читать онлайн «Кто и как изобрёл еврейский народ». Страница 69

Следует предположить, что распространение еврейского монотеизма, который тогда еще не был раввинистическим, в немалой степени подготовило почву для последующего возникновения ислама. Несмотря на жесткие столкновения между новой религией и ее предшественницей, несомненно, что именно иудаизм заложил идеологический фундамент мусульманской доктрины. Лучшим тому подтверждением является сам Коран. Священная книга ислама насыщена высказываниями, рассказами и легендами, заимствованными из Библии и обогащенными местной фантазией. Библейские отголоски слышны на всем протяжении книги; здесь появляются ключевые библейские мотивы, такие как «рай» и «шехина» («божественное присутствие»), истории Авраама, Иосифа и Моисея, высказывания Давида и Соломона, именуемых пророками (при этом Коран не упоминает таких великих пророков, как Иеремия и Исайя, а из поздних пророков цитируются лишь Захария и Иона). Иудаизм не был единственной монотеистической религией, проникшей на Аравийский полуостров; христианство соревновалось с ним за сердца местных жителей, иногда довольно успешно, хотя, в конечном счете, концепция святой троицы так и не вошла в мусульманский канон. Стоит отметить, что в духовном пространстве между этими четко очерченными религиозными полюсами процветали многочисленные синкретические культы, например ханифизм. Все вместе они породили бурлящий плавильный котел, из которого вышло новое монотеистическое учение.

Победа ислама в начале VII века, так же как и установление христианского владычества в Средиземноморье, остановила приток прозелитов и положила начало постепенному растворению племен, принявших иудаизм. Не следует забывать, что переход мусульманина в иудаизм был строго запрещен законами новой религии; тот, кто проповедовал такое обращение, равно как и тот, кто покидал ислам, наказывались смертной казнью. С другой стороны, те, кто присоединялись к учению пророка, получали столь соблазнительные привилегии, упомянутые в предыдущей главе, что устоять перед ними было чрезвычайно трудно.

Так или иначе, в период, предшествующий появлению Мухаммеда в центре Аравийского полуострова, иудейская миссионерская деятельность привела к поразительному обращению в иудаизм целого царства, находившегося в его южной части. Это массовое обращение, в отличие от случаев массового перехода в иудаизм, имевших место в Ясрибе или Хейбаре, завершилось образованием устойчивой религиозной общины, сохранившейся до Нового времени, невзирая на временные успехи христианства и последующие победы ислама.

Если социальные коллективы центрального Аль-Хиджаза все еще находились на племенной стадии развития, то в той части Аравии, которую мы сегодня называем Йеменом, уже в первые века новой эры началось становление государственного аппарата, интересы которого требовали введения централизованного религиозного культа.

Уже римляне проявляли интерес к легендарной стране на южной оконечности полуострова, которую они называли «счастливой Аравией». В эпоху Августа они даже пытались направить туда гарнизон, в который входил и отряд из Иудеи, выделенный «щедрым» царем Иродом. Однако это начинание потерпело неудачу, и большинство солдат погибли в палящей пустыне. Название Химьяр (Himyar) принадлежало большому местному племени, в начале II века до н. э. разгромившему своих соседей и постепенно превращавшемуся в племенную монархию. Столицей Химьярского государства был город Зафар (Zafar); оно было известно также как «царство Саба, зу-Райдана, Хадрамаута, Йаманата и арабов гор и равнин». Это длинное и впечатляющее название пользовалось широкой известностью. Римляне сумели наладить какие-то отношения с Химьяром; значительно позднее этого же добились сасанидские цари Персии. Арабская традиция называет химьярского правителя «тубба» (Tubb'a), титул, соответствующий императорскому или королевскому, химьярские надписи именуют его «малик». Правителя окружали административный аппарат, аристократическая элита и вожди племен. Злейшим врагом химьяров было эфиопское царство Аксум (Axum), находившееся на противоположном берегу Красного моря. Аксумцы время от времени переплывали на своих кораблях пролив и грабили богатых соседей.

О том, что химьяры, возможно, посещали Святую землю, свидетельствуют могильники, обнаруженные в 1936 году в ходе раскопок древнего города Бейт-Шеарим неподалеку от Хайфы. Греческая надпись на одной из могильных ниш называет захороненных «людьми из Химьяра». Ясно, что покойные были евреями, поскольку один из них назван «Менах[ем], старейшина общины»; кроме того, рядом с надписью были найдены изображения меноры и шофара. Трудно сказать, каким образом эти химьярские захоронения оказались в Бейт-Шеарим. Предположительно, они относятся к III веку н. э.[343]

Христианский арианский историк Филосторгий (Philostor-gios, 368-433) сообщает, что в середине IV века н. э. император Восточной Римской империи Константин II направил в Химьяр делегацию, которой было поручено крестить тамошних жителей. По словам Филосторгия, делегация столкнулась с ожесточенным сопротивлением местных евреев, но, несмотря на это, химьярский правитель, в конце концов, принял христианство и даже построил в своем царстве две церкви. Трудно оценить степень достоверности этого рассказа. Следует иметь в виду, что примерно в это время в христианство перешло эфиопское царство, так что вполне вероятно, что и в Химьяре шла борьба между соперничающими религиями. Не исключено также, что один из химьярских царей временно обратился в христианство. Но даже если христианство и одержало эту победу, она была недолговечной.

Многочисленные археологические и эпиграфические данные, частью обнаруженные совсем недавно, почти неопровержимо доказывают, что в конце IV века н. э. Химьярское царство действительно отошло от язычества и приняло монотеистическую религию, однако его выбор пал вовсе не на христианство. В 378 году царь Маликариб Йухамин (Malikkarib Yuhamin) возвел несколько зданий с весьма специфическим посвящением: «Волею Господа, владыки небес». В дальнейшем появляются надписи, содержащие выражение «Владыка неба и земли», а также эпитет «рахманан», то есть «рахаман» (милосердный). Этот эпитет применительно к Богу употребляли тогда только верующие иудеи, он появляется и в Талмуде (арам, «рахмана»); лишь позднее, с начала VII века, он был «присвоен» мусульманами в качестве одной из характеристик Аллаха. Хотя его использовали и христиане, жившие в арабском мире, они неизменно присоединяли (к Господу) Сына и Святой дух.

Исследователи довольно долго спорили между собой о характере этого оригинального монотеизма, но их дискуссия завершилась, когда в городе Бейтэль-Ашуаль (Beyt el-Ashwal) была обнаружена новая надпись, относящаяся к эпохе Дариамара Аймана и посвященная сыну Маликариба Йухамина. На двух языках (иврите и химьярском) она была составлена неким Иехудой. Надпись на иврите гласит: «Написал сие Иехуда, благословенной памяти. Аминь. Шалом. Аминь». На химьярском языке написаны следующие слова: «Силою и милостью Господа, сотворившего душу, повелителя жизни и смерти, владыки неба и земли, создателя всего, и с денежной помощью его народа — народа Израиля, и с разрешения его владыки»[344]. Даже если эта надпись и не была сделана по прямому указанию царского дома, она восхваляет царя в терминах иудейской веры, причем автору хорошо известно, что правитель также ее придерживается.

С последней четверти IV века до первой четверти VI века, то есть на протяжении ста двадцати — ста пятидесяти лет (что примерно равно сроку пребывания у власти династии Хасмонеев), Химьяром управляла мощная иудейская монархия. Мусульманская традиция связывает обращение Химьярской царской династии в иудаизм с именем Абу Кариба Ассада (Abu Karib Assad), второго сына Маликариба Йухамина, царствовавшего, по-видимому, с 390 по 420 год. Как повествует легенда, этот царь пошел войной на север полуострова, однако вместо того, чтобы воевать, принял иудейскую веру и вернулся домой с двумя еврейскими мудрецами, после чего начал обращать в иудаизм всех жителей своего царства[345]. Поначалу подданные отказывались принимать новую религию, но затем ему удалось всех их «убедить».

О сыне Ассада, Шарахбииле Йафуре (Sarahbi'il Ya'fur), также сохранилось письменное свидетельство (от 440 года), доказывающее его приверженность иудаизму. На одной из стен огромной Марибской плотины, которую он отремонтировал, выгравированы его имя и титулы, а также рассказ о поддержке, оказанной ему Всевышним, «Владыкой неба и земли». В другой надписи, относящейся к той же эпохе, снова встречается эпитет «милосердный». Это именование Бога появляется и в надписях, сделанных более поздними химьярскими правителями.