Читать онлайн «Империя Карла Великого и Арабский халифат. Конец античного мира». Страница 1

Исследование известного бельгийского историка Анри Пирена посвящено истории Западной Европы, тому влиянию, которое оказало на ее развитие вторжение варваров в пределы Римской империи, а затем завоевание арабами-магометанами части этой территории и включение ее в состав Арабского халифата. Автор отмечает, что вторжение германцев не нарушило средиземноморского единства античного мира. Разрыв с античной традицией произошел позже, и причиной послужило быстрое распространение ислама в результате вторжения арабов-магометан. В итоге Восток был окончательно отделен от Запада и средиземноморскому единству пришел конец. Упадок, в который погрузилась монархия Меровингов, привел к появлению династии Каролингов. Папа римский вступил в союз с новой династией, порвав с императором Византии, уже неспособным обеспечить Риму реальную защиту. Главенствующую роль в Европе стали играть церковь и феодалы. Европа явила миру свой новый лик. Начинались Средние века.

Из всех черт того замечательного, созданного людьми образования, коим была Римская империя, самой яркой и поразительной и в то же время наиболее важной была та, что империя эта носила в целом средиземноморский характер. И хотя на востоке она была греческой, а на западе латинской, именно ее расположение в Средиземноморском бассейне превращало все входящие в ее состав части в уникальное единое целое. Это внутреннее море, коим является Средиземное, полностью оправдывает используемый для него латинский термин «маре ностра» — «наше море»; именно благодаря ему шел активный обмен идеями, осуществлялось взаимодействие различных религий, бурно развивалась торговля[2].

Расположенные на севере империи провинции — Бельгия (Белгика), Британия, Германия, Реция, Норик, Паннония — служили лишь оплотом против вторжения варваров. Настоящая же жизнь была сконцентрирована и буквально бурлила на побережье этого уникального моря-озера. Не будь его, Рим не смог бы получать столь необходимое ему зерно из Северной Африки. Особенно важное значение средиземноморское судоходство приобрело после того, как было покончено с пиратами: ничто не мешало теперь получать полномасштабную выгоду от активного торгового обмена. Все торговые пути, проходившие по провинциям империи, неизбежно сходились в портовых городах. Последним действительно крупным городом на севере империи был Лион. Трир обязан своим влиянием лишь тому факту, что он выполнял функции временной столицы. Все же другие важные города — Карфаген, Александрия, Неаполь, Антиохия — были расположены либо непосредственно на море, либо неподалеку от него. Средиземноморский характер Романии стал наиболее ярко проявляться после IV в., поскольку новая столица империи, Константинополь, была прежде всего крупным прибрежным городом и морским портом. Константинополь оспаривал влияние у Рима, являвшегося ни много ни мало «городом потребления» благодаря тому, что в нем были расположены многочисленные ярмарки и рынки; Рим также был ремесленным центром и важной морской базой. Рост активности Востока шел одновременно с ростом его влияния; Сирия представляла собой конечную точку империи, откуда продолжались каналы связи и торговые маршруты в Индию и Китай, а через Черное море поддерживалась связь с расположенными к северу от него районами.

Запад зависел от поставок Константинополем ремесленных товаров и предметов роскоши.

В империи не было деления по принадлежности к Азии, Африке или Европе. Даже при наличии разных цивилизаций у всех была единая, общая средиземноморская основа. Мы можем обнаружить одни и те же порядки, правила, манеры и привычки, одни и те же вероисповедания на различных частях средиземноморского побережья, где ранее уже существовали такие известные цивилизации, как древнеегипетская, тирская и карфагенская.

Торговое судоходство в Средиземноморском бассейне было сконцентрировано в его восточной части[3].

Сирийцы, или те, кого таковыми считали, были ведущими мореплавателями и торговцами в Восточном Средиземноморье. Именно благодаря им такие товары, как папирус, специи, слоновая кость и изделия из нее, а также изысканные дорогие вина попадали даже в самые отдаленные места, например Британию. Из Египта везли дорогие тончайшие ткани. Сирийские землячества-колонии можно было встретить по всему Средиземноморью, а половину населения такого порта, как Марсель, составляли греки.

Кроме сирийцев во всех средиземноморских городах можно было встретить и евреев, которые также селились там небольшими общинами. Они были мореплавателями, торговыми посредниками, банкирами (ростовщиками и менялами), и их влияние в экономической жизни было в то время так же велико, как влияние Востока в искусстве и религии. Так, именно с Востока прибыли на Запад по морю аскеты; таким же путем пришли с Востока христианство и традиция носить митру — богато украшенный головной убор, надеваемый во время богослужения представителями высшего православного духовенства и некоторыми заслуженными священниками.

Невозможно представить себе Рим без Остии — базы римского флота и главной гавани города в устье Тибра. А расположенная в противоположной части Италии Равенна стала императорской резиденцией в качестве заморской западной резиденции — это свидетельствует о том, какими влиянием и уважением пользовался Константинополь и какой притягательной силой он являлся.

Благодаря Средиземноморью Римская империя обладала вполне реальной и ощутимой экономической целостностью. На всей ее обширной территории взимались пошлины и налоги, но не было никаких таможен. Также по всей территории имела активное хождение общая денежная единица — солид; эта введенная при императоре Константине золотая монета содержала 4,55 г чистого золота.

Известно, что со времени правления императора Диоклетиана в империи наблюдался общий экономический упадок. Однако похоже, в IV в. экономическая жизнь восстановилась и денежное обращение значительно активизировалось.

Длительное время для обеспечения безопасности границ империи было достаточно держать легионы на границе Сахары, на Евфрате, Дунае и Рейне. Однако «вода» за пределами этой «защитной дамбы» все прибывала и становилась более и более бурной. В III в., отчасти из-за внутренних волнений и конфликтов в империи, в этой «дамбе» появились сначала трещины, а потом и целые бреши. Со всех сторон в пределы империи буквально хлынули франки, алеманны и готы, которые разграбили Галлию, Рецию, Паннонию и Фракию и даже достигли пределов Испании.

Правители Иллирии отразили эти нападения, и граница была восстановлена. Но прежних укреплений и сил было уже недостаточно, чтобы обеспечить безопасность границы с германской стороны. Необходимы были серьезные дополнительные мероприятия по укреплению обороноспособности империи. Города, удаленные от границы, были дополнительно укреплены; главные центры империи, Рим и Константинополь, представляли собой теперь образцовые крепости.

Более уже не стоял вопрос о том, допустить или нет варваров в пределы империи. Население ее сокращалось; солдат превратился в наемника. Варвары были необходимы и как наемники в римские легионы, и как сельскохозяйственная рабочая сила. Тем более что они сами добивались разрешения поступить на службу к Риму. Таким образом, пограничные районы империи теперь в основном были заселены германцами; но преобладание германской крови не привело к утрате римского влияния, поскольку все, кто вступил в пределы империи, довольно быстро романизировались[4].

Все германцы, переселившиеся в пределы Римской империи, как раз и хотели поступить на римскую службу, которая сулила блага и богатые возможности. Они относились к Риму с теми почтением и уважением, с которыми варвар относится к цивилизованным людям. Очень быстро они переняли язык и вероисповедание, распространенные в новом месте их проживания; они приняли христианство, отказавшись от своих прежних верований, стали посещать те же храмы, что и местное население; постепенно латынь и христианство стали для них родными, и они практически слились с общей массой населения империи.

Вскоре почти вся римская армия состояла уже из варваров, а многие из них, в том числе вандал Стилихон, гот Гайна и свев Рикимер, прославились на римской военной службе[5].