Читать онлайн «Рожденная в битвах. Шотландия до конца XIV века». Страница 4

Крупнейшим представителем, если не вождем, новой исторической школы в Шотландии можно считать профессора истории и палеографии Эдинбургского университета Джеффри Бэрроу. Ему принадлежит множество книг, статей и докладов по всевозможным аспектам шотландской медиевистики. Наиболее известная и, пожалуй, лучшая из работ Бэрроу — «Роберт Брюс и Община Шотландского Королевства» — впервые вышла в свет в 1965 г. и выдержала уже несколько изданий в Британии и США. Это не просто блестящая биография Роберта I, но и глубокое исследование предпосылок, хода, характера и движущих сил Первой войны за независимость, построенное почти на всех сохранившихся материалах. Книга основана на убеждении автора в том, что процесс образования и укрепления шотландской народности достиг высокого уровня уже к концу XIII в. и был не следствием, а предпосылкой освободительного восстания. На свидетельствах документов и хроник Бэрроу доказывает, что понятие «Община Королевства» (Communitas Regni Scotie, la Commune du Reaume d'Escoce), которое по-разному толковалось историками, в годы междуцарствия и войны против англичан объективно приобрело национальный оттенок и означало «всех свободных подданных короля, но и нечто большее: оно означало политическую общность, в которой они и король воспринимались. Фактически это было ближайшим подходом к <…> понятию народности и национального государства, какой был возможен» на рубеже XIII–XIV вв.{27} 

Работа Бэрроу не свободна от недостатков. После победы Брюса при Бэннокберне в 1314 г. (которую Бэрроу описал лучше, чем кто-либо — с глубиной ученого и чувством художника) изложение становится более скупым. Сравнительно мало страниц отведено внутренней политике Роберта I, набросанной лишь в общих чертах. Автор заметно переоценивает роль магнатов в восстании 1297 г. и совершенно неоправданно называет ирландскую политику Брюса «отклонением» и «отвлечением сил и ресурсов».{28} Тем не менее книга должна быть признана незаурядной, а ее главные выводы и концепция «Общины Королевства», на мой взгляд, весьма убедительны.

Со второй половины XX в. шотландские медиевисты все чаще отходят от чисто политической истории, усиливая внимание к социально-экономическим и аграрным отношениям, хотя здесь еще немало предстоит сделать. Первым к ним обратился тот же Дж. Бэрроу в ряде статей{29} и книге «Королевство Скоттов» (1973). К лучшим монографиям такого рода принадлежит книга валлийца Р. Доджсона «Земля и общество в древней Шотландии» (1981). На основе последних открытий науки Доджсон анализирует средневековые формы землепользования, структуру и социальные функции поселений, систему земельных мер и этапы внутренней колонизации. Однако работа посвящена главным образом XIV–XVIII вв. и мало что дает для более раннего времени.

Стремительное развитие исторической науки сопровождается заметными успехами археологии, ономастики, генеалогии, других специальных дисциплин. В 1975 г. появился первый атлас по истории Шотландии, который включает 117 карт за период с V по XVII в. с авторитетными сопроводительными статьями. Первый серьезный труд по исторической географии страны вышел в свет в 1983 г. под редакцией Дж. Уиттингтона и И. Д. Уайта.

Наряду с монографиями и коллективными трудами шотландская историческая литература слагается из небольших работ по тем или иным конкретным вопросам. Эти статьи выходят в сборниках или периодике, особенно в журнале «Шотландское историческое обозрение» (Scottish Historical Review, 1903–1928 гг. и с 1947 г.), где помещаются также новые публикации источников, рецензии, материалы конференций и т. д. Они затрагивают самые разные стороны шотландской медиевистики, в том числе периода XI–XIV вв. Так, Э. Стоуне сосредоточился на изучении англо-шотландской дипломатии, У. С. Рид — на экономической стороне борьбы с Англией и роли шотландского купечества, А. Данкан — на актах Роберта I и возникновении сословного представительства в Шотландии. Несколько десятков таких статей разных лет использованы в настоящей работе.

В 1970 г. в Шотландии отмечалось 650-летие самого знаменитого и почитаемого национального памятника — Арбротской декларации. К этому событию были приурочены специальные доклады и статьи, с которыми выступили А. Данкан, Дж. Фергуссон, Г. Симпсон и другие историки. От разбора известных вариантов текста декларации и обстоятельств ее принятия они перешли к более общим вопросам и внесли существенный вклад в изучение эпохи. В целом надо отметить, что сейчас в среде шотландских медиевистов не наблюдается глубоких методологических и теоретических расхождений, хотя взгляды на частные проблемы могут быть совершенно различны, вплоть до отказа от самого понятия «феодализм» (Д. Дитчберн и др.).

Что касается английских авторов, то и они уже не в первом поколении обращаются к истории Шотландии, правда, из иных побуждений и с иными результатами. Если патриотизм шотландцев порой граничит с национализмом, то это реакция на традиционные воззрения англичан о «кельтских окраинах». Многие из них не уставали твердить о бедности и отсталости Шотландии, а иногда тем и ограничивались. Предвзятость многих «классических» трудов очевидна. Например, такие видные историки, как Т. Ф. Таут, Ф. М. Поуик, М. МакКисак, Дж. Тревельян{30}, проводили версию, которая вкратце сводится к следующему. Шотландия уже на закате XIII в. была сильно англизирована, кроме горных и островных районов, стоивших немного. Англо-шотландской унии помешало лишь то, что король Эдуард I, перед которым эти историки преклонялись, действовал слишком прямолинейно. Злоупотребления английских властей вызвали восстание «общин» (т.е. «низов») во главе с Уоллесом. Знать не примкнула к мятежу, опасаясь за свои земли в Англии и презирая чернь и ее предводителя. Брюс же сменил Уоллеса случайно, так как ему некуда было деваться после кощунственного убийства в церкви своего соперника Комина, а бездарность Эдуарда II предопределила победу шотландцев. Эта версия начисто опровергается хотя бы тем, что в освободительном движении широко участвовали шотландское духовенство, рыцарство и многие бароны.

Из сказанного вовсе не следует, что английская историография всегда была настолько пристрастна в отношении Шотландии. Напротив, у того же Поуика есть немало точных и глубоких наблюдений. В качестве примера можно привести очень ценное исследование Дж. Скэммелл о месте североанглийских графств в политике Роберта Брюса.{31} Это лишь одна из ряда вполне объективных работ. Иногда же грань между шотландской и английской наукой исчезает. Талантливый историк Уильям Крофт Дикинсон по происхождению был англичанином, но жил и преподавал в Шотландии, а его главный труд «Шотландия с древнейших времен до 1603 г.» считается одной из лучших кратких историй этой страны. Вместе с тем необходимо отметить, что английские авторы довольно редко выходили за пределы проблем англо-шотландских отношений, предоставляя прочие вопросы своим шотландским коллегам.

Знакомство с британской историографией показывает, что хотя средневековая история Шотландии никогда не оставалась без определенного внимания представителей различных эпох и идейных направлений, ее глубокое, всестороннее и критическое исследование ведется с не столь давних пор. Несмотря на успехи последних лет, большинство британских историков, уделяя преимущественное внимание политическим событиям, рассматривает войны за независимость Шотландии как некое самостоятельное явление, не связывает их с предшествующим развитием страны. Они по-прежнему видят в феодализме прежде всего систему личных взаимоотношений, определяемых политико-юридическими признаками, или даже вовсе не признают этот термин, недооценивают связь процесса феодализации с эволюцией государственных форм. Кроме того, как англичане, так и шотландцы нередко грешат узким национальным подходом, который не позволяет им делать объективных выводов. Таким образом, ряд существенных вопросов шотландской истории еще ожидает решения.

Отечественной (российской или советской) историографии по истории Шотландии как независимого королевства до Унии 1707 г. собственно не существует. Она только делает первые шаги. Во всей Европе, кажется, не найти страны, которая бы менее привлекала наше внимание: ни одного крупного исследования и единичные статьи, да и те, как правило, имеют дело с XVI–XVIII вв. и почти обязательно сводятся к англо-шотландским отношениям. Утрата политической самостоятельности и мнимая англизация Шотландии объясняют, но не оправдывают такое положение дел. Лишь в самые последние годы появилась надежда на пробуждение интереса к этой стране.

Заслуга издания первой у нас истории Шотландии (1987) принадлежит Г. И. Зверевой. Ее книга представляет собой краткий (около двухсот страниц) обзор развития страны от древности до наших дней. Наиболее обстоятельная часть посвящена новому и новейшему времени. В 4-й главе дан прекрасный очерк британской историографии по истории Шотландии. Что касается Средневековья (до восстания ковенантеров в 1637 г.), то ему уделено довольно скромное место — около шестидесяти страниц, из которых только половина приходится на XI–XIV вв. В столь тесных пределах автору удалось осветить, пусть и весьма бегло, главные события и проблемы эпохи и оценить их значение. Вместе с тем кое-какие выводы спорны. Трудно согласиться с утверждением, что Шотландия и Англия «накануне Нормандского завоевания… находились на одной стадии развития общества» и были лишь «некоторые» различия в темпах феодализации.{32} Эти различия были глубокими, а отставание Шотландии — весьма заметным. Неоднократные указания Г. И. Зверевой на закрепощение крестьянства внушают мысль о раннем и широком распространении, если не преобладании, серважа в Шотландии, что не отвечает действительности. Но отдельные неточности[6] не умаляют достоинств первой в нашей стране книги по шотландской истории.