Читать онлайн «Славяне и арийский мир». Страница 35

В Брандоне, в графстве Суффольк, люди неолитического периода добывали кремни, копая колодцы в мелу посредством пик, сделанных из оленьих рогов, а в Циссбёри, в Суссексе, где найдены были тысячи кремневых орудий, существовала, по-видимому, настоящая мануфактура неолитических инструментов{176}.

Так как арийцы до своего разделения находились в каменном веке, то и не существует общего арийского слова для обозначения кузнеца, ремесло которого возникает при начале бронзового века. Однако до сравнительно недавней эпохи бронзовые орудия доставлялись в Великобританию с материка.

В Ведах упоминается лишь о двух ремеслах, о кузнечном и плотницком. Τέκτων Гомера одновременно каменщик, плотник и строитель кораблей.

Гончарное искусство появляется с начала неолитического века, но не существует достоверного примера нахождения посуды рядом с неолитическими орудиями{177}.

Неолитическая посуда была сделана от руки и нет достоверного признака изобретения гончарного круга раньше устройства более поздних поселений бронзового века, как, например, в Концизе, где найдены сосуды, сделанные при помощи круга. С введением круга горшечное искусство получает, по-видимому, характер промышленного производства, как это показывает появляющийся мало-помалу более изысканный и более условный стиль украшений.

Время введения круга может быть приблизительно определено на основании того факта, что он был уже известен, когда были сложены гомерические поэмы, тогда как вся посуда, найденная в сожженном поселении Гиссарлика, сделана от руки{178}, и не найдено никакой посуды, сделанной посредством круга в сооружениях бронзового века на севере Италии. У некоторых из амфор, найденных в Гиссарлике, форма, по-видимому, была подражанием формам ведер из кожи, причем ручки напоминали передние ноги животного, а пупок образовывал центральный орнамент, в котором д-р Шлиман усматривает изображение совиной головы.

Часто предполагали, что греки принесли с собой в Элладу довольно высокую степень культуры, но Фукидид обнаруживает более глубокое знакомство с историей, утверждая, что сначала они были варварами. Первобытная цивилизация италийцев и эллинов не могла уйти вперед сравнительно с цивилизацией арийцев до их разделения или даже с цивилизацией сарматов, скифов, даков, кельтов и тевтонов, как нам ее изображают древние писатели. Цивилизация Италии и Эллады должна была быть результатом долгой исторической эволюции, будучи вызвана и передана в значительной части через соприкосновение с более подвинувшейся цивилизацией семитов, в свою очередь происходившей от первых обитателей Вавилона.

Очевидно, что в те времена, когда слагались гомерические поэмы, греческие князья жили еще грязно и неопрятно.

Были целые кучи навоза во дворце Приама и у двери дворца Улисса. В самой зале, где женихи совершали свои оргии, на полу валялись кожи и ноги быков и остатки животных, недавно убитых для пира{179}.

Когда мы читаем, что на похоронах Патрокла Ахилл убил собственной рукой двенадцать пленных, благородных троянцев, четырех лошадей и двух собак, и когда того же самого Ахилла нам описывают, влачащим трижды вокруг Трои за своей колесницей труп Гектора, то очевидно, что золотой век, воображаемый поэтами, был в действительности веком грубой дикости. Мы находим те же обычаи у других арийских народов. Во времена Цезаря человеческие жертвоприношения были в обычае у кельтов и у всех тевтонских племен{180}. Они прекратились в Исландии лишь после обращения скандинавов в христианство в конце X века.

Когда викинги спускали в море военную галеру, то они привязывали людей к каткам, так что киль судна был орошен их кровью{181}. Обычай разбивать бутылку вина на носу судна в момент его спуска может быть рассматриваем как остаток дикого скандинавского обычая «окрашивать катки»; точно так же, как обычай вести офицерскую лошадь впереди похоронного поезда является остатком древнего обычая приносить в жертву жен и детей вождя на его костре.

Есть причины думать, что детоубийство, человеческие жертвоприношения и даже людоедство практиковались в Великобритании если не кельтами, то наверное иберами; г. Батеман утверждает как о результате его раскопок доисторических могил, что существуют многочисленные свидетельства сожжения вдов на погребальном костре их умерших мужей{182}. Нельзя сомневаться, что у арийцев издавна существовал обычай убивать вдову на похоронах ее мужа. Детей бросали, а дочери могли быть умерщвлены по одному желанию отца. У индусов, иранцев, скандинавов и массагетов убивали стариков, когда они становились в тягость и составляли затруднение. Обитатели швейцарских озерных поселений делали из черепов своих врагов кубки для питья{183}, и греческое слово χόμβος, встречающееся в санскритском и зендском языках, показывает, что этот далекий обычай не был неизвестен индоиранцам и грекам. Санскритское gola, обозначающее круглый горшок, находится в греческом, a testa — в зендском и литовском языках.

Первобытные арийцы были, без сомнения, многоженцами. По Геродоту, персы были многоженцами, а по Тациту, германцы были таковыми же. И в Ведах мы находим следы полигамии у самых древних народов. Но право первородства было, по-видимому, во все времена в обычае у арийцев. Уже в самую древнюю эпоху арийцы вышли из полиандрии. Общность жен в среде племени, следы которой можно найти в обычаях экзогамии и наследования по материнской линии, без сомнения, существовал у племен неарийских, каковы первобытные мидяне, ликийцы, этруски, пикты и в более недавние времена у лапландцев, остяков, тунгусов и тодасов.

Любопытный обычай кувады, по-видимому, был скорей иберийским, чем арийским. Он практиковался в Корсике, на юге Франции, в Северной Испании и Западной Африке — областях, где мы находим следы иберийской расы{184}.

Брак посредством покупки, бывший в обычае у германцев, фракийцев, латинян и ведийских индусов, представляет более передовую ступень, чем брак посредством похищения, следы которого мы находим у менее цивилизованных арийцев, а может быть, и в Италии.

Три только слова, обозначающие родство, встречаются во всех ветвях арийского языка. Это имя матери (matar), брата (bhratar) и свекра (socer). Последнее слово{185} имеет специальное значение, так как доказывает убедительным образом установление брака и указывает на правильную организацию семьи у арийцев до их разделения.

Первобытное наименование снохи{186} почти столь же распространено, так как отсутствует лишь у иранцев, кельтов и литовцев.

Термины этого рода неизвестны у диких народов и выставляют на вид более, чем что-либо другое, факт установления общественных отношений у арийцев уже в самую раннюю эпоху.

Наименования отца (pitar), мужа (pati), сына (sunus), дочери (duhitar), точно так же, как и наименования сестры, свекрови и зятя, рассматриваются как первобытные, хотя и отсутствуют в одном или многих арийских языках. Но не надо доверяться идиллическим описаниям вроде тех, которые указывают на «отца, называющего свою дочь своей маленькой молочницей»{187}, так как более вероятно, что duhitar значит просто «грудной младенец», как латинское filia, а не лицо, доящее коров{188}.

Общественной единицей была семья, заключавшая в себе женщин, детей и рабов; но изыскания относительно наименований, общих арийским языкам, обозначающих «народ» или «племя», не дают особенного определенного результата. Вероятно, в более недавнюю эпоху семья стала gens, thorp, vicus, φρατρία. Соседние gentes соединились тогда для взаимной защиты, и земляной вал был насыпан кругом того центрального холма, где погребались мертвые, где было убежище во время общей опасности; племенем управлял rex, главной обязанностью которого было объявлять древние обычаи племени. Самое древнее слово, означающее «закон», первоначально обозначало «обычай». Право кровной мести и позволение пени: искупать пролитую кровь посредством wergeld, были, по-видимому, одними из самых древних священных установлений обычного закона и встречаются у столь различных народов, как афганцы, греки времен Гомера, иранцы времен Авесты и германцы времен Тацита.

Кажется вероятным, что арийцы не обладали ничем таким, что мы могли бы назвать наукой, так как тевтонское слово leech, обозначающее учителя в искусстве лечения, хотя и встречается в кельтском и славянском языках, не простирается на южные и восточные языки. Большинство арийских слов, обозначающих травы, лекарства, яд и волшебство, несходны между собой. Однако же арийские языки обладают общими словами для обозначения раны, рвоты, кашля и исцеления{189}.