Читать онлайн «Прибалтика на разломах международного соперничества. От нашествия крестоносцев до Тартуского мира 1920 г.». Страница 93

Важно сказать, что позиция эстонской буржуазии в вопросе о создании Балтийского герцогства не была консолидированной. Одним её представителям мешало то, что оккупационные власти ориентировались на прибалтийско-немецких помещиков и вынашивали планы колонизации Прибалтики немецкими солдатами, другие боялись дискредитировать себя открытым сотрудничеством с оккупантами, учитывая настроения в народе, а также возможные внешнеполитические осложнения в будущем. Сказывался, конечно, и закреплённый в исторической памяти каждого эстонца негативный образ «тевтона». Вот почему лидер аграрной партии К. Пяте подвергал критике создание Балтийского герцогства, хотя в резолюции, принятой на съезде возглавляемой им партии, признавалось необходимым сотрудничать с германским командованием. За неприятие «крайностей» политики оккупантов сам Пяте и некоторые другие буржуазные деятели летом и осенью 1918 г. даже были арестованы, правда, на короткий срок, но благодаря такому факту несколько подправили свою репутацию.

В то же время «неприятие крайностей» не отменяет тёмных пятен в биографиях политиков как правого, так и левоцентристского эстонского политического лагеря в период немецкой оккупации. В связи с этим показателен пример правого социал-демократа А. Рея. Когда оккупационные власти попытались сформировать в составе немецкой армии так называемую эстонскую дивизию, он был назначен на должность начальника судебного отдела в этой дивизии. В задачи дивизии входила охрана оккупационных властей, подавление сопротивления эстонского населения, подготовка к военному походу против Советской России. Вскоре выяснилось, что рядовой состав настроен враждебно к немцам и их эстонским пособникам. Дивизия была распущена. Однако Рей всё же успел выслужиться перед рейхсвером, поскольку всячески старался выследить и наказать солдат, настроенных против немцев.

Этот эпизод высветил действительную позицию эстонских социал-демократов (сотсов). Оказалось, что борьбу с оккупантами они провозглашали только на словах. На деле же входили в число их пособников.

Осенью 1918 г., когда стало ясно, что кайзеровская Германия проиграла войну, эстонские политические элиты поменяли свою «германскую ориентацию» на «союзническую» и усилили курс на сотрудничество с Антантой. Основы для такого взаимодействия были предусмотрительно заложены ещё в начале 1918 г. Уже тогда Лайдонер установил связь с английским дипломатическим представительством в Вологде и английской военной миссией в Кандалакше, посылал эстонских офицеров из числа своих сторонников в войска интервентов, высадившихся на севере России. В феврале 1918 г. Лайдонер побывал в Мурманске, где при поддержке английских и американских интервентов начал формирование «эстонского легиона». Он посылал «миссии» также к русским белым генералам с просьбой о помощи.

Осенью 1918 г. при отряде французских интервентов в Архангельске был создан «эстонский легион» в составе 200 человек. Их одели в форму французских колониальных войск.

В связи с немецким вторжением тысячи коммунистов, в том числе почти все руководящие кадры, а также несколько тысяч беспартийных активистов эвакуировались вместе с кораблями Балтийского флота в Советскую Россию или оставили эстонскую территорию с боями в рядах Красной гвардии. Несмотря на значительные кадровые потери, связанные с эвакуацией коммунистов, а также с расправами с ними на оккупированной родине, борьба была продолжена. В марте 1918 г. в Таллине был создан центр подпольного партийного руководства, а в Нарве — штаб борьбы против оккупации. Они сосредоточили силы на следующих направлениях: распространяли подпольную коммунистическую печать (газета «Коммунист»), способствовали антиоккупационному брожению среди населения, поддерживали антивоенное и революционное движение среди немецких солдат и матросов, осуществляли подготовку и проведение рабочих демонстраций и стачек, пропагандировали среди населения успехи Красной Армии на фронтах гражданской войны. Все эти меры должны были облегчить свержение немецкого оккупационного режима и восстановление советской власти, когда в час «X» подойдёт из Советской России ожидавшаяся помощь.

Весной 1918 г. в Советской России началось формирование на добровольных началах эстонских национальных частей Красной Армии. Их организацией занимались Эстонские секции РКП(б) и Эстонский отдел Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР (во главе с X. Пегельманом).

3 марта в Петрограде из числа советских и партийных активистов, эвакуировавшихся на кораблях из Таллина, был создан Отдельный Таллинский эстонский коммунистический батальон (позднее преобразован в 1-й Таллинский коммунистический стрелковый полк). Ядро батальона составили таллинские рабочие, 80% из них были коммунистами. Батальону была поручена охрана Смольного. Он участвовал также в подавлении ряда антисоветских выступлений и заговоров. К маю 1918 г. в батальоне числилось уже около тысячи человек. «За храбрость и боевые заслуги, проявленные на Восточном фронте», Уральский комитет партии и Совет 1-го городского района Петрограда наградили Таллинский полк почётными Красными знамёнами.

В конце мая завершилось формирование Тартуско-Ямбургского полка (позднее преобразован в 3-й Тартуский эстонский коммунистический стрелковый полк). Его основу составили партизанские отряды, оказавшие в конце февраля сопротивление немецким оккупантам в районе Раквере, Йыхви и Нарвы. В августе этот полк подавил крестьянские волнения в районе Ямбурга-Гатчины. Затем он сражался с интервентами на Архангельском фронте. «За геройство, проявленное на Северном фронте под Архангельском», Тартуский коммунистический стрелковый полк получил от рабочих Путиловского завода Красное знамя. Командир 1-й роты 1-го батальона Тартуского полка А. Лиллакас был награждён орденом Красного знамени. Осенью в рядах полка насчитывалось 1250 бойцов.

К ноябрю 1918 г. был сформирован 2-й Вильядиский эстонский коммунистический стрелковый полк. Он был создан из числа эстонцев, живших в Петрограде и его окрестностях, а также из эстонской молодёжи, бежавшей с оккупированной немцами территории. Полк насчитывал 730 человек.

На Уральском фронте действовал эстонский кавалерийский эскадрон, выросший впоследствии в Красный эстонский кавалерийский полк. Эстонцы воевали также в составе дивизиона лёгкой артиллерии, батареи тяжёлой артиллерии и нескольких других подразделениях.

Эстонские части, как и латышские стрелки, отличились на фронтах Гражданской войны и внесли свой вклад в упрочение большевистской власти.

Эстонцы, проживавшие в Петрограде, Москве, на Урале, в Сибири, на Кавказе, в Крыму, в Поволжье, также использовались как ресурс большевистской власти. Эстонские секции РКП(б), а также Эстонский отдел при Народном комиссариате по делам национальностей работали с соотечественниками, мобилизуя их на защиту «завоеваний Октября» и борьбу с разрухой в гражданском секторе экономики. Одновременно велась работа по военному обучению эстонцев, подготовке из их числа в различных школах и на курсах партийных, советских, военных, хозяйственных и педагогических кадров. Например, в Петрограде и его окрестностях, где проживало много эстонцев, было создано более 25 школ. В Петрограде работал также Рабочий университет, имевший отделения в Кронштадте и Ямбурге. На эстонском языке издавались газеты «Тёэлине» («Рабочий»), «Эдази» («Вперёд»), «Урали кийр», журнал «Ээсти Коль» («Эстонская школа»), листовки, брошюры. Многие эстонские коммунисты были выдвинуты на руководящую работу в государственные, партийные и военные органы России. Лидер эстонских коммунистов В. Кингисепп был избран в марте 1918 г. на IV Чрезвычайном Всероссийском съезде Советов членом Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК). После съезда он остался работать в Москве, вначале следователем Верховного трибунала, а затем во Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). Параллельно он вёл политическую работу среди эвакуированных эстонцев и поддерживал вместе с эстонскими секциями РКП(б) связи с коммунистическим подпольем на оккупированной территории Эстонии. В ноябре 1918 г. Кингисепп нелегально вернулся в Эстонию.

Представители эстонской буржуазии имели все основания опасаться, что большевики снова захватят власть, если не будет найдена замена немцам на случай их поражения в войне. Поэтому члены так называемой иностранной делегации усилили свою дипломатическую активность. Например, А. Пийп побывал в Лондоне, К.Р. Пуста — в Париже, Э. Вирго — в Риме, Я. Тыниссон, М. Мартна и К. Меннинг — в Копенгагене. Они передали правительствам западных стран меморандум фактически не действовавшего на тот момент Губернского земского совета («Маапяэва») о политической обстановке в стране. В этом меморандуме содержалась просьба допустить представителей Эстонии на мирную конференцию и признать её независимость. Эти усилия принесли результаты, поскольку становившийся всё более очевидным военный крах Германии повышал интерес правящих кругов стран Антанты, в первую очередь Великобритании, к Прибалтике. В мае 1918 г. правительства Великобритании, Франции и Италии сообщили в специальных заявлениях о признании Губернского земского совета Эстонии «как фактически независимого» учреждения до созыва мирной конференции, на которой будет окончательно решён вопрос о будущем Эстонии{348}.