Читать онлайн «Прибалтика на разломах международного соперничества. От нашествия крестоносцев до Тартуского мира 1920 г.». Страница 92

Когда над Таллином нависла угроза захвата, Эстляндский комитет РСДРП(б) и исполком Советов Эстонии сделали всё возможное, чтобы обеспечить перебазирование 211 кораблей Балтийского флота из Таллина в Кронштадт. Тем самым им удалось сорвать план иностранных интервентов — уничтожить основные военно-морские силы Советской России. Успех этой операции оказал существенное влияние на весь дальнейший ход Гражданской войны.

24 февраля 1918 г., когда немцы захватили уже большую часть Эстонии, совет старейшин разогнанного в ноябре 1917 г. Губернского земского совета провозгласил «независимость» Эстонии. Назначенный им «Комитет спасения Эстонии» из трёх человек издал соответствующий манифест. Советские источники со ссылкой на данные эстонской буржуазной историографии так прокомментировали это событие: «Манифест независимости» был расклеен 24 февраля кое-где в Таллине, зачитан где-то в Пярну, да ещё в Хаапсалу один из эстонских офицеров сообщил о нём на рынке какому-то немецкому майору. Примечательно, что в манифесте декларировался «полный политический нейтралитет» по отношению к «наступающим с запада победоносным немецким войскам».

«Комитет спасения» образовал временное правительство Эстонии во главе с К. Пятсом. Однако это правительство не успело ничем заняться, кроме приготовлений к торжественной встрече оккупационных войск. В ночь на 25 февраля «комитет спасения» эстонской буржуазии встречал оккупантов недалеко от Таллина — в Пяаскюла, где с немецким генералом А. фон Зекендорфом был согласован план действий. А утром эстонские поборники независимости восторженно приветствовали оккупантов в Таллине. Такой же приём был устроен немцам в Тарту и других городах. «Те, кого мы считали своими врагами, пришли к нам как защитники и избавители» — так писал один из органов эстонской буржуазии. Вскоре самочинные представители Эстонии, опираясь на немецкие штыки, стали арестовывать и убивать сторонников советской власти.

Хотя германские «избавители» от большевиков положили конец фарсу «независимости» и не позволили «Эстонской республике» просуществовать и 48 часов, возглавлявшаяся К. Пятсом партия «Союз земледельцев» на своём съезде призвала к сотрудничеству с немецкими оккупационными войсками. Немцы охотно воспользовались пропагандистской поддержкой Союза земледельцев. Распространением печатного органа этой партии занимались коменданты оккупационных властей, организуя и обеспечивая бесплатную доставку газет по железной дороге на места.

3 марта 1918 г. советская делегация в Брест-Литовске подписала мирный договор с немцами на более тяжёлых, грабительских условиях. На западе и на юге Россия теряла то, что приобрела со времён Петра Великого. По этому договору, кроме Финляндии и Польши, имевших особый статус, у неё отобрали Украину, Крым, Прибалтийский край, Литву, Грузию, Батум, Каре. Громадные территории, равные Германии и Франции вместе взятым, с населением почти в 40 миллионов человек, подпадали под власть немецких оккупационных властей. Россия дробилась на части, и части эти превращались в главную экономическую и военную базу центральных держав (главным образом Германии), противостоявших Антанте. В лице отторгнутых от России территорий Германия приобретала потенциал (хлеб, сырьё, значительные запасы военного имущества, военнопленные), позволявший продолжить борьбу за реализацию целей войны. В этих условиях Россия становилась ареной столкновения интересов германцев и Антанты{342}.

К 4 марта Эстония была оккупирована полностью. «Остзейский порядок» был восстановлен, теперь уже не под верховной властью Российской империи, а под эгидой немецких оккупационных войск. Земля, предприятия, банки были возвращены их дооктябрьским собственникам. Немецкие бароны вернулись в свои вотчины, к своим старым привилегиям. Началось сведение счётов с «ненавистными красными». По всей стране их сотнями убивали, вешали, бросали в тюрьмы и специально созданные концентрационные лагеря. Сохранилось письменное свидетельство о расправе над депутатами Выруского уезда. 8 марта после пыток были повешены председатель Выруского совета Ф. Лээген, члены Совета К. Кальмус и О. Лээген; члены Совета А. Сээдер и О. Турб были расстреляны. В экзекуции участвовали: фон Самсон, Шульц, фон Клазенап, торговец Мыттус с сыновьями, пастор Хольман, управляющий имением Нурси Анисов{343}. Таковы были реальности начавшейся гражданской войны.

Приход немцев, которому способствовали эстонские поборники независимости, обернулся для большинства эстонского населения усиливавшимися репрессиями, грабежом и голодом. Насколько дальновиднее были русские генералы из окружения Деникина, которые отвергли любую возможность сотрудничества с немецкой армией при освобождении России от большевизма. В частности, генерал М.В. Алексеев «говорил о немцах как о враге жестоком и беспощадном — таком же враге, как и большевики. Об их нечестной политике, об экономическом порабощении Украины… О том будущем, которое сулит России связь с Германией: политически рабы, экономически нищие»{344}. Отсюда вывод: «Союз с немцами морально недопустим, политически нецелесообразен»{345}. Эстонцы в который уж раз узнавали это на собственном горьком опыте. Оккупанты в виде «трофеев» выжимали из Эстонии всё, что можно. В Германию вывозились кожи, цветные металлы, железо, лес, продукты питания, семенное зерно. Реквизициям не было конца.

Больше всего пострадали от немецкой оккупации крупные предприятия, и в первую очередь — тех отраслей промышленности, рабочие которых сыграли решающую роль в Октябре 1917 г. Численность занятых в металлообрабатывающей, деревообделочной, хлопчатобумажной, бумажной, шерстяной, льняной и пеньковой промышленности резко сократилась. Наибольший урон понесли промышленные предприятия Таллина: здесь численность рабочих снизилась на девять десятых. Увольняли в первую очередь «ненадёжных» рабочих. На тех немногих предприятиях, где работа была продолжена и где выполнялись заказы германской армии, рабочий день был увеличен до 14–15 часов, а заработная плата сильно урезана.

Оккупационные власти сразу начали активно готовить присоединение Эстонии вместе с Латвией и Литвой к Германии. Местные центры Союза земледельцев и другие организации эстонской сельскохозяйственной буржуазии, при активном участии пасторов, подписали «пожелание об отделении от России и присоединении к Германии». 12 апреля 1918 г. на заседании в Риге объединённого ландесрата Лифляндии, Эстляндии, Риги и острова Сааремаа (Эзель) представители эстонских буржуазных сил в союзе с прибалтийско-немецкими баронами проголосовали за создание Балтийского герцогства, связанного персональной унией с Пруссией.

Такое решение представителей эстонской буржуазии объясняется тем, что они исходили из возможности победы немецкого рейха в Первой мировой войне. Ведь к лету 1918 г. кайзеровские войска контролировали огромную территорию: на западе они стояли под Парижем, на востоке они вышли на линию Нарва — Могилёв — Лихая — Ростов. Следует напомнить, что германские успехи весной и летом 1918 г. внушали многим мысль, что немцы одержат победу над Антантой. «Германская ориентация», в основе которой лежало уверование в конечное торжество вильгельмовского рейха и стремление найти свою национальную нишу в германской геостратегической экспансии, появилась не только в Прибалтийском крае. Она с особенной силой пропагандировалась из Киева. В России же даже профессор П.Н. Милюков перекинулся в лагерь германофилов. Командование Добровольческой армии сочло необходимым отреагировать на эту «ересь». А. Деникин выдвинул лозунг «Единой, Великой, Неделимой России», который стал знаменем борьбы с раздроблением имперского пространства{346}.

Между тем решение ландесрата об образовании Балтийского герцогства вызвало волну возмущения среди широких слоев населения Эстонии и Латвии, не желавших на вечные времена оставаться под гнётом немецких баронов. Эти настроения были зафиксированы в ноте советского правительства от 26 мая 1918 г. В ней указывалось, что дворянство Лифляндии и Эстляндии никоим образом не имеет права говорить от имени жителей Эстонии и Латвии, ибо «тысячи городских и сельских округов Эстляндии и Лифляндии открыто протестуют против подобного искусственного и насильственного отторжения этих областей от России»{347}.

Важно сказать, что позиция эстонской буржуазии в вопросе о создании Балтийского герцогства не была консолидированной. Одним её представителям мешало то, что оккупационные власти ориентировались на прибалтийско-немецких помещиков и вынашивали планы колонизации Прибалтики немецкими солдатами, другие боялись дискредитировать себя открытым сотрудничеством с оккупантами, учитывая настроения в народе, а также возможные внешнеполитические осложнения в будущем. Сказывался, конечно, и закреплённый в исторической памяти каждого эстонца негативный образ «тевтона». Вот почему лидер аграрной партии К. Пяте подвергал критике создание Балтийского герцогства, хотя в резолюции, принятой на съезде возглавляемой им партии, признавалось необходимым сотрудничать с германским командованием. За неприятие «крайностей» политики оккупантов сам Пяте и некоторые другие буржуазные деятели летом и осенью 1918 г. даже были арестованы, правда, на короткий срок, но благодаря такому факту несколько подправили свою репутацию.