Читать онлайн «Сборник статей, материалов и документов - Был ли Сталин агентом охранки». Страница 101

Как я заметил в последнем письме, я уверен, что Сталин был скорее агентом или сексотом Охранки, чем стукачем или внештатным осведомителем, занятым неполный рабочий день. Нет ясности относительно точной даты его вербовки, но это произошло, очевидно, после его ухода из семинарии и до начала документально подтвержденной работы вне партии или правительства в тифлисской геофизической обсерватории. Как раз в это время некий капитан Рунич был направлен из департамента штаба полиции на должность специального помощника начальника тифлисской Охранки. Советские источники позже охарактеризовали его как подлого человека, организовавшего массовые аресты в Тифлисе социал-демократов 20--21 марта 1901 года. Вспомните, что Сталин по странной случайности всю ночь бродил по улицам Тифлиса и поэтому отсутствовал, когда Охранка совершила "рейд" на его жилье. Он возвратился домой где-то после рассвета и, "узнав", что его комната подверглась обыску, ушел с удобной работы и поспешно отправился в Батум, прихватив с собой переносную типографию.

Если мои доводы справедливы, то он был агентом примерно с 1900 по 1912 год, когда по какой-то необъяснимой причине испортились его отношения с Охранкой и он оказался в положении, которое ЦРУ назвало бы "гиблым делом". Эта гипотеза, мне кажется, определяет рамки его деятельности с 1900 по 1912 год, и куски мозаики раннего периода его жизни начинают становиться на места, тогда как ранее они просто совсем не подходили.

Ваш прекрасный анализ авлабарской типографии содержал незнакомый мне материал, особенно информацию об Аладжа-ловой и о судебном процессе. (Источники, о которых Вы упомянули, были бы крайне полезны. ) Однако, если мое предпо

ложение справедливо, то Сталин, информируя об Авлабаре, действовал так, как следовало хорошему агенту Охранки. Таким образом, я считаю ошибочным мнение о том, что Охранка разрешила ему присутствовать на съезде в Стокгольме в обмен на информацию об Авлабаре. Конечно, в то время Охранка была куда больше озабочена меньшевиками, чем эффективными большевиками, и предательство Сталина полностью соответствовало целям Охранки. Неудивительно, что когда Охранка пошла на Авлабар, Сталин уже пребывал в Стокгольме. Досье крайне действенной стокгольмской полиции свидетельствует, что он присутствовал на съезде, имея паспорт на имя Ивана Ивановича Виссарионова.

Я в известной мере уверен, что мемуары Арсенидзе и сноска в хронологии Троцкого относятся к одному и тому же событию, а именно к фиктивному аресту Сталина в связи с Авлабарем. Однако в подлинном документе Охранки от 1911 года из особого отдела департамента полиции (подписанного полковником Ереминым и заместителем директора Виссарио-новым) не упоминается арест 1906 года. В нем в качестве года второго ареста называется 1905 год. Не указывая места ареста (это выглядит крайне странным для делопроизводства Охранки), документ упоминает, что он "бежал из тюрьмы". И ничего более.

Я несколько раз, до его безвременной кончины, разговаривал с Чарльзом Маламудом о содержащемся в книге Троцкого о Сталине примечании о том, что Коба был арестован 2 апреля 1906 года в связи с авлабарской облавой. Маламуд не мог вспомнить источник, но настаивал на том, что не включил бы его, не располагая определенными свидетельствами в виде записи или ссылки от Троцкого. Чарли был пунктуален в делах и незадолго до своей смерти намеревался найти записи, видимо, хранившиеся в гараже сестры.

Все это выглядит довольно мистически. Если Сталин был арестован в 1906 году в связи с Авлабаром, то почему обычно аккуратный Еремин опустил это в отчете? С другой стороны, почему в сталинской литературе не упоминается арест 1905 года? Вероятно, мы имеем дело с операцией прикрытия, организованной Охранкой ради Сталина. Со всей прямотой я должен признать, что какое-то время заблуждался на этот счет.

Я полностью согласен с тем, что Сталин был исключен или вышел из партии после "экспроприации" 1907 года. Иначе быть не могло. Как Вы знаете, только Охранка извлекла пользу из этой глупо задуманной операции. То, что денежные знаки и кредитные билеты были помечены, является довольно веским свидетельством того, что операция родилась в недрах департамента полиции. Тот факт, что царское правительство

не потеряло ни одной копейки, подкрепляется страшной "потерей репутации" большевиками, которой пользовалась их деятельность в России и за границей. Однако избранная Сталиным форма отставки вновь не ясна, и он, вероятно, отправился в Баку, чтобы возобновить свою работу в Охранке.

Но что же побудило Ленина кооптировать Сталина в члены Центрального Комитета сразу же после Пражской конференции? И почему Орджоникидзе в зимнюю стужу отправился в далекий Сольвычегодск, чтобы сообщить ему о назначении? На эти щекотливые вопросы нет легкого ответа, но он определенно имеет отношение к политическим устремлениям Ленина. Понятно, что Ленин не поддержал бы без веской причины малоизвестного грузина в Лондоне и точно так же не кооптировал бы в ЦК первого попавшегося одинокого ссыльного революционера, не имея на то оснований. Кое-кто склонен думать, что один из представленных в Праге агентов Охранки -- Лобов, Малиновский или Романов -доверительно сообщили Ленину такое, что послужило началом официальной политической карьеры Сталина. Однако методология действий Охранки едва ли допустила бы это. Мое самое предварительное заключение состоит в том, что всегда обеспокоенный денежными делами Ленин рассчитывал, что Сталин в состоянии помочь ему в финансовом отношении. Ленин также всегда покровительствовал тому, кто "делает дело", даже если он и неудачник.

Письма, которые Сталин посылал из Сольвычегодска, действительно перехватывались Охранкой и направлялись в парижскую заграничную агентуру особым отделом, возглавлявшимся "нашим другом" полковником Ереминым. Письмо Ленину, а другое -- московским большевикам -- мне показались невероятными, выходящими за рамки установленного для Сталина Охранкой статуса. В письме Ленину (или Центральному Комитету) он обращается не к Ленину в Париже, а к Охранке в Санкт-Петербурге. Таким же образом посланное им несколько дней спустя письмо в Москву было направлено не туда, а в Охранку. Сталин прекрасно знал, что его письма будут перехватываться и читаться Особым отделом. Так и происходило спустя несколько дней после отправки им писем. В одном из них, я думаю, он просил восстановить его на работе в качестве агента Охранки; он красноречиво писал о запутанности революционных дел. В письме в Москву он в грубом критическом тоне высказывался в адрес Ленина ("пусть ползают по стенам"), по существу напоминая ведущему его дело офицеру, вероятно, Еремину, что действительно не уважает Владимира Ильича. Однако в то время Охранка не считала необходимым пользоваться услугами Сталина. В конечном счете Малиновский и другие хорошо работали. Имея достаточно

информации, чтобы исключить возможность того, что Сталин будет "петь" в стиле мафии, они вполне профессионально решили повременить с ним. Другими словами, к 1911 году установилось "мексиканское противостояние", причем как Сталин, так и Охранка обладали взаимно компрометирующей и изобличающей друг друга информацией.

Полковник Еремин был особым объектом моих исследований. Имеется мало сведений о нем после отъезда в Финляндию, а его окончательная судьба покрыта тайной. Я просмотрел досье в университете Хельсинки, но не смог обнаружить чего-либо существенного. Все же меня не покидала настойчивая мысль о том, что он и Белецкий знали о Сталине, вероятно, им руководили. Пять лет назад я разговаривал с Владимиром Веселаго, возможно, последним оставшимся в живых сотрудником департамента полиции. Он занимал скромную должность в справочном отделе. Веселаго утверждал, что Белецкий, старый друг семьи, поведал ему, что Сталин был агентом Охранки. Обстоятельства весьма запутанные, но слишком естественные, чтобы выдумывать их. Кроме того, Веселаго в его годы, находясь в Лос-Анджелесе, не думал о мщении. Он умер через несколько месяцев после наших разговоров.

Я согласен, что документ Еремина основан на документе Охранки и написан офицером, который был хорошо знаком с делопроизводством департамента полиции и сохранил основные канцелярские принадлежности (бумагу, чернила, марки, печати и т. д. ), когда бежал через Сибирь в Китай или Японию.

Несомненно, что ранний период жизни Сталина представляет наибольшую важность. Его наследники, конечно, копались в бумагах, и то, что они нашли, вызвало у них отвращение. Несомненно, Вы читали доклад Хрущева в 1963 году, в котором он затронул вопрос о Сталине, отметив, что некоторые люди выражают сомнение в том, являлся ли тот марксистом. Он позже упомянул Житомирского, хотя и на другом съезде. Насколько я могу судить, это первое упоминание агента Охранки советским партийным руководителем в публичной речи начиная с 1920 года.