Читать онлайн «Повседневная жизнь армии Александра Македонского». Страница 70

Другие новшества

Стоит ли рассматривать некоторые другие нововведения на флоте после той осады? Оставив в стороне все операции по возвращению под свой контроль кораблей и арсеналов на островах Эгейского моря; преобразование части военного флота в торговый в двух портах Александрии, перевалочном пункте, и установку разобранных на части кораблей на повозки, чтобы перевезти их через пустыню, мы имеем три следующих новшества: конопачение корпусов битумом, использование местных флотилий на реках Африки и Азии, широкое использование плотов и иных плавсредств на Среднем Востоке.

Известно, что деревянные корпуса триер требовали громадного количества набивочного материала, пакли и конопляных волокон, которые должны были препятствовать проникновению воды, а еще больше вара, чтобы предупредить течь, гниение, древесных жучков. Также мы знаем, что служащее для конопачения смолистое связующее вещество на средиземноморских рынках, особенно в Делосе, стоило очень дорого, на уровне с пшеницей, пурпуром и драгоценными металлами. Приходилось постоянно скоблить, ремонтировать, смолить эти «темноносые» корабли[65], которые тем более приходили в негодность, что практически каждый вечер их вытаскивали на песчаные и галечные пляжи. До самого недавнего времени для проведения ремонтных работ пустое судно, в отсутствие доков, укладывали на бок, конец реи прикрепляли к мачте, служившей точкой опоры, и конопатили. Всё изменилось, когда греческие и левантийские моряки, участники похода Александра, обнаружили огромные запасы битума, сочившегося сквозь сланец на берегах Мертвого моря и вдоль всего течения Тигра и Каруна до самого их устья и использовавшегося уже многими поколениями греческих торговцев, в то время как местные жители пропитывали им свои корабли и скрепляли дома. Вместо очень дорогого природного вещества, — поскольку вар приходилось готовить выпариванием его из смолы сосны и ели, которые в Греции не росли, — в распоряжении конопатчиков внезапно оказалось минеральное природное вещество, более богатое углеродом, более вязкое и по лучшей цене, чем вар хвойных пород дерева. Понятно, какую великую пользу извлекли из этого строители кораблей во время похода и особенно торговцы по его окончании. Это был вновь открытый рынок, переживавший рост, пока контроль над ним не захватили римляне в интересах своего собственного флота.

После осады Газы в ноябре 332 года значительная часть войска поднялась вверх по течению Нила на лодках до Мемфиса (Арриан, III, 1, 3), а два месяца спустя царь, его конница и все греки-наемники, которые собрались строить Александрию, вновь спустились по реке на лодках. В это время года Нил мелководен. Рядом с транспортными судами с Кипра и Сидона, послужившими при осаде Тира и Газы, появились baris из акации, лодки из папируса в форме ковша, и какие-то из тех кораблей-корзин, nebout, сплетенных из прутьев и служивших местным жителям с незапамятных времен. В болотах вокруг Александрии и для сообщения между двумя портами колонисты использовали каноэ или пироги тех, кого греческие романисты называют пастухами или волопасами, boukoloi, дельты Нила: «Здесь могут плавать только челноки на одного человека, поскольку любое иностранное судно увязает в иле. Они маленькие и легкие, у них очень мелкая осадка. Если воды нет, пастухи взваливают свои лодки на спину и несут их до того места, где вода есть. В этих озерах разбросано несколько островов… заросших папирусом» (Ахилл Татий Левкиппа и Клитофонт, IV, 12). Я не утверждаю, что армия Александра приняла на вооружение такие суда, чтобы сохранить весь свой военный флот, собранный в Средиземном море. Я хочу лишь сказать, что воины, которым предстояло внезапно форсировать широкие реки Азии, на берегах Нила учились быстро строить примитивные плавсредства, о которых уже забыла их цивилизация, плести или сшивать непромокаемые лодки.

Едва добравшись до берегов Евфрата, который они должны были форсировать по двум понтонным мостам в июле 331 года (Арриан, III, 7, 1; Квинт Курций, IV, 9, 12), напротив Тапсака (ныне Джераблус), они были удивлены, точно так же, как и все путешественники от Геродота до наших дней, «местными судами» (qouffa) круглой формы и целиком из кожи. «Их изготавливают в районе Армении, выше Ассирии. Шпангоуты делают из ветвей ивы. Снаружи на них натягивают, как на ребра, оболочку из кожи… Кораблю придают закругленную форму, похожую на форму щита, его целиком обкладывают тростниковыми стеблями и дают возможность скользить по воде нагруженным товаром… управляется он двумя людьми, которые гребут стоя… Некоторые лодки очень широкие… На каждой находится живой осел» (Геродот, I, 194). Греки также обнаружили эти лодки в Вавилоне, обмазанные битумом, и неоднократно использовали их, чтобы преодолеть Тигр, имеющий около Багдада ширину в 500 метров и устремленный вперед, подобно наконечнику стрелы, поскольку таково, в переводе с персидского, название этой широкой реки.

Весной 327 года отряд Гефестиона вместе с Пердиккой, предваряя в Индии основную часть войска, получил приказ собрать максимальное количество провизии и построить достаточно барж или шлюпок для переправы через Инд. Две недели спустя, захватив считавшуюся неприступной цитадель Пир-Сар (Аорн), царская армия дошла до Удабханды (Охинда) и обнаружила корабли на тридцать гребцов в готовом состоянии, а русло реки уже перегороженным понтонным мостом (Диодор, XVII, 86, 3). Арриан (V, 7 и 8, 1) прилагает много усилий, пытаясь описать конструкцию подобного моста на Инде, то ли на персидский манер, то ли на римский, но подобные мосты еще сегодня можно встретить в Пакистане, например в Наушахре на реке Кабул в 43 километрах восточнее Пешавара. Речь идет об узких и длинных беспалубных лодках, способных плавать в двух направлениях. Их сцепляют друг с другом борт к борту и удерживают на месте с помощью двух прочных канатов, соединяющих два берега. По центру лодок устраивают настил шириной от 4 до 5 метров, с двух сторон огражденный перилами и устланный резаным тростником. Мост достаточно прочен и гибок, чтобы выдержать вес индийских слонов и уж тем более конную илу или воинов трех синтагм фаланги, построенных в колонну по четыре. Именно этот тип лодок, вероятно, лишь с более высокими бортами, составлял основу тысяч судов, которые предоставили в распоряжении Великой армии цари Амбхи и Паурава, чтобы преодолеть Пять Рек Пенджаба: Джелам, Чинаб, Рави, Сатледж, Биас и проплыть по Инду до моря (Квинт Курций, IX, 3, 22). Разобранные плавсредства армия перевозила на повозках (Квинт Курций, VIII, 10, 3; Арриан, V, 12, 4). При своем выступлении из Никеи по Джеламу в ноябре 326 года флотилия насчитывала 80 тридцативесельных кораблей, 34 триеры, несколько более маленьких галер (кипрские kerkouroi и hemioliai) и сотню лодок (Диодор, XVII, 95, 5; Арриан, VI, 1, 1 и 2, 4, на основании Птолемея, сына Лага), но эти 200 единиц далеки от двух тысяч и даже 1800 судов, о которых пишут достойные доверия источники. Большая часть плавсредств — это «круглые корабли», считавшиеся транспортом для перевозки конницы, к великому удивлению местных жителей (Арриан, VI, 3, 4), паромные лодки, porthmeia, и даже сами паромы, skediai (Плутарх «Жизнь», 63, 1). Диодор, основываясь на сведениях Клитарха, упоминает 800 шлюпок, hyperetika, управлявшихся местными жителями (XVII, 95, 5 и 97, 1; Арриан, VI, 18). Вывод: 200 средиземноморских кораблей против 1600 местных баркасов и лодок Войско максимально использовало местные ресурсы, весьма превосходящие его собственные.

«Сам он двинулся к Акесину ("Черной реке", то есть Чинабу). Ширину только одной этой реки упомянул Птолемей, сын Лага (будущий царь Египта). В том месте, где Александр со своим войском переправился через нее на судах и на мехах (diphtheron), река течет стремительно, среди высоких и острых камней; вода, с силой ударяясь в них, бурлит и вздымается волнами, ширина ее здесь 15 стадиев (2700 метров). Те, кто плыл на мехах, переправились легко; из тех же, кто погрузился на суда, немало людей утонуло, потому что многие суда наскакивали на камни и разбивались» (Арриан, V, 20, 8–9). Вероятно, этот же свидетель рассказывает, как в июле 329 года, не имея возможности переправиться через Оке (Амударью) по деревянному мосту по причине большой ширины реки (1100 метров!) и быстрого течения, а более всего по причине отсутствия материалов, «Александр приказал собрать шкуры (diphtherias), служившие солдатам палатками, наполнить их как можно более сухим сеном, закрыть и зашить как можно крепче, чтобы не дать туда проникнуть воде. Заполненные сеном и зашитые, они служили таким образом всей армии на протяжении пяти дней» (Арриан, III, 29, 4). Квинт Курций (VII, 5, 17) пишет проще: «Он раздал воинам все имевшиеся у него меха, набитые соломой; те, лежа на них, переплывали через реку; переплывшие первыми несли охранную службу, пока не переправились остальные. Так он переправил все войско на противоположный берег только на шестой день». Это произошло в 70 километрах к северу от Бактры, немного ниже античной Тармиты (Термеза) и, вероятно, на одном уровне с Чушка-Гузар (Навидах арабских географов): именно здесь, на пути в Самарканд и Туркестан, тысячелетиями переправлялись через реку путешественники. Таким же образом войска Александра переправились через Яксарт (Сырдарью) в 50 километрах от Ташкента в сентябре 329 года. Только на этот раз нам сообщают, что бурдюки, о которых идет речь, поддерживали плоты и что платформы были достаточно прочными и широкими, чтобы выдержать лошадей, и достаточно устойчивыми, чтобы метать с них тяжелые стрелы из катапульт (Квинт Курций, VII, 9, 2–8; Арриан, IV, 4–5).