Читать онлайн «Повседневная жизнь армии Александра Македонского». Страница 68

Жизнь на суше

Не требуется каких-то специальных документов, чтобы представить, чем могли заниматься моряки на суше в дружеской стране кроме стряпни и поиска съестного. У греков была горячая кровь. У женщин из средиземноморских портов — тоже. Что касается вражеской страны, достаточно привести выдержку из «Анабасиса» Арриана (I, 19, 9): «Пять судов (находившихся на службе у Персии) вошли в пролив между островом Ладой (напротив Милета) и гаванью, где был вытащен на берег флот в надежде захватить корабли Александра пустыми. Они узнали, что матросы в большинстве своем разбрелись с кораблей, получив приказы идти одним за топливом, другим за продовольствием, третьим за фуражом. Какая-то часть моряков действительно отсутствовала, но из тех, которые были налицо, Александр смог составить полные экипажи для десяти галер». Десять из ста! Никакого сомнения, что эти случайные моряки не имели ни малейшего желания становиться героями, бродяжничество и игры интересовали их гораздо больше, чем война.

Вывод: поскольку глава Греческого союза рассчитывал на военные корабли или триеры бывшей Афинской республики (но в какой степени рассчитывал он на них когда-либо?), он имел дело лишь с медленными, непрочными и ненадежными судами и с экипажами, годными в лучшем случае сопровождать транспортные корабли. Ему требовались суда более прочные и в то же время надежные, а экипажи — более обстрелянные. И ему удалось отыскать их на Кипре, в Киликии и на сиро-финикийском побережье.

Одной из великих заслуг Люсьена Баша (Basch), нашего лучшего знатока в области корабельной архитектуры, является документальное доказательство того, что в античном Средиземноморье существовал не единый тип триер, а как минимум четыре. Самийский тип 530 года нисколько не походил на коринфские образцы предшествовавших поколений или на коринфскую бирему конца VI века до нашей эры, о которой мы уже упоминали, с ее надутым парусом и огромными кнехтами. Каждая верфь имела свои традиции и тайны, свои собственные материалы, а также своеобразие и потребности в совершенстве. Афинские триеры, прорывавшиеся при Саламине в сентябре 480 года, были беспалубными, в то время как хиосские триеры, сражавшиеся в битве при острове Лада в 494 году, уже имели на верхней палубе сорок пехотинцев, и из «Жизнеописания Кимона» Плутарха (XII, 2) мы узнаем, что приблизительно в 460 году Кимон приказал расширить и оснастить палубами триеры своих предшественников, чтобы в 459 году потопить триеры кипрского флота. Результатом всего этого стали всевозможные модификации парусного вооружения, палубных надстроек, фальшбортов, длины и расположения весел. Это можно заметить, сравнивая погребальную стелу Деметрия, сына Алексия, родом из Кизика (около 370 года, находится в Глиптотеке в Мюнхене), с погребальной стелой Макарта с Делоса (конец IV века до нашей эры, находится на раскопках Пеллы в Македонии): на обеих представлена полутриера, изображенная со стороны носа, с форштевнем в виде лебединой шеи, тараном в форме трезубца и выступами по бокам. Но какие разные пояса прочности, пропорции корпусов, в соотношении высоты палубы и кормовой скульптуры[63]. Филипп Македонский (356–336), собиравший у себя всех изобретателей и художников греческого мира, никогда не забывал о морских инженерах из Сиракуз и Кипра, способных строить с начала IV века до нашей эры корабли с тремя рядами весел, подобные триерам, но с большим числом иначе расположенных гребцов. За образец они взяли триеры своих конкурентов и самых ближайших врагов, финикийцев и карфагенян, которые сами были выходцами из финикийского Тира.

В то время как на греческих монетах IV века до нашей эры, например, из Киоса, Синопа и Фаселиды, никогда не изображался весь корабль, но, как правило, лишь его носовая часть, монетные дворы Финикии в Сидоне, Библосе и Арваде (Араде) вплоть до 332 года чеканили серии монет, представлявшие триеру целиком. Именно эти монеты вместе с вотивным глиняным приношением и несколькими оттисками печатей на комках глины, найденными в сокровищнице дворца в Персеполе, позволяют нам оценить оригинальность и превосходство финикийских триер на момент похода Александра. Вот их основные характеристики: нет боковых выступов (parexeiresia, apostis; по-английски outrigger); непрерывный фальшборт, состоящий из круглых щитов; палуба шириной не менее 6,5 метра, на которой способны разместиться пятьдесят бойцов; под палубой три ряда расположенных со смещением друг к другу гребцов; более высокая посадка на воде; башневидная корма с веерообразным украшением; антропоморфная носовая фигура (пигмей, стрелок, Победа); огромный таран; общую длину можно оценивать в диапазоне от 36 до 37 метров. Естественно, обладая более широким и высоким корпусом, финикийские мастодонты были, несомненно, медлительнее узких греческих триер, но они были также прочнее, устойчивее, надежнее и, что самое главное, были способны одновременно сражаться и перевозить большое число бойцов. Ведя свое происхождение от «круглых кораблей»[64], они сохраняли свое двойное преимущество по мощи и вместимости. Но, плавая на протяжении столетия в африканских и иберийских водах, они могли рассчитывать на успех при встрече с легкими кораблями Эгейского и Тирренского морей, лишь прибавив в скорости. Неизвестно где (в Сидоне или скорее в Карфагене?) и неизвестно когда (около 400 года?), финикийцам пришло в голову посадить за одно весло двух гребцов, сначала на самый верхний уровень гребных скамеек, а потом — на средний. Так появились квадриремы, или корабли с четырьмя рядами гребцов, по-гречески tetrereis. Это не означает, как считалось долгое время, что с каждого борта было по четыре яруса весел, а лишь то, что взгляду, направленному с палубы на команду гребцов, открывались четыре ряда гребцов с правого борта и четыре — с левого. Точно так же и квинкверемы, по-гречески pentereis, распределяли свои пять продольных рядов гребцов по двум или трем уровням, то есть три человека на одно весло верхнего яруса и два человека на весло нижнего яруса, или два плюс два плюс один, если галера насчитывала три этажа гребцов. Естественно, длина весел возрастала вместе с шириной судна, а прибавка в скорости могла составлять от пятнадцати до тридцати процентов, учитывая дополнительное усилие, сообщавшееся каждой лопасти весла двумя или тремя сильными мужчинами.

В 398 году Дионисий Сиракузский противостоял карфагенскому флоту с «четырех- и пятирядными» кораблями (имеются в виду ряды гребцов). Около 390 года Эвагор, греческий царь Саламина на Кипре, принимает на вооружение «пятирядный» корабль, на протяжении всего века использовавшийся во флотах Сидона в Финикии. Когда в 333 году Мемнон с Родоса, а затем Фарнабаз, его шурин, бросили в бой против островов Эгейского моря 300 боевых кораблей азиатского флота, триеры Греческого союза сразу стушевались и сочли благоразумным рассеяться. Насущной необходимостью для греков, и особенно для афинян, сделалось строительство чего-то иного. В 332–331 годах, в то время как войско Александра оказалось обеспеченным всеми «пятирядными» судами с Кипра и из Сидона, арсеналы Зеи и Пирея пустили в серию «четырехрядные», а затем и «пятирядные» суда. В 330 году в их инвентарях числились 18 тетрер против 492 триер; в 325 году — 50 тетрер и 7 пентер против 360 триер, в 323 году к участию в Ламийской войне было привлечено 40 тетрер и 200 триер. Одним из следствий морских операций вокруг Тира в августе 332 года стало полное изменение концепции средиземноморских флотов. В конце века новые квадриремы длиной 38 метров были укомплектованы, возможно, 232 гребцами, а квинкверемы — 286 гребцами. Строились галеры, имевшие от семи до тринадцати рядов гребцов, которые, поставив ноги на упоры, изо всех сил налегали на весла трех ярусов.

В том же веке был построен и получил распространение загадочный боевой корабль hemiolia, то есть «полуторарядное» судно. Самый старый пример такого корабля появился в следующем военном контексте: военачальник Фалек, стоявший во главе фокейцев в районе Дельф, использовал hemioliai в 346–345 годах (Диодор, XVI, 61, 4). Агафокл Сиракузский использовал их во время ночного рейда на Мессину в 315 году, а тиран Аристоник — в рейде против Хиоса в 332 году. Шестью годами позже Александр приказывает построить большое число «полуторарядных» кораблей на Джеламе (античный Гидасп) в Индии (Арриан, VI, 1, 1). Вообще-то их считали пригодными для пиратских набегов. За неимением определенных изображений нам приходится делать заключения на основе упоминаний историков и лексикографов, что речь здесь идет о корабле с низкой посадкой, легком, узком, беспалубном и открытом, с одним ярусом гребцов, распределенных, вероятно, исходя из двадцати шести весел с каждой стороны: в передней половине с веслом управлялся один человек, в задней половине — двое. Итого всего 78 гребцов, способных при высадке десанта незамедлительно превратиться в бойцов. При обычном интервале в 0,9 метра между скамьями этот прототип нынешней шлюпки мог достигать в длину от 30 до 31 метра и плыть также быстро, как корабли с плоским дном и пятью рядами гребцов, развивавшие до 9,5 узла (17 километров в час) — на узел меньше, чем наши парусные яхты в соревнованиях.