Читать онлайн «Кто оставил «варяжский след» в истории Руси? Разгадки вековых тайн». Страница 54

Лаврентьевская летопись 1377 г. написана в соответствии с принятой тогда грамматикой, то есть без знаков препинания и разделительных промежутков между словами и предложениями. В некоторых случаях для выделения смыслового значения отдельного отрезка текста использовались точка или три точки, проставленные по центру между буквами. Иногда новое предложение открывается после названия года с большой буквы и красными чернилами. Но в основном средневековый читатель должен был различать слова по смыслу самостоятельно.

Русская поговорка «Что написано пером – не вырубишь топором» ведет свое происхождение от времен, когда еще не было печатных станков и писали на пергамене гусиными перьями. Слово «перо» здесь является ключевым, а слово «вырубишь» приобретает переносное значение: то, что трудно исправить. На пергамене ненужные буквы или слова соскабливали ножом. И тем же ножом чертили рамки, о которых уже говорилось. Нож держали и первый летописец, и переписчик, и правщик. Далеко не всегда удавалось выскабливать нужное место чисто. Но все-таки оставались следы в виде потертостей. Хотя, как в случае с нумерацией в электронном варианте, все места потертостей трудно выделить, да и есть они в основном на полях выше и ниже текста.

В летописи нет зачеркиваний, особых исправлений. Лишь в нескольких случаях дополнено над строкой один-два слова, подчеркивающие эмоциональность происходящего, но никак не влияющих на идейное содержание. В одном месте на 13-м листе дважды записано «или хозяин русина». Кем-то это замечено и выделено квадратными скобками. Чаще встречаются дописывания слов в последней строке страницы, как будто перенос слова невозможен. Еще больше по тексту правок отдельных слов с добавлением букв над строкой. Иногда их встречается более шестидесяти на лист (или тридцати на страницу). Причем не все слова с ошибками на тех же страницах имеют правку.

Проще было бы переписать текст заново, нежели прикреплять лист с подобным количеством исправлений к летописному своду. Но похоже на то, что правка велась каким-то другим редактором и в более позднее время. Есть ли в этих правках какая-то системность? Безусловно, есть. В данном случае под системностью понимается повторяемость правок одних и тех же слов с теми же ошибками. Следует при этом понимать, что это именно ошибки, а не негласно принятые тогда правила грамматического строя. Например, слово «Господь» писалось без гласных букв – «гспд». Однако из этого же слова часто выпадает буква «с», а иногда и «п», и редактор вписывает «с» наверху. И это уже ошибка.

Само по себе количество правок, подсказывающих нам количество ошибок на странице, является дополнительным штрихом к личности автора или переписчика. Ошибку можно назвать случайной из-за невнимательности, но повторяющаяся ошибка уже выражает отношение человека к описываемому предмету. Можно понять типичную ошибку школьника, пропускающего букву «д» в слове «сердце» (и в тексте летописи, кстати сказать, таких ошибок много), но далеко не типичной даже для школьника будет написание слов «град» и «брат» без последних букв. Еще более удивительны пропуски монахами, а именно монахами представляли себя авторы летописи Нестор, Сильвестр, Лаврентий, отдельных букв в словах, казалось бы набивших оскомину в их повседневной жизни, – «с» в слове «крест», «х» в слове «грех» и т. д. Другим фактором, кроме системности в повторяемости правок, является встречаемость в разных частях летописи повторяемости разных системных ошибок. Для начальной части летописи характерны правки слова «рече», где выпадает буква «ч», для последних страниц – правка слова «князь» без буквы «з».

В данном случае для наиболее удобного восприятия читателем материала выборка будет представлена в упрощенном варианте. Расписывать постранично каждую ошибку представляется нецелесообразным. Для анализа к уже названным словам «крест», «грех», «речь», «град», «брат», «князь» добавим слово «створив», а также производные от него и слова с «Ти», где пропущенная буква «Т» вписывается в само слово, а не добавляется наверху. Кроме того, в выборку включены слова, в которых мягкий знак в конце слова исправляется тут же на твердый знак.

7. Буквы особого использования. Приобретенные навыки и пристрастия, умеренность и благоразумие (или их отсутствие) – одни из тех качеств, что определяют личность человека. Рано или поздно, в той или иной степени они проявляются в повседневных делах, общении с окружающими, конкретных поступках. Собственную индивидуальность на людях не скроешь. Особенно заметна индивидуальность в тот момент, когда человек доверяет свои мысли листу бумаги (или пергамена). Причем почерк здесь может оказаться не на первом месте. Это могут быть повторения каких-либо оборотов речи или даже отделяемых от слова частиц, вроде (в нашем случае на примере Лаврентьевской летописи) «ци»: «…асамци…» (102об.), «…ци хотите мене…» (126), «…мы еми ци не князи же…» (134) Иногда индивидуальность проявляется в особом написании отдельных букв.

Лингвисты находят в употреблении нашими древними славянами звуковой гаммы, выраженной в более чем 50 буквицах. Не все они одинаково использовались на территории Руси. В Лаврентьевской летописи можно назвать четыре буквы, которые в тексте выделяются особо: W – о, от; V – у; S; 3 (с хвостиком в три колена) – з. Три последние буквы встречаются реже. Они замещают собой уже используемые в тех же словах буквы. Потому не заметить это невозможно. Скажем, написание буквы «3» (с хвостиками) переходит в букву «с» в слове «Алек(с)андр». Вертикальная черта в четыре колена воспринимается слишком броско. Или появление буквы «V» далеко не с первого листа в разных словах, не придает этому слову дополнительного значения и потому не совсем объяснимо. В то же время если допустить изменение привычной буквы «у» на латинское «V» с небрежно вскинутыми хвостиками до верхней строки во всех словах, где эта буква может использоваться, то она затмила бы своим присутствием весь текст на листе. Может быть, поэтому буква «V» встречается в разных словах в среднем по два-три раза на лист, чтобы только подчеркнуть индивидуальную особенность автора (или переписчика). В выборку попали три последние буквы.

8. Искажение имен. В выборку включены два имени – Ольга и Олег. Возможно, от схожести звучания в исторические учебники вошла династия по женскому имени – Ольговичи. Это недоразумение вскрывается при внимательном прочтении Лаврентьевской летописи.

Имена могут меняться кардинально, и тогда это было принято, когда их дают повторно при крещении. Имена изменяются в зависимости от традиций южной или северной части Руси: Иван – Иванко, Василий – Василько и т. д. Имена могут иметь уменьшительно-ласкательный характер: Ваня, Ванюша, Вася, Васенька. Имена могут произноситься с ироничногрубоватым оттенком: Ванька, Васька. В любом случае они всегда узнаваемы, применимы в обыденной жизни, литературе. В официальной документации, исторической хронике имена пишутся полностью. А чтобы не было смешения с подобными именами других людей, добавляются имена отцов, род дедов, то есть отчества и фамилии, которые и слагаются-то по принадлежности к кому-либо или чему-либо. Любое искажение имени может вызвать дискуссии в трактовании тех или иных событий. К сожалению, в летописи искажения имен встречаются довольно часто. О причинах того будем говорить в той части, где делаются обобщения и выводы. Сейчас же скажем, что грешили этим не только древние летописцы, но и современные переводчики. Например, в тексте летописи читается имя Свенделъ, а в переводе дается Свенелъд. Для тех, кто не имеет возможности или желания заглянуть в оригинал, появляется повод искать аналогии, проводить исторические параллели и проч. В данном случае в выборке ограничимся двумя именами – Олег и Ольга.

Лист 167об. Последнее предложение на этом листе: «Конечное же, отвержеся Христа и бысть бесурме… (продолжение на следующем листе) нин, вступив в прелесть пророка Ахмеда».

9. Возможные смысловые нестыковки текста на листах и между листами. Лаврентьевская летопись неоднократно меняла своих хозяев, места хранения. До нас дошла не с полным набором листов. Было бы трудно ожидать обратного после стольких веков забвения, неожиданного интереса, пристального общественного внимания, подобострастных исследований. Вполне можно было бы ожидать еще больших утрат листов, или засаленных от частого прочтения мест на листах, или расплывшихся чернил от некомфортного хранения по сравнению с сегодняшними условиями. Подозревать такое позволяет состояние некоторых листов, например 1,2,4. Но даже на них практически весь текст читаем. Остальные, с небольшими помарками, техническими погрешностями пергамена, не особо затрудняют зрение. Даже, наоборот, кроме одного очевидного места, видно, насколько текст логически связан по годам, событийно. Складывается впечатление, будто летопись создавалась в короткий промежуток времени, как об этом, собственно, и заявляет Лаврентий на последнем листе, одним человеком (или двумя, так как написана двумя почерками или тремя, потому что особо выделяются листы 157, 161, 167) и представляет цельный манускрипт. Однако на самом деле в тексте, особенно между листами, смысловые нестыковки встречаются. Их сложно выделить, впрочем, как сложно и понять: почему после пропущенных строк на одном листе в дальнейшем тексте «незаметно потери бойца», то есть текст предыдущей страницы, где есть много пропущенных строк, совпадает по смыслу с текстом следующего листа. Задача в этой части выборки – выделить подобные места или хотя бы часть из них.