Читать онлайн «История Древней Греции в биографиях». Страница 63

Они уже пробыли 4–5 дней на острове, когда явились Бразид и Алкид с 53 кораблями. Народ, увидев, что они с враждебными намерениями подъезжают к городу, пришел в сильное замешательство, опасаясь не только внешних, но и домашних врагов. С поспешностью керкиряне вооружили 60 кораблей и вопреки совету афинян, по мере того как корабли наполнялись войском, поодиночке пускали их против неприятеля. Когда корабли с разбросанным строем приближались к неприятелю, два из них тотчас перешли к нему, а на других экипаж вступил в борьбу между собой, так что произошло сильное смятение. Бразид выставил 20 кораблей против керкирян, а остальные 35 против 12 афинских трирем.

Керкиряне были разбиты, но афиняне оборонялись храбро, хотя на помощь против них пришли еще многие из кораблей, выставленных против керкирян. Бразид хотел тотчас после победы напасть на город, находившийся в смятении, но не мог уговорить к этому боязливого Алкида. Пелопоннесский флот, опустошив на следующий день самую южную часть города, отправился обратно и на пути домой счастливо, незамеченным, прошел мимо плывшего к острову афинского флота из 60 кораблей.

Лишь только керкиряне узнали об удалении неприятельского флота и прибытии афинских кораблей под предводительством Эвримедонта, как отправились к храму Геры, куда при появлении пелопоннесского флота были перевезены с небольшого острова вышеозначенные 400 человек, и уговорили 50 из них оставить храм и подвергнуться судебному следствию все они были приговорены к смерти. Прочие беглецы, остававшиеся в храме, увидев это, решились кончить жизнь самоубийством, умерщвляя один другого на дворе храма, некоторые повесились на деревьях, другие убивали себя, как могли. В продолжение семи дней, которые Эвримедонт провел в Керкире, народ без пощады и самым гнусным образом истреблял всех своих врагов, какие попадались ему в руки; кредиторов убивали их должники; детей умерщвляли их отцы; некоторые были заложены камнями в храме Вакха и должны были там погибнуть. До таких жестокостей довели политические раздоры, и они тем более бросались в глаза эллинам того времени, что это был первый пример подобного рода. В последующее же время войны, когда почти в каждом городе граждане разделились на партии, аристократическую и демократическую, — из которых одна действовала на стороне пелопоннесцев, другая была предана афинянам, — такая ожесточенная борьба и дикая злоба стали делом обыкновенным.

И в Керкире борьба еще не совсем утихла. Около 500 беглецов овладели одним укреплением на противолежащем материке и оттуда так опустошали остров, делая набеги, что в городе возник голод. Затем они с отрядом наемников, всего до 600 человек, переправились на остров и укрепились на горе Истона, предав пламени предварительно свои корабли, чтобы уничтожить надежду на отступление. Из своего укрепления беглецы причиняли городу большой вред и господствовали над долиной до лета 425 года. Но когда в это время флот Эвримедонта, привезший Демосфена в Пилос, на пути в Сицилию пристал к Керкире, афиняне вместе с керкирянами напали на окопы беглецов и овладели ими. Беглецы сдались афинянам, чтобы их судили в Афинах, и были теперь помещены на остров Птихии. Было постановлено условие, что если кто-нибудь из них сделает попытку бежать, то договор будет считаться уничтоженным и пленные будут выданы керкирянам. Тогда предводители народной партии в Керкире, чтобы захватить врагов в свои руки, придумали следующую хитрость. Тайно они послали к находившимся на острове Птихия некоторых из близких друзей их, чтобы они дружески советовали им бежать, так как афинский полководец хочет будто бы выдать их керкирскому народу. Они обещали держать в готовности судно для этой цели. Когда же пленные дозволили склонить себя к бегству и были пойманы, их всех выдали керкирянам. Они заперли их в большое здание, выводили оттуда по 20 человек и заставляли их, связанных друг с другом, проходить между двух рядов войска, одетого в панцири, которое кололо и секло их, пока они не падали мертвыми на землю; возле них шли люди с бичами, погоняя замедлявших. Таким образом, выведено было и убито около 60 человек, прежде чем остальные находившиеся в здании заметили что-нибудь. Но когда они узнали, что происходит, они не хотели более выходить из здания и объявили, что никого не впустят. Керкиряне считали неблагоразумным пробиваться через двери, но влезли на крышу, разобрали ее и бросали несчастным на голову кирпичи и осыпали их стрелами. Так погибли многие, другие умертвили сами себя, вонзая себе в сердце пущенные стрелы, или у кроватей, стоявших там, душили себя веревками и петлями, свитыми из собственного платья. Ночная тень мало-помалу распространилась над этой сценой мучений; на следующий день все лежали мертвыми на полу. Керкиряне свалили трупы на телеги и повезли к городу. Так кончилось междоусобие на Керкире.

Возвратимся к Бразиду. Оправившись от своих ран, полученных при Пилосе, он начертал для своего стесненного отечества совершенно новый военный план. Спарта в последнее время вела только оборонительную войну и со времени занятия афинянами Пилоса и Киферы находилась как бы в осадном положении. Было необходимо снова возбудить упавшее мужество, предпринять наступление, прорвать ограду, которой афиняне окружили Пелопоннес, и перенести войну в другое место. Бразид составил план напасть на афинян в их колониях и, овладев ими, отнять у неприятеля источник средств для войны. Он вызвался отправиться во Фракию и склонить к отпадению от афинян греческие города на фракийском берегу, с неохотой подчинявшиеся им. Так как города на Халкидике вызвались принять на свой счет содержание наемных войск, и Бразид требовал от Спарты только 700 вооруженных мотов, то спартанское правительство согласилось на его предложение. Наняв в северном Пелопоннесе на фракийские деньги войска и обезопасив Мегару от нападения Демосфена, он в 424 году поспешно двинулся чрез Виотию и Фессалию в Халкидику и еще в этом году разумными представлениями склонил города Аканф и Стагиру к отпадению от Афин, к союзу с лакедемонянами и халкидскими городами. Для спартанца, говорит Фукидид, Бразид был искусным оратором и умел с самой лучшей стороны представить городам их выгоды; но особенно он расположил их к этому уверением, что спартанское правительство обязалось клятвой оставить полную свободу союзникам, которых он привлечет на сторону Спарты.

Во время зимы, в суровую пору года, двинулся он против афинской колонии Амфиполь, в которой также часть населения была за него. Но афинская партия, Под предводительством афинского полководца Евкла, мужественно защищала город и надеялась, что он будет освобожден от осады Фукидидом — знаменитым историком, который с семью кораблями стоял у Фазоса и был уже приглашен осажденными прийти на помощь.

Фукидид тотчас же вышел в море, чтобы, если возможно, вовремя достигнуть Амфиполя. Бразид, услыхав о его приближении, предложил жителям города столь благоприятные условия, что они передали ему город. В тот же день к вечеру прибыл и Фукидид в Иион, главную гавань Амфиполя, но было уже поздно, и он мог только обезопасить Иион от нападения Бразида. В Афинах его подвергли ответственности за утрату важного Амфиполя и неистовый Клеон стал обвинять его в измене. Хотя Фукидид был совершенно невиновен, но, как человек богатый и знатный, он не был безопасен от осуждения перед капризным, враждебно настроенным против всех выдающихся личностей народом и поэтому уклонился от суда бегством, Двадцать лет прожил он в изгнании, доставившем ему досуг и самый удобный случай к составлению исторического сочинения о Пелопоннесской войне. Лишь в 403 году возвратился он в Афины и вскоре после того умер, как говорят, насильственной смертью.

Так как Бразид более молвой о своей умеренности и бескорыстии, чем силой, один за другим склонял на свою строну фракийские города, союзные афинянам, то афиняне опасались утратить всю свою силу на севере и потому начали мирные переговоры со Спартой, где правительственная партия, из зависти к блестящим успехам Бразида и ради своих знатных пленников в Афинах, точно так же была расположена к миру. В марте 423 года было заключено перемирие на год. Но через два дня после этого, прежде чем во Фракии что-нибудь узнали о перемирии, Скиона на полуострове Паллена отпала от Афин и с восторгом приняла Бразида в свои стены. Афиняне требовали город обратно, а Бразид отказывал в этом, и спартанцы хотели предоставить дело решению суда; тогда афиняне, по совету Клеона, решились употребить силу и отправили Никия и Никострата со значительным войском для продолжения войны во Фракию. Они долго осаждали без успеха Скиону; Клеону казалось это слишком медленным, и он устроил так, что его самого послали с другим войском во Фракию (весной 422). Со времени взятия спартанцев на Сфактерии он считал себя великим полководцем и надеялся во Фракии так же скоро покончить дело. Он взял приступом Торону и Галепс, но затем оставался спокойным в Иионе, ожидая подкрепления; между тем Бразид расположился лагерем против него на высотах при Амфиполе, откуда он мог наблюдать за движениями Клеона.