Читать онлайн «Секреты польской политики: Сборник документов». Страница 36

Инициатива приглашения г-на Мунтерса в Москву исходила от Литвинова, причем приглашение было передано через советского посла в Риге. В качестве аргумента было выдвинуто то обстоятельство, что из Прибалтийских государств только латвийский министр иностранных дел до настоящего времени не был с официальным визитом в Москве, в то время как другие прибалтийские министры иностранных дел уже нанесли визиты в Москву: г-н Мунтерс, действительно, был в Москве несколько лет тому назад вместе с торговой латвийской делегацией, но тогда он не был даже председателем этой делегации, а тем более министром иностранных дел. Для Литвинова цель визита г-на Мунтерса сводилась, по существу, к вопросу о получении обещаний относительно того, что Латвия не станет германским плацдармом и не станет для Германии орудием в ее антисоветской политике.

Тактически Литвинов благодаря визиту г-на Мунтерса, являющемуся своего рода дополнением визита Холсти, с одной стороны, достигает того, что вызывает впечатление активности советской политики в Европе, и в особенности в Прибалтике. С другой стороны, все визиты, которые в недалеком будущем состоятся в Москве, как-то: г-на Мунтерса, Сандлера, Рюштю Араса, — ослабляют — как среди собственной общественности, так и заграницей — впечатление неопровержимого факта политической изоляции, в которой в последнее время находится Советский Союз.

Насколько г-н Литвинов заинтересован в данный момент в улучшении отношений с Прибалтийскими государствами, а, быть может, даже в создании видимости некоторой сердечности между ними и Советским Союзом, об этом свидетельствуют шаги, предпринятые советским послом в Таллине с целью склонить эстонского министра иностранных дел приехать в Москву. Советский посол, получив ответ, что г-н Литвинов до настоящего времени еще не ответил на визит в Москву г-на Сельямаа, был вынужден отказаться от своего предложения.

Как меня в дальнейшем информировало здешнее эстонское посольство, г-н Литвинов якобы еще в течение текущего года соберется с ответными визитами в Прибалтийские страны, причем он или сразу поедет в Ригу, Таллин и Гельсингфорс, или же первоначально ограничится Ковно, Ригой и Таллином, а визит в Гельсингфорс нанесет по пути в Осло и Стокгольм.

Вместе с латвийским министром иностранных дел приглашение получила также г-жа Мунтерс, причем в настоящее время еще неизвестно, приедет ли она в Москву.

Поверенный в делах

д-р Тадеуш Янковский.

Посылается: министру иностранных дел — 3 экз.,

директору Кобылянскому — 4 экз.,

МИД П.Ш. — 1 экз.

Верно: НАЧ. 4 СЕКТОРА 7 ОТДЕЛА ГУГБ НКВД

КАПИТАН ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ (Фурман)

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

7-м отделом ГУГБ НКВД получен из Варшавы следующий документальный материал:

Документально

Перевод с польского

Польское посольство

в Эстонии.

№ 3-эс-10 10 мая 1937

Секретно

Г-ну министру иностранных дел

в Варшаве.

Во исполнение инструкции, данной мне лично г-ном министром в конце конференции руководителей наших дипломатических представительств в Прибалтике, честь имею препроводить к сведению г-на министра следующие замечания и наблюдения, касающиеся эстонского участка Прибалтики. В моем изложении я постараюсь по возможности придерживаться того же порядка, в котором эти проблемы были затронуты г-ном министром.

1. Проблема сохранения мира и разница в международном положении в 1914 году и теперь.

В Эстонии, в особенности в моменты обострения международного положения (как, например, обострение англо-итальянских отношений во время абиссинской войны, оккупация германскими войсками демилитаризованной зоны, сведения о высадке германских войск в Испанском Марокко и т. д.), раздаются голоса, сравнивающие нынешнее положение с 1914 годом. Такие голоса бывают довольно многочисленны, причем они неоднократно исходят от серьезных лиц, даже некоторых членов правительства, видных политических деятелей, сановников и представителей хозяйственных кругов. Причем характерно то, что большинство этих лиц, в особенности если дело касается кругов либеральной интеллигенции, склонно переоценивать опасность, угрожающую с запада (Германия) и недооценивать опасность с востока (СССР). На это влияет много моментов. К важнейшим из них я отнес бы возникшее в свое время на социальной базе недоверие к немцам, а также либеральное мировоззрение значительной части здешней интеллигенции, которая иногда, быть может, даже подсознательно, охотнее мирится с якобы социалистическим режимом восточного соседа, чем со всем тем, что в этих кругах принято называть «фашизмом». Однако эту точку зрения не разделяют руководящие и, тем самым, лучше всего ориентирующиеся в международном положении эстонские правительственные круги. Президент Пятс, генерал Лайдонер, умерший министр Сельямаа, министр Акель, начальник Генштаба ген. Бек и даже много лиц из кругов профессиональной интеллигенции, с которыми мне неоднократно приходилось беседовать, ясно отдают себе отчет во многих переменах, происшедших в результате мировой войны и последнего послевоенного периода. Но я должен признаться, что, кроме одной беседы с ген. Лайдонером, я ни разу не встретился с так ясно и точно сформулированной точкой зрения на этот вопрос, как в докладе г-на министра на конференции. Это объясняется, между прочим, хотя бы так, что мои собеседники, не исключая ген. Лай-донера, рассматривали проблему опасности вооруженного конфликта прежде всего с узко прибалтийской точки зрения.

Однако и во всех этих высказываниях всегда преобладали одни и те же два аргумента, говорящие за то, что нынешняя ситуация отличается от ситуации последних нескольких лет, предшествовавших войне. Первый аргумент (ген. Лайдонер, ген. Бек) — это то, что мир еще не готов к войне несмотря на все громадные вооружения, второй («гражданские» политики) — что до тех пор, пока живет и управляет поколение, которое помнит мировую войну, оно, несмотря на противоположную видимость, не допустит так легко до нового конфликта. В настоящее время начинают выдвигать новый аргумент, которым является довооружение Англии. Этот аргумент действует, пожалуй, сильнее всего и проникает даже к тем, которые были наибольшими пессимистами и утверждали, что мы «живем в начале 1914 года».

2. Большая опасность конфликтов на базе столкновения влияний великих держав, чем на базе непосредственных отношений, вопроса границ и т. п.

Послевоенный мир, не исключая даже некоторых виднейших политиков, в особенности в первые годы этого периода, привык усматривать ряд опасностей именно в проблеме послевоенных границ (Поморье, окружение Венгрии, Бессарабия и т. д.). В настоящее время большинство этих людей (я думаю, между прочим, что это относится не только к Эстонии) отдает себе отчет в том, что эта опасность отошла как бы на второй план и что возникла новая — на почве «борьбы за влияния» (Средиземное море, Испания и т. д.). Однако люди неохотно расстаются с раз усвоенными взглядами, и поэтому мне и теперь неоднократно приходится сталкиваться с опасениями, высказываемыми нашими лучшими друзьями, например, относительно Поморья. Однако эти голоса становятся все реже и слабее, и этих людей все легче переубедить. Несмотря на это более широкие круги и даже многие здешние политики, кроме высшей правительственной и военной верхушки, хотя и видят эти перемены, однако еще недостаточно ясно отдают себе отчет в положении и не умеют извлечь соответствующих выводов.

3. Отношение к Лиге Наций.

Это отношение, основанное первоначально на умственных и идейных предпосылках, усматривающих в Лиге Наций не только всемогущественного гаранта, но и в случае чего и источник помощи в тяжелых финансовых и других затруднениях, стало со временем, в особенности у широких кругов либеральной интеллигенции, чисто эмоциональным отношением. Оно усматривает именно в том, что стало со временем слабой стороной Лиги Наций, т. е. в ее универсализме, идеал объединения на равных правах малых государств с крупными. Однако это отношение подверглось, — и я думаю, что не ошибусь, если скажу, что продолжает подвергаться, — значительным изменениям. Произошло сильное разочарование. Правда, по-прежнему провозглашается верность идеям и принципам Лиги Наций как в официальных, так и в неофициальных постановлениях, по-прежнему продолжают прозябать разные общества и кружки друзей Лиги Наций и т. п., но это происходит как бы «автоматически», так как новые концепции и методы обеспечения существования «маленьких» государств еще недостаточно проникли в сознание широких кругов. По всей вероятности, здесь были бы рады и сделали бы все от них зависящее в рамках своих скромных возможностей для того, чтобы опять поднять авторитет Лиги Наций, однако абиссинский вопрос нанес очень серьезный удар прежней вере и значению этого международного учреждения. Был даже период (зимой 1935-36 г., при жизни министра Сельямаа), когда Эстония, сознавая недостаточность и проблематичность так называемой Балтийской Антанты, а с другой стороны, переживая серьезный кризис веры в эффективность гарантий, вытекающих из участия в Лиге Наций, хотела отбросить пассивность своей внешней политики и искала разных концепций, которые могли бы заменить ей веру в Лигу Наций. Это было в период некоторой актуальности Восточного пакта и ее отрицательного отношения к этому пакту. Часть эстонской общественности упрекала политику министра Сельямаа в том, что она, возражая против Восточного пакта, не выдвигая и не проводя концепции нейтрализации Прибалтийских государств и т. д., завязла в пассивности и отрицании. Тогда ген. Лайдонер — это мне известно от него самого — сказал на секретном съезде эстонских послов, аккредитованных в западных и Прибалтийских странах, что не следует искать искусственных и нереальных концепций для обеспечения безопасности Прибалтийских стран, так как эту безопасность следует искать в едином общем фронте от Прибалтики до Польши включительно, и что поэтому следует оказать как можно больший нажим на Литву для того, чтобы этот фронт мог стать чем-то реальным. Вскоре он высказал это публично в своей речи по случаю нашего праздника 3-го мая 1936 г. Между прочим, тот же лейтмотив был повторен в речи ген. Лайдонера по случаю того же нашего национального праздника в этом году. Резюмируя, следует констатировать, что не только в правительственных кругах, но и в самых широких слоях населения ясно отдают себе отчет во все ослабевающем значении Лиги Наций как элемента международной гарантии мира, но не знают, чем ее заменить.