Читать онлайн «Забытый фашизм: Ионеско, Элиаде, Чоран». Страница 48

В своих научных изысканиях Элиаде никогда не упускал из вида политические цели и задачи. Например, отмечая, что легенда о мастере Маноле получила распространение в разных вариантах повсеместно на юго-востоке Европы, он немедленно добавлял, что лишь в Румынии она достигла «совершенства». Крайне патриотично! Таким образом, стремление подчеркнуть особый вклад его страны в развитие континента, настойчивые выступления в пользу возврата к истокам духовной самобытности были характерны для его научной деятельности в той же степени, как и для деятельности политической. Этим объяснялся его интерес к над- и протоисторическому. В его докторской диссертации, завершенной в 1933 г. и посвященной йоге, он доказывал, во-первых, что йога была порождена не ведической, а иной, более древней духовной традицией. Во-вторых, эта последняя являлась полным аналогом самобытной дорийской традиции румынской культуры (культу бога Залмоксиса). Иными словами, пред- (прото) истории, богатству крестьянского фольклора, в котором, как настаивал Элиаде, выражаются «духовность и тайная история нашей нации»[440]. Эти идеи вторили тем концепциям, которые он постоянно излагал в своих политически ангажированных писаниях. Какая же роль, по его мнению, отводилась в этой конструкции христианству? Элиаде считал, что христианство в восточной форме как раз «впитало» народные культы и архаические схемы, источником которых являлся крайне древний космогонический миф. Цель подобного построения совершенно очевидна в контексте той идеологической поддержки, которую он оказывал Легионерскому движению. Эта цель — доказать, что румынское христианство (он называет его также космическим, примитивным или аграрным и противопоставляет «историческому» иудео-христианству) представляет собой наиболее самобытную, органическую и универсальную религиозную форму[441].

В предисловии к первому тому «Истории верований и религиозных идей» Элиаде уточняет, что в этой книге в основном содержится изложение его лекций по истории религии, прочитанных в Бухарестском университете в 1934—1938 годах. Значительное место в ней отводилось обоснованию следующего тезиса: пророки Израиля попытались нанести смертельный удар традиционным формам названной «космической религии». Остановимся на мгновение на этом пункте — на скрещении эпох. Предисловие, о котором идет речь, датировано 1975 г. Это означает, что Мирча Элиаде, знаменитость, профессор Чикагского университета, открыто признает, что исповедует те же самые идеи, которые разрабатывал в 1934—1938 годах. В те самые времена, когда он писал статьи, воспевавшие Кодряну и Железную гвардию. В «Истории верований» Элиаде отмечал: «...никогда со времен Изгнания космическая религиозность не подвергалась такой страшной атаке». Кроме того, он подчеркивал «критическое отношение к человеческим жертвоприношениям» и значимость «духовного возрождения индивидуума» (выражение, постоянно применявшееся в 1936—1937 годах для обозначения нового человека)[442]. Что здесь хотел показать Элиаде? Цель его исследования — раскопать (exhumer) некую фантастическую исходную форму христианства, так сказать, очищенную от всех следов иудаизма[443]. И в 1975 г. Элиаде продолжал подчеркивать, что христианская доктрина эволюционировала в направлении иудео-христианства; тем самым он выдвигал тезис, снова полностью (в который раз!) совпадавший с основной темой «народной» (völkisch) теории. По Элиаде, отмеченная эволюция, к счастью, не затронула крестьянство, в своем святом невежестве сохранившее верность столь дорогому для него космическому христианству. Легионерская аристократия в определенной мере явилась наследницей этих великих предков. Историк изложил эту идею еще в 1937 г. в «Buna Vestire» в связи с празднованием десятилетия Железной гвардии: «Ни одна революция не способствовала в такой мере возрождению восточного христианства, как легионерская революция»[444].

Стремление очистить христианство от еврейского влияния, воссоздать его в «доеврейском» варианте полностью соответствовало программе национального очищения и духовной революции, которую активно поддерживал Элиаде. Важно представлять себе общий политико-идеологический контекст, в который встраивались его научные построения: подход Элиаде представлял собой не что иное, как академичное изложение того плана, который в гораздо более тривиальном и грубом виде сформулировал Кодряну. Избранный депутатом в 1931 г., Кодряну тут же со всей откровенностью заявил: «Возникновение еврейского присутствия на нашей земле стало провозвестником смерти румынского народа; если численность евреев начнет возрастать, для нас это будет смертельно... Когда необходимо выбрать между смертью моего народа и смертью вора, я предпочитаю выбрать смерть вора, и я полагаю, что лучше выполню свой христианский долг, если не дам вору разорить и разрушить мою страну»[445]. Как будет показано ниже, Элиаде не только в научных исследованиях, но и в политических статьях, затрагивая еврейскую тему, говорил о необходимости «вывода токсических веществ из организма»[446].

Призыв к восстановлению того, что Элиаде называет еще «румынской клеточкой»[447], звучит и в предисловии к уже называвшейся выше работе «Вавилонские алхимия и космология». Она написана в 1937 г., в период активной деятельности в поддержку Легионерского движения. В ней явно ощущается потребность автора ответить на все упреки (впрочем, скорее мягкие, чем враждебные)[448] в отходе от «дела» и погружении в научные труды. Имеются в виду «Йога» (1934) и «Азиатская алхимия» (1936). Историк энергично защищается, с силой настаивая на своей «органической принадлежности» к современному моменту развития румынской духовности[449]. Он доказывает эту принадлежность весьма пространно — всеми своими легионерскими опусами, написанными практически одновременно с этой книгой. Элиаде задается вопросом: «Какие проблемы сегодня главные?» — и отвечает: это «самобытность», т. е. «сопротивление этнических элементов различным формам иностранной культуры». Сопротивление и даже вооруженное восстание против «унификаторских форм, привнесенных извне», — настаивает он несколькими строками ниже[450]. Его работа, где демонстрируется «медленное выветривание духовных форм, насаждавшихся индо-европейскими захватчиками», прекрасно служит этой цели.

Тем самым Элиаде выражает свое согласие с духом времени, который в те времена в Европе, в противовес историзму, заключался в возрождении страстного интереса к расе, архетипу, мифу, символу. В Германии этот интерес вылился в исследования, посвященные ариям. В другой работе того же периода Элиаде выражался в том же смысле: «Современный расизм и биологически связанные с ним проявления (нудизм, чистота крови, спорт как выражение силы) сочетаются с романтическим интересом к «примитивному человеку» (или, как сам он его называл, «человеку архаическому»[451]). В «Вавилонских алхимии и космологии» он продолжал: интерес к предыстории и внеистории усиливается. Разделяя этот интерес, он одобрял перемещение акцентов с истории на предысторию, со Средневековья к истокам. Это его радовало, поскольку, по мнению профессора-патриота, «в этой области наш народ богат»[452]. И именно это богатство стремится продемонстрировать Элиаде, поглощенный «благородной страстью» руманизма. В этой работе поразительно проявляется все тот же дух агрессии и соперничества, что и в его политических статьях того периода. То он как ученый объясняет своим соотечественникам, что «протоистория ставит нас (румын. — Авт.) в равное положение с германскими и романскими народами», — причем жаждет уточнить, что под «протоисторией» понимает «колыбель расы»[453]. То как активист Легионерского движения толкует его особую характеристику — руманизм, определяющий его отличия от немецкого нацизма и итальянского фашизма. Совершенная симметрия. Различаются только языковые коды.

На взгляд Элиаде, проблема Румынии заключается в том, что она не переживала ни славного Средневековья, ни Возрождения. Таким образом, она не вошла в число наций, которые «творили» европейскую историю. Однако Румыния обладает иным преимуществом: как спешит заявить Элиаде в «Вавилонских алхимии и космологии», ценности ее предыстории и протоистории равны аналогичным ценностям любой другой европейской страны; кроме того, румынский фольклор «неоспоримо превосходит фольклор всех других стран»[454]. Следовательно, нельзя упускать «уникальную возможность» поднять величие румынской нации. Элиаде занимается этим одновременно на двух фронтах: протоистории (исследования в направлении анализа коллективных форм жизни, доалфавитных способов восприятия) и истории (оказание поддержки Кодряну и усилия по приданию «духовности» идеологии Железной гвардии). Ведь что отличает нового легионерского человека? Это «безграничная уверенность в себе самом, в своем вожде, и еще — в великой судьбе своего народа», — разъясняет нам ученый[455].