Читать онлайн «Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть». Страница 100

Поэтому если оценивать западное христианство в 870 г., то было бы трудно не прийти к выводу, что давно установленные модели стали меняться, что имперская власть над церковью находилась в процессе замены властью епископа Рима или, по крайней мере, впервые получила достойный вызов. Путь был далек от завершения. Но поведение Карла Великого, использовавшего папскую власть в своих собственных целях, отразилось на последующих двух политических поколениях франкских церковников, особенно тех, кто хотел ускользнуть – даже если только в каком-то конкретном случае – от имперской/архиепископской власти, которая поддержала correctio. Нахождение внешней власти, к которой можно обратиться, когда вам не нравится решение, которое вы, вероятно, получите ближе к дому, – это общечеловеческое явление. Много лет назад я слушал удивительный доклад, в котором исследовался вопрос о том, как колониальные суды Британской Родезии оказались заваленными бракоразводными делами, инициированными женщинами, потому что те были склонны считать, что эти суды не настолько автоматически встают на сторону мужчин, как их местные деревенские суды. Когда такие апелляции делаются достаточно часто, действия отдельного человека могут относительно быстро изменить давно устоявшиеся модели власти. Папа Николай I – это последний епископ Римский, который вошел в историю с официальной приставкой к имени «великий», и это, как вы можете подумать, есть отражение его настойчивых усилий, направленных на то, чтобы поднять авторитет папской власти на совершенно новый уровень. Он мог заслуживать или не заслуживать этого эпитета: я далек от того, чтобы судить. Однако вот что совершенно ясно: несмотря на идеологические заигрывания, зашифрованные в Pseudo-Isidore, видимое возвышение Николаем I папской власти оказалось иллюзорным.

В январе 897 г. папа Стефан VII официально открыл синод в базилике Святого Иоанна Латеранского. От самого здания в настоящее время мало что осталось, так как изначально оно было построено во времена самого Константина, но современная постройка стоит на том же месте. Стефан созвал синод, чтобы рассмотреть дело своего предшественника – папы римского Формозы (891–896), который присутствовал на нем лично – в каком-то смысле. Формоза умер в апреле предыдущего года, и Стефан распорядился эксгумировать его разлагающийся труп, восемь месяцев находившийся в земле, облачить его в папские одежды и посадить на скамью подсудимых. Формозу обвиняли в том, что он нарушил канонический закон: в 891 г. он был переведен из своей епархии в Портусе и стал епископом Римским (пятнадцатый Никейский канон запрещал такие перемещения). Также его обвиняли в клятвопреступлении (в какой-то момент Формоза был смещен с поста епископа Портуса и дал клятву, что никогда больше не будет епископом) и выполнении обязанностей епископа, будучи мирянином (так как впоследствии он снова стал епископом Портуса, после того как дал клятву). Прежде всего Стефан обвинял Формозу в главном грехе – активном стремлении к должности папы римского вместо того, чтобы предоставить свершиться воле Божьей (именно такого обвинения отчаянно пытался избежать Карл Великий в 790-х гг.). Согласно одной версии, Стефан большую часть суда разглагольствовал над трупом своего предшественника на тему «Когда ты был епископом Портуса, почему ты столь амбициозно узурпировал Римскую епархию?»[306].

Защита Формозы была возложена на молодого дьякона и, по имеющимся данным, не слишком довольного этой ролью, который стоял за трупом и периодически безо всякого воодушевления бормотал, что он невиновен. Последовавшее затем внезапное изменение означает, что судебные записи, которые, вероятно, изначально велись, до нас не дошли, но мы все же знаем (удивляйтесь), что Формозу признали виновным. Занятие им папского трона было объявлено незаконным, его имя вычеркнули из документов, а все официальные постановления, изданные им в статусе папы римского, отменили. С трупа сняли папские одежды, три пальца на правой руке, которыми Формоза пользовался, когда раздавал благословения, отрезали, и после краткого пребывания на кладбище для чужестранцев, привязали груз к его телу и бросили в Тибр. Ничто из этого и отдаленно не соответствовало поведению, ожидаемому от человека, занимавшего папский престол, и даже в конце X в. (семейству Борджиа не удастся совершить ничего столь же скандального), так что, наверное, неудивительно, что сам папа Стефан долго не протянул. В августе того же года он был смещен со своей должности, а к концу того же месяца – мертв: его заставили молчать – задушили. Окончательный вердикт по этому делу вынес Всемогущий, так как в тот же год сильное землетрясение уничтожило место суда, как выразился один современник, «от алтаря до дверей».

Но если суд над Формозой – самый ненормальный случай за всю историю папства, это был не единичный момент вызывающе оскорбительного соперничества. В конце IX–X в. на смену великому искусству управлять церковными делами папы римского Николая I пришла череда ожесточенных усилий и борьбы в его епархии – лейтмотив истории папской власти более чем на сто лет. Нелепые выходки папы Стефана относятся к ее упадку – периоду, в течение которого не менее девяти разных людей занимали папский престол в 896–904 гг. Но период, охватывающий полтора века после смерти непосредственного преемника Николая I – Адриана II, был отмечен столь многими, часто насильственными, сменами папской власти, что становится просто невозможно привести последовательный список всех пап. Часто несколько кандидатов претендовали на этот пост одновременно. Впоследствии порядок восстановили путем разграничения между истинными папами и незаконными самозванцами, но этот иногда произвольный процесс не может скрыть того, что периодические волнения, сопряженные с насилием, были характерны для этого периода. Почти одна треть всех тех, кто занимал папский трон между 872 и 1012 гг., умерли при подозрительных обстоятельствах. И если не все их кончины задокументированы, то мы знаем почему, так как прекрасно понимаем, что происходило тогда. К удушению обвинителя Формозы мы можем добавить такие запоминающиеся моменты, как удушение Иоанна X (914–928) и увечье греческого самозваного папы Иоанна XVI (997–998), который сумел выжить после того, как ему выкололи глаза, отрезали нос, губы, язык и кисти рук. Все величие третьей четверти IX в. исчезло в кажущейся бесконечной собачьей грызне за власть в Римской епархии, начальный этап которой получил оскорбительный ярлык «порнократия» (власть шлюх) от Льютпранда Кремонского – того самого обозревателя, который описывает с такой ужасающей притягательностью суд над Формозой. Льютпранд был особенно обеспокоен влиянием, которое оказывали на порядок наследования папского престола представительницы династий местных римских аристократов в первой половине X в. Это они были теми шлюхами, которых он имел в виду. Но более тщательный анализ этого явления – краха папской власти наводит на мысль о том, что порнократия в более широком и менее зависимом от пола смысле прекрасно подходит в качестве ярлыка для всего этого периода[307].

Чтобы понять, что происходило, важно не давать себе искать ряд точек, которые, оглядываясь на прошлое, можно соединить линией, ведущей к папству, каким мы его знаем, и считать, что мы располагаем всей исторической информацией. Если применить этот подход к эре Каролингов, то быстро становится ясно, что даже во время важных периодов в IX в. политика пап римских всегда оставалась весьма спорной, со скрытой тенденцией к насилию. Это был ожесточенный бунт, поставивший под угрозу глаза и язык папы римского Льва III и давший Карлу Великому рычаг воздействия, нужный ему для осуществления своей коронации императором. Кроме того, Лев пережил второй, менее известный бунт к концу своего правления, а Карлу Великому пришлось в 790-х гг. несколько раз выступать в роли спасителя, так что в структурном смысле императоры-Каролинги действовали как реальный ограничитель насильственных внутренних размежеваний, которые всегда угрожали сорвать крышку политической жизни в республике Святого Петра. Например, папа Паскаль I (817–824) был настолько непопулярен среди определенных слоев римского населения, что люди не хотели, чтобы его захоронили в соборе Святого Петра. Чтобы удержать власть, ему также пришлось ослепить и обезглавить двух своих самых высокопоставленных чиновников – primicerius Теодора и nomenclator Льва. Последовавшее затем расследование, проведенное по наущению своего отца Лотарем (старшим сыном Людовика Благочестивого), назначенным императором, не усмотрело необходимости какого-либо вмешательства Каролингов в это дело, однако появился документ Constitutio Romana, который ввел согласованный набор процедур для избрания папы римского, включая период, пока император размышляет над предложенной кандидатурой и дает свое одобрение – это должно было минимизировать возможность будущего насилия во время выборов[308].