Читать онлайн «Очевидность и построение . Материалы для критики исторической догматики». Страница 60

Хотя движущая сила этого движения показывала себя, пожалуй, фактически из инстинктивной злости человеческой природы, которая не просто оттачивалась столетиями из свойств тела, а возникала как коктейль из глупости, эгоизма и силы прославления, то все же в университетах быстро появились молодые интеллектуалы, которые эту архаичную силу претворили в план. Интерес восходящей буржуазии был в том, чтобы, с одной стороны, исключить иудейскую конкуренцию, а с другой стороны, чтобы быть защищенными перед вспышками рабочих (работодателей), при этом приписывается полностью искуственно. Это происходит от того, что государство и народ ставятся в центральную точку и что всему дается научно-объективная окраска. Таким образом, пишет, например, Йенс Йессен во введении к «Grundlage der Volkswirtschaft» («Основы национальной экономики») (Гамбург в 1937), что национальный социализм «в борьбе науки за правду идет не только вровень с ней, но ее опережает. Нужно будет подчеркнуть, что национал-социализм ... отстоит любую научную критику» (Jessen 18).

Доктор доктор Йенс Йенсен мог после (крушения и) освобождения Германии продолжать карьеру как экономист. Так же, как и доктор Мюллер-Армак, который в течение пятидесятых лет создавал понятие социальной рыночной экономики как государственной. Мюллер-Армак публиковался как частный доцент уже тридцатые годы. Тогда он пытался, как участник партии НСДАП, естественно, поддержать фашизм и попытался дать рациональный слух для желаний среднего слоя населения:

«Кто это время сознательно переживет, не сможет лишиться ощущения, что стоит в начале новой исторической эпохи. Измененная разновидность политического движения и экономической политики, отражение всех активных статей в балансе политического сознания означает... лишь подготовку для выполнения изменения государственной жизни и форм культуры». (7)

«Движение радикально и (исходит—ВП) все же от внутренней уравновешенности. (...) Оно революционно, но удар приходится с другой стороны, о которой прямо до сих пор договорились как о возможности революции. Оно является (как удачно выразился Фрейер): революцией справа. (...) Это движение, которое видит в марксизме заклятого врага, базируется на социалистической мысли в именах и программе. Марксизм и социализм будут как элементарные противоположности»[203][203].

«Оно перебороло либеральную демократию и однозначно самовыражается как прежнее государство для права народа, собственности и частной экономической инициативы. Где лежит единство для этого перекрывающего фронта? В национальности? Определенно! Все же это понятие нации .. не трудно определить (...) Продвижение вперед фашистских движений в Европе тогда вообще указывает на то, что речь идет при этом также об общем умственном (духовном) движении. (...) В начале движения поверили, что оно как движение может защемить средние слои. Тем не менее ... будущий подъем политического типа, происходящего из самых различных слоев указывает, ... что новый порядок будет очевидным»(7/8).

Вероятно, думает он с этим «новым порядком», что будет возможен подъем также для рабочих и крестьян на новый средний слой, если они стоят твердо на национал-социалистических принципах и отличаются участием в НСДАП и СС. Мюллер-Армак заботится, во всяком случае, об интересах «арийских» средних слоев, чтобы сохранить интересы народа и нации тем, как он утверждает, национальный социализм внутренне преодолевает противоположности между «либерализмом и социализмом, индивидуализмом и колективизмом. Но прежде всего он позаботится о том, чтобы отказаться от явного антииудаизма. (Он еще до этого времени вступил в брак с иудейской женщиной). Для него имеет значение главенство политики, следовательно, государства. Экономическая политика этого государства должна относиться к динамике современной экономики и может включать свободную конкуренцию и свободную игру силу силами, если эта конкуренция не идет в ущерб (арийской) буржуазии (арийским гражданам).

Иудеи должны были находиться прежде всего в инновациях и современных областях экономики: кинотеатры, радиодело, торговля по пересылке, торговые дома. Современный универмаг считался поэтому в двадцатые и тридцатые годам сущностью «иудейской жажды наживы». Итак, если он критикует универсальный магазин как современное экономическоe устройство, то тогда он критикует теоретически это устройство, практически, тем не менее, иудейскую конкуренцию:

«В остальном экономическая рацинальность определенной формы предприятия не является последней формой, перед которой экономическая политика должна капитулировать. Это может быть очень хорошо, что такая форма как универсальный магазин (торговый дом) владеет настоящим экономическим перевесом, но эта выгода из-за совокупности невыгодных воздействий на социальную надстройку более чем уравнивается. Здесь также политические мероприятия против распространения этой формы предприятия могут не соответствовать внутреннему праву». (57).

Критика торговых домов проходит через всю экономическую литературу конца двадцатых и начала тридцатых годов. После того, как все торговые дома с помощью национально-социалистического государства, тем не менее, перешли в арийское владение, критика замолчала удивительно быстро.

Но иудеи, хотя или прямо они уже считались более не иудеями, оказались в трудной ситуации. Они были теперь более не 'malum necassarium' (неоходимым злом), как в XVII столетием, но как надоедливые конкуренты для восходящей немецкой буржуазии. Возможным образом очень мелкой (но во всяком случае в государстве и экономике очень могучей) частью этой (позднехристианской-неоязыческой) новой буржуазии, считали это при данных обстоятельствах уместным 'освободиться от политического и религиозного принуждения' и с ликвидацией прав собственности «экспериментировать» над свойствами промышленной жизни и современного массового уничтожения.

И таким образом должны был подтверждена оценка Талмуда: «Преподается: раввин Элиэзер говорит: Если бы они не считали нас необходимыми для торговли и перемещения, тогда должны бы были они нас избить намертво». (Pesachim 49 b, Талмуд, 213 (речь идет о вавилонском Талмуде, см.список лит.).

Эпилог

Существенной для нашей аргументации есть исправление тех догм подтвержденной иудаистики, что Мендельсон и другие современники пытались упразднить идиш. Мы в связи с этим даже переписвылись с Й.Шепсом, но нам не удалось его освободить от этого ошибочного учения и убедить в справедливости нашей концепции. Сврехподробная ситуация с предисловием к Мендельсону в главе об идише этой книгеи служит прежде всего цели корректировать эту догму. В результате редакцич получила на руки американскую книгу о Мендельсоне авторства Давида Соркина. Там эта догма рассматривается как преодоленная и мы еще оценили длинные примечания. (Далее перевод с английского—ВП).

«Понятие, что Мендельсон был против идиша, было изобретением следующей эры. Как возможное происхождение этой идеи смотри Леопольда Цунца (Leopold Zunz, Die Gottesdienstlichen Vortraege der Juden («Богослужебные лекции иудеев») (Berlin, 1832), 451). Предполагаемый «Анти-идишизм» Мендельсона является анахронизмом который не имеет отношения к Мендельсону, но имеет отношение к тем, кто ему апплодировал (адвокаты немецкого, гебрейского или других туземных) или атаковал его (адвокаты идиша). Например, часто цитируемый пассаж «Этот жаргон привнесен не одним за рамки общественной морали» («Zur Reform des Judeneides» («Для реформы иудеев» ), JubA (что это 7: 279) было вынесено вне контекста. Мендельсон сделал этот комментарий, когда обсуждал ревизию присяги, принимаемой иудеями, перед прусским судом. Он настаивал, чтобы присяга не была принята, так как она смешивала языки игривым и неподробным образом. (JubA 7:278, Klein to Mendelsohn). Мендельсон напряженно возражал, аргументируя, что присяга должны быть или на одном языке или на другом, то есть или на «чистом немецком» или на «чистом гебрейском»), или должна быть прочтена на обоих языках (JubA 7:279). Его возражение относительно этой присяге были такими, что, путем смешения языков делалось осмеяние самого себя. С этой точки зрения смотрите Вернер Вайнберг («Language Question Relating to the Moses Mendelsohn Pentateuch Translation» («Языковой вопрос относительно перевода Моисеем Мендельсоном пятикнижия»)), Hebrew Union College Annual LV (1984): 197-242, esp. 198-202 и далее. (Сноска 3 на странице 175 Давида Соркина (David Sorkin, Moses Mendelsohn and the Religious Enlightment («Моисей Мендельсон и религиозное просвещение»), UCP. Berkley. Los Angeles 1996).

Подписи к таблицам и обложка

Стр. 219 Ликийский

Представленный алфавит взят из приложения к Й. Завельберга для расшифровки ликийских смысловых языковых знаков. Образ письма известных греческих имен обнаруживает собственную орфографию, например (знаки).. Гарпагус, .... Апполонидас,... Сидариос.... Грпии,..... Даваза... Гекатомнас.. Можно этот способ письма производить от того времени, которое предшествует фиксации алфавита, мы находим другую орфографию в иберийских надписях на монетах, те же знаки, что и согласно Филлипсу позволяют продолжить (ueber das iberische Alphabet («о иберийском алфавите»), stzb. D. k. Akad. d. W. 1870, LXV, II).