Читать онлайн «Очевидность и построение . Материалы для критики исторической догматики». Страница 58

Зомбрат в другом месте почти эйфорически пишет то, что иудейство нужно было изобрести, если бы оно ещe не существовало, и в 1911 году он дает совсем нейтральную оценку иудейства. Только в 1934 он себе под впечатлением успеха народного движения и из боязни за свое кресло преподавателя позволяет себе быть очарованным тупым иррационализмом «немецкого социализма», во время которого он писал: «Итак, если указать главный недостаток устранения капитализма и потребность семени (Verlangsamung) технического и экономического прогресса, то мы ответим, что мы как раз там увидели бы одобрение» (Barkai, 92).

Но мы будем все же обязаннымми Зомбарту за несколько хороших указаний на историю экономики христиан и иудеев. Нас заинтересовывает он особенно идея рынка и конкуренции. Находит ли он в источниках ориентированных на конкуренцию коммерсантов, которые используют шансы, если манят «стимулы»? Совершенно наоборот: Вернер Зомбарт описывает враждебность конкуренции ранних новых времен христианского общества, как она была доминирующей до рубежа XIX столетия:

«Где вообще конкуренция не состоялась бы—и это был только случай вне границ страны—решается успех наиболее воинственными, не коммерческими способностями. Наоборот, внутри страны основательно исключена любая конкуренция отдельных хозяйств». (143)

Каждый умерший (по прибыли) был недопустим и был «не христианином». Божественной волей каждый человек и каждый субъект экономики присоединен к месту в сформировавшемся обществе и хозяйстве. Ориентированные на конкуренцию основы прибыли рассматриваются в качестве протеста против божественной воли и против закона классового общества. В этом статическом экономическом порядке иудеи, которые выразительно исключены, конечно же, из всех гильдий и цехов, являются настоящим чужеродным телом и действительной опасностью для монополистических христианских коммерсантов и ремесленников. И вот путем ценовой конкуренции, развитой логики и предусмотрительности иудеям удалось везде, где имет место недостаточная строгость против них, установить монополию в вопросе.

Наибольшие жалобы на иудеев относятся к ним как к конкурентам. Как пример из многих цитируются путевые записки валлаха (валийца) XVIII столетия. Он сообщает в протоколе (записках) о «просящих жалобах против торговли иудеев»:

«Они являются такими, говорят коммерсанты, которые портят всю торговлю, ставя низкие цены, и мы хотим быть в состоянии и принудить на другую цену для наших товаров получить другой сбыт, какой только бы возможен, следуя здесь за ними»(167). Или заявление торговцев шелком и одеждой 1635 года против «сверхподгоняющей» конкуренции иудеев: «Сверх того (иудейские) переулки, заканчивают (terminieren) город и гостинице или где их иначе находят удобство. Скрыто и открыто они ходят к солдатам, офицерам и начальникам, если они прибывают в города, навстречу целым переулком». (161) Едва ли можно этому верить, но эти ориентированные на конкуренцию отношения, которое сегодня указывается среди коммерсантов чаще всего как «умное», считалось ещe в протестантски реформированном христианском обществе как прездкерные, злобные (despektierlich) и типично «иудейские». И эти ориентированные на конкуренцию отношения не только рассматривались неохотно, но и просто запрещались.

В «Mayntzischen Policey Ordnung» («Майнский полицеский порядок»), законах города Майнц, Вернер Зомбарт находит запрещение конкуренции, которая так или иначе везде могла бы иметься. Это называется там: «.... что на высшие просьбы об удорожании товара имеет право лишь торговец; никто не должен к другим проникать или собственный так сильно вести так, что другие граждане из-за этого пойдут вниз». (145)

Итак, иудеи являются, с точки зрения потребителя средневековья и раннего нового времени (современности), лучшими участниками. Они являются более ориентиованными на конкуренцию, более динамичными и предусмотрительными, чем их христианские конкуренты. Такого мнения, придерживается, например, в 1762 году также венский придворный канцлер, который в очередной раз нуждается в деньгах и обращается с целью заема к португальским иудеям в Голландии. Это называется в венских документах: «Это есть рассудительно заключить с иудеями договор на военную поставку, (так как) .. ввелись бы более дешевые цены на поставку». (168)

***

Давайте попытаемся проверить теорию происхождения капитализма из ума(духа) иудейства в исторический реальности: то, что экономический подъем в Голландии должен быть соотнесен с иммиграцией сефардских иудеев, сегодня относительно бесспорно. Но почему значение Голландии снизилось, и как может быть объяснен подъем Англии?

То, что экономическое значение Голландии понижалось, в то время как Англия выросла, может иметь политическо-военное обоснование. Англия запретила импорт иностранных товаров неанглийского происхождения (навигационный акт) и вела (частично вместе с Францией) три морские войны против Голландии. В конце голландцы в отчаянии открыли собственные дамбы. Хотя официально иудеи были с 1290 года нелегальными (вся английская история до середины XV века, по мнению ряда исследвателей, сомнительна—ВП), все же много иудеев уже жило в Англии ко времени Елизаветы I, которые маскировали себя как португальскик коммерсанты и хранили католическую внешнюю форму. Личный врач королевы Елизаветы I был иудейским португальцем и португальский посол Антонио де Суза, который прослыл как кредитор самых значительных людей делового центра города, был скрытым иудеем. Также факт, что Шекспир вводил венецианского купца на сцену, указывает на то, что иудеи были общественной реальностью. (Прообразом для Шеллока должен был быть некий Родриго Лопез).

После пуританской революции 1649 революционеры пробовали победить иудеев. В парламент вносилось, например, ходатайство, чтобы христианский воскресный праздничный день был положен на иудейскую субботу, следовательно, чтобы праздность субботу (Sabbat) совместно с иудеями. И было сделано предложение образовать государственный совет по образцу синедриона из семьдесяти участников. Генерал-майор Томас Гаррисон, один из теснейших советников, предлагал Кромвелю[199][199] сделать закон Моисея составной частью английского права. Много пуританских членов правительства изобразили на знамени в то время как революционеры иудейского льва (Loewen von Juda). И иудейские финансисты, такие как Антонио Карвахал, участвовали в приобретении средств золота для долгого парламента. (Durant, S. 474, Bd. 12)

Пуританские революционеры знали, что им иммиграция сефардских иудеев была бы нужна, чтобы развивать их страну, но отечественные торговцы боялись конкуренции и защищали себя против официального разрешения для иудеев тем, что они оклеветали иудеев. Кромвель возражал: «Вы утверждаете, что иудеи являются самый низкими и наиболее достойными презрения среди народов. Как вы тогда серьезно можете опасаться, что этот презираемый народ в предпринимательской и кредитной деятельности и мог бы высшей рукой победить столь высокоблагородное и во всем мире столь высоко оцененное английское купечество» (Keller, 371).

В Гамбурге торговцы время от времени значительно процветали благодаря иудейским торговцам и поэтому вначале даже выразительно извлекали пользу от их оставлении на местах. Я цитирую Зомбарта: «В XVII веке растет значение иудеев в той степени, что их признается их необходимость для процветания Гамбурга. (...) В 1697 году гамбургское купечество направляет городскому совету.. безотлагательное ходатайство, (согласно которому иудеи должны были бы разогнаться), чтобы встретить их, чтобы избежать тяжелых повреждений для гамбургской торговли. В 1733 году называется это в экспертизе, которая находится при документах сената: «В обменном деле, торговле галантерейными товарами и в производстве определенных материалов иудеи являются «почти полными мастерами». Они имеют, «наше превосходство» (т.е «они нас превзошли»). Раннее не нужно было, чтобы беспокоить иудеев. Все же «они заметно возрастают в числе. Почти нет никакой части крупной коммерции, фабрики и предприятий ежедневного питания, куда они не сильно уже не вплелись. Они стали нам уже malum necessarium (необходимым злом—перевод с латыни)». В отрасли экономики, в которых они играли замечательную роль, можно было бы ещe назвать дело морских страховок». (23).

В то время как США становятся независимыми, французы избавляются от аристократии, и провинция Рейна модернизируется под давлением революционной армии Наполеона, старое прусское дворянство озлобляется вокруг старых привилегий: в 1810 году курфюсткое старое прусское дворянство жалобу против канцлера государства Гарденберга из-за введения принципов французские революции, вследствие чего «наше старая честная, бранденбургская Пруссия преобразовывается в современное государство иудеев» (Цит. Согласно Fr.Foster Geschischte der Befreiungkriege (Фр. Фостер, «История освободительных войн»), Берлин, 1861). Итак, экономическая современность понимается современниками совершенно определенно как государство иудеев. И рыцари имеют в первый раз даже успех. Венский конгресс в 1815 и следующая реставрация сохраняет дворянскому обществу Средней Европы старые привилегии, в то время как в Англии одновременно происходит промышленная революция. Затем она охватывает Германию только с 1850 года. Причем до 1870 года промышленная революция в Германии означает прежде всего капиталовложения в строительство железных дорог. Репарации, полученные Германией из Франции, значительно оживляют немецкую экономику в течение семидесятых лет, и в пределах короткого времени немецкая промышленная продукция—вопреки широко распространенной враждебности к технике со стороны немецкой общественной элиты—догоняет в количестве и качестве как североамериканскую, так и английскую. Ещe в 1876 Франц Рело[200][200] написал, что немецкие промышленные изделия по сравнению с американскими являются «дешевыми и плохими» (Klemm, 169). Но к наступлению нового столетия немецкое государство эту отсталость со всех точек зрения наверстало (и могло делать себе медленно подготовку к первой мировой войне). Это удивительно, что это чудо немецкой экономики бисмаркского времени нашло столь мало интереса в научной литературе и так и рассматривается скорее в качестве вещи само собой разумеющейся.