Читать онлайн «В поисках христиан и пряностей». Страница 103

75

Скала находится на Храмовой горе под мечетью «Купол скалы», мусульманским храмом, возведенным в конце VII века в результате успешной попытки превзойти религиозные здания прочих религий. Согласно учению иудеев, эта скала представляет собой Краеугольный Камень, из которого была создана земля, алтарь, на котором Авраам собирался принести в жертву своего сына, и место упокоения Ковчега Завета, хотя все три эти варианта вызывают споры. В 2000 году глава тогдашней оппозиции Израиля Ариэль Шарон прогулялся по Храмовой горе, что спровоцировало шестигодичную интифаду; так продолжают накапливаться религиозные слои Иерусалима.

В то время как мусульманские авторы преувеличивали число погибших, раздувая возмущение своих собратьев по вере, христианские авторы завышали то же число из гордости людей, творящих Божье дело. Фульхерий Шартрский, посетивший Иерусалим через пять месяцев после завоевания, писал, что почти 10 тысяч человек было убито в одном только «Храме Соломона»; мусульманский историк Али ибн аль-Атхир приводит цифру в 70 тысяч. Ни одну из них нельзя принимать буквально; фраза Раймунда Агильерского о крови, достигавшей поводьев лошадей, взята прямиком из Книги Откровений.

Анонимная «Геста франкорум» («Деяния франков»), цитируется по: Asbridge. First Crusade, 320.

Роберт Реймсский. Некоторые христианские фундаменталисты считают нынешний Израиль предшественником этого государства.

О впечатлении, которое производили на поле боя тамплиеры, см. анонимный рассказ некоего паломника, известный как «Tractatus de locis et statu sanctae terrae» («Трактат о местах и положении Святой Земли»), цитируется по: Helen Nicholson. The Knight Templar: A New History (Stroud, UK: Sutton, 2001), 67–68.

Тамплиерам не дозволялось владеть имуществом, и они приносили обет целомудрия. Каждый их шаг регулировал пугающе детальный устав, даже малейшие его нарушения означали год бичевания и принятия пищи с земли. В конечной своей редакции устав включал 686 статей. См.: Malcolm Barber. The New Knighthood: A History of the Order of the Temple (Cambridge: Cambridge University Press, 1994), 182, 219–221.

Ассасины были радикальный группой исмаилитов, недовольных неспособностью египетских Фатимидов навязать шиизм умме. Результатом их кампании террора явилась дискредитация всего шиитского движения. «Пролитие крови мусульманского [еретика], – писал один апологет ассасинов, – заслуживает большего одобрения, нежели убийство семидесяти греческих неверных». Цитируется по: Bernard Lewis. The Assassins: A Radical Sect in Islam (London: Weidenfeld & Nicolson, 1967), 48.

В битве при Мириокефале. Делу христианства не способствовал и тот факт, что шесть лет спустя император не вмешался, когда толпа озверевших православных вырезала тысячи живших в Константинополе католиков и протащила по улицам голову легата папы римского, привязав ее к хвосту собаки, – события, отчасти мотивировавшие хаос и беспорядки во время Четвертого крестового похода.

Слова Саладина были записаны его слугой и биографом Баха-ад-Дином, цитируется по: Francesco Gabrieli. Arab Historians of the Crusades (Berkeley: University of California Press, 1984), 101.

По беспощадным меркам своей эпохи Саладин был само великодушие. Пехотинцев продали в рабство, а дворян взяли в плен ради выкупа. Грозным рыцарям-монахам из орденов госпитальеров и тамплиеров повезло меньше. Среди своих врагов-мусульман они пользовались славой скорее дьяволов, чем людей; священнослужители выстроили их, чтобы обезглавливать по одному, а Саладин, по сообщению его секретаря Имада ад-Дина, взирал на это с радостью. См.: Barber. New Knighthood, 64.

В XI веке два брата, норманны Рожер и Роберт Гвискар (хитрец), вырвали Сицилию из рук ее правителей-мусульман, которые, в свою очередь, отобрали ее у Константинополя. Норманны были потомками викингов, и еще долгое время после того, как викинги приняли христианство, если где-то велась война, среди воюющих непременно оказывались и норманны. Однако странствующие воины быстро адаптировались к своему новому дому, и особенно их привлекла утонченная Сицилия. Управление ею было отдано в умелые руки меритократов из среды иудеев, мусульман и христиан, и религиозная свобода процветала. Мусульман-путешественников поражал теплый прием в христианском Палермо, где женщины ходили к мессе в восточном облаке шелковых одежд, разноцветных вуалей, носили золоченые туфли и украшали себя татуировками хной, и с еще большим удивлением мусульмане обнаруживали, что некоторые норманны довольно сносно говорят по-арабски.

Цитируется по: Stephen Howarth. The Knights Templar (New York: Atheneum, 1982), 223.

Речь идет о хане Угедее, третьем сыне и первом преемнике Чингисхана.

Цитируется по: Michael W. Dols. The Black Death in the Middle East (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1979), Если христиане видели в чуме божественное наказание за грехи человечества, мусульмане относились к эпидемии как исходящему от Бога предложению верным принять мученичество. Эта вера пошатнулась, хотя и не исчезла совсем, когда чума обрушилась на Мекку – невзирая на предсказание Мухаммеда, что ни одна болезнь не коснется ни ее, ни Медины.

Сведения о числе присутствовавших и их профессиях приведены в: Jerry Brotton. The Renaissance Bazaar: From the Silk Road to Michelangelo (Oxford: Oxford University Press, 2002), Констанцский собор, который проходил с 1414 по 1418 год и постановил, что все люди, включая самого папу римского, обязаны повиноваться его решениям, назначил Мартина V первым бесспорным за почти сто лет папой.

«Дома лежат в развалинах, церкви обрушились, целые кварталы заброшены, и город пребывает в запустении и угнетаем голодом и нищетой», – сетовал новый папа. Жители Рима, добавлял он, «бросали и незаконно прятали внутренности, кишки, головы, ступни, кости, кровь и кожу наряду с гнилым мясом и рыбой, отбросами, испражнениями и прочей вонючей и разлагающейся падалью на улицах… и посмели нагло и кощунственно узурпировать, разорять и приспосабливать под свое пользование улицы, переулки, пьяццы, общественные и частные места, как церковные, так и мирские». С самого начала новый Рим планировался с размахом, который бы символизировал и подчеркивал славу обновленной церкви; вера народа, по словам папы Николая V, будет «постоянно подтверждаться и повседневно подкрепляться величественными зданиями», которые «созданы словно бы рукой Господа». Eamon Duffy. Saints and Sinners: A History of the Popes, 3rd ed. (New Haven, CT: Yale University Press, 2006), 193; Brotton. Renaissance Bazaar, 106.

Цитируется по: Barbara Tuchman. A Distant Mirror: The Calamitous Fourteenth Century (New York: Knopf, 1978), 561.

В 1147 году несколько кораблей с английскими, шотландскими, фламандскими, немецкими и норманнскими рыцарями на борту, направлявшимися во Второй крестовый поход, зашли взять припасов в портовом городе Порту. Порту вырос вокруг старого римского форпоста Порт Кале, отвоеванного у берберов в IX веке; по мере того как расширялось крошечное государство, название Порт Кале преобразовалось в Португалию. Сказками о великолепных богатствах Лиссабона крестоносцев заманили усилить армию, осаждавшую город, и на протяжении четырех знойных месяцев они бомбардировали цитадель. Наконец англичане построили несколько осадных башен и, проломив стены, взялись усердно грабить. Весной 1189 года еще один отряд крестоносцев обрушился на Алграве, где вырезал шесть тысяч мусульман и подверг жестокой осаде Синиш. После окончательного завоевания Алграве в 1249 году Португалия стала первым европейским национальным государством с фиксированными границами.

Дуарте Галван «Хроника дома Афонсу Энрике». Цитируется по: Sanjay Subrahmanyam. The Career and Legend of Vasco da Gama (Cambridge: Cambridge University Press, 1997), 162.

Жуан I победил в битве при Альхубароте. Победа досталась ценой гибели или бегства в Испанию большей части старого дворянства, ставшего на сторону Кастилии. Жуан I конфисковал земли своих противников и создал новых дворян из числа своих сторонников.

После осады Лиссабона ряд английских рыцарей остался при Жуане. Один из них, Гилберт Гастингский, стал первым епископом Лиссабона. Английские солдаты сражались на стороне Жуана при Альхубароте, а год спустя после битвы Жуан подписал Виндзорский договор, увековечивавший между португальскими и английскими королями, «их наследниками и между подданными двух королевств нерушимый, вечный, прочный и истинный союз дружбы, помощи и единства». Этот договор – самый старый из сохранившихся между двумя европейскими странами. H.L. Livermote. A New History of Portugal, 2nd ed. (Cambridge: Cambridge University Press, 1976), 67.