Читать онлайн «Тысячелетие России. Тайны Рюрикова Дома». Страница 71

Все, что написано в этом отрывке крестоцеловальной грамоты, — ложь: Рюрик не вел свое происхождение от Римского кесаря; Рюрику «российское государство» даровано не было — он был лишь новгородским князем; Александр Невский не был прямым предком по мужской линии князей Шуйских; суздальский удел был отнят у Шуйских как раз «по неволе» великим князем Василием I Дмитриевичем, а окончательно присоединен к Московскому государству при Василии II Васильевиче, который оставил бывшим вотчинникам несколько сел и городок Шую в 60 верстах от Суздаля (откуда и фамилия).

Видно, князям Шуйским на роду было написано лгать без просыпу. Все началось еще с Василия Дмитриевича Кирдяпы и его брата Семена, которые во время нашествия Тохтамыша клялись москвичам (вольно или не вольно), что татары в случае сдачи города их пощадят — и обманули. Но царь Василий был среди Шуйских поистине царем лжецов. Василий Иванович, еще будучи боярином, возглавлял комиссию по расследованию смерти царевича Дмитрия Ивановича Угличского — и утверждал, что смерть царевича была ненасильственной. Позже он клялся, что Дмитрий Угличский действительно погиб в 1591 г. Еще через некоторое время он утверждал, что Лжедмитрий I есть сын Ивана IV Васильевича Грозного. А потом организовал убийство последнего, утверждая, что тот был самозванец.

После убийства Лжедмитрия I боярин Василий Иванович был «выкрикнут» на царствование московским людом (среди крикунов выделялись люди самого боярина и его родственников), а не избран всей землей. Кроме того, ни Василий Иванович, ни его родственники не были известны в Московском государстве своими воинскими подвигами или прочими деяниями на благо народа. Пытаясь умаслить «электорат», и прежде всего влиятельную боярскую верхушку, царь Василий дал уже упомянутую крестоцеловальную грамоту. Случай уникальный, так как со времени великого князя Ивана III Васильевича ни великие князья, ни цари ни в чем перед народом или отдельными гражданами не «клялись» (в смысле — не брали юридических обязательств об уважении прав и свобод своих граждан). В этой грамоте новоявленный царь — в пику кровавой вакханалии Ивана IV Васильевича Грозного — обязался не подвергать наказанию без суда и следствия; а в случае доказательства вины наказанию подлежал только виновный, но ни его родственники.

Однако народ, уже вкусив царской крови и почувствовав вольницу, на такие мелкие уступки, тем более касательные больше верхушки, не соблазнился.

О четырехлетнем царствовании Василия IV Ивановича написано немало, и нет нужды все пересказывать. Остановлюсь лишь на некоторых любопытных и малоизвестных фактах.

Царь Василий Иванович оказался не только закоренелым лжецом, но и первым финансовым махинатором. В то время существовало три монетных двора — в Москве, Пскове и Новгороде, которые должны были бить монету по одному образцу, но с добавочной буквой «М», «П» или «Н». Как было неоднократно указано, добыча своих серебряных руд к тому моменту не была налажена, потому монету били из серебряных европейских талеров, выменянных или выкупленных у европейских купцов. Монеты имели три номинала: копейка, деньга (1/2 копейки) и полушка (1/4 копейки). Из талера весом около 27 граммов выходило набить 36 копеек. Но «…изучение копеек 1608 года, чеканенных на Московском денежном дворе, показывает, что они стали чуть-чуть легче. Вместо весовой нормы, равной 0,68 грамма, копейка стала иметь вес 0,64 грамма… На глаз такое незначительное понижение веса определить невозможно».[127] Однако по рисунку, который стал чуть грубее, опытный глаз монетного мастера мог отличить «настоящую» копейку от «воровской». Понятно, что новому правительству Шуйского нужны были деньги, так как после переворота в казне денег обнаружено не было — вот и решили идти на «воровство». Это «облегченное» мошенничество, тем не менее, давало дополнительный доход около 9 процентов бюджета. Правда, поначалу Шуйский и К°, наверное, утешали себя, что когда Смутное время пройдет, облегченные копейки потихоньку изымут из оборота. Но не тут-то было! Страна взбунтовалась вся, подати не платились или просто не доходили до центра. Тогда Василий Иванович наладил (вернее — по его приказу наладили) на московском дворе новое производство: стали бить копейки весом 0,6 грамма, но при этом копейку маркировали буквой «П», и была она подделкой псковской копейки Бориса Годунова образца 1599 г.

Однако нужда в деньгах для выплаты жалованья войскам и чиновникам оставалась очень острой. Кроме собственно московских войск, Василий Шуйский решил нанять иноземцев в числе 5000 человек (3 тыс. пехоты и 2 тыс. конницы), для чего обратился к посредничеству шведского короля Карла IX. Ценой определенных уступок (обещанием отдать шведам Корельский уезд) Василий Шуйский смог заполучить иноземный наемнический корпус под командованием шведского генерала Якоба Делагарди. Но наемникам тоже нужно было платить — и платить немало: по договору московская казна должна была выплачивать наемникам 32 тыс. рублей ежемесячно (для сравнения: царская казна на момент занятия Лжедмитрием I московского престола оценивалась в 500 тысяч рублей (без ювелирных изделий), а после его смерти в 200 тысяч рублей).

Но царь Василий Иванович согласился платить наемникам такие деньжищи, ибо почему-то верил в купленную благонадежность. И тогда было решено начать чеканку золотых монет специально для расчетов с наемниками («давати служилым людям в наше жалованье, и немцом и всяким иноземцом в наем и на корм»). Некоторое количество золота в казне было, так как его раньше в денежном обороте не использовали. Курс к серебряной монете установили 1:10 (одна золотая копейка приравнивалась к десяти серебряным).

Для соединения с наемническим корпусом в Великий Новгород был отправлен родственник царя, Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Объединенное войско в мае 1609 г. двинулось на юг к Москве, освобождая города от мятежников. Была снята шестнадцатимесячная осада Троице-Сергиева монастыря, а за ней и осада самой Москвы, что сразу же сказалось на столичных ценах: кадь (бочка) пшеницы ранее стоила четыре рубля, а после снятия осады ее продажная стоимость упала до 35 копеек. Казалось бы, до твердого воцарения оставалось рукой подать.

И вот тут-то Шуйские сами подрубили сук, на котором седели. Новоиспеченный царь был в летах (на момент провозглашения царем ему исполнилось 54 года), вдов и бездетен. Правда, в 1608 г. он женился на молодой княжне Марии Петровне Буйносовой-Ростовской, и у него родилось две дочери, Анна и Анастасия, но те умерли во младенчестве. Было понятно, что царская власть после его смерти достанется кому-то из его родственников. На волне успехов народная молва все чаще называла преемником молодого племянника царя Михаила Васильевича Скопина- Шуйского.

Но это не могло понравиться другим претендентам на столь вожделенный царский стол. На одном из пиров боярыня Екатерина Григорьевна Шуйская, жена младшего брата царя Дмитрия Ивановича Шуйского, преподнесла молодому герою чашу с медом. Вскоре (иные пишут: тотчас) молодому князю стало плохо, у него пошла носом и ртом кровь, и он умер через две недели. Случилось это 7 мая 1610 г.

Еще тогда говорили об отравлении. Но только в 1963 г. стало возможно исследовать останки Михаила Скопина-Шуйского. В них обнаружили столько мышьяка и ртути, что вопрос о причинах смерти был практически разрешен. Для полноты картины остается пояснить, что Екатерина Шуйская была дочерью все того же Малюты Скуратова, а состав яда приблизительно совпадает с составом яда, которым отравили «предпоследнего» Рюриковича, Федора Ивановича. Единственная неясность в этом вопросе: зачем? Зачем понадобилось убивать Михаила Скопина-Шуйского, если ни у Василия (см. выше), ни у Дмитрия наследников не было?

Это отравление ударило по престижу Шуйских, и до того невысокому. Вместо Михаила командование войсками было поручено брату царя Дмитрию Васильевичу. До того он не раз командовал войсками, но победил лишь однажды в каком-то малозначительном сражении.

В результате в решительном бою под деревней Клушино возле Гжатска московское войско, троекратно превосходившее по численности поляков, было разгромлено гетманом Жолкевским. Причиной разгрома, в том числе, послужил переход наемников на польскую сторону. Обида наемников была в том, что перед боем Дмитрий Иванович отказал им в выплате жалованья, ссылаясь на отсутствие денег (хотя деньги были). Очевидно, он рассчитывал сэкономить часть средств и выплатить жалованье уже после боя оставшимся бойцам.

Хотя, конечно, главными причинами разгрома послужили нерешительность и безынициативность московских воевод, и прежде всего главного воеводы — Дмитрия Шуйского. Даже после капитуляции отряда Делагарди он не нашел ничего лучшего, чем бежать с поля боя, оставив лагерь и обоз на разграбление, — хотя у него оставались еще силы. Битва при Клушине состоялась 24 июня 1610 г.