Читать онлайн «Ленин - красный диктатор». Страница 50

По инициативе Ленина XI съезд коммунистической партии (конец марта — начало апреля 1922 года) объявил о прекращении отступления. Но это не значило, что компромиссная Новая экономическая политика закончилась. Ленин хотел лишь предотвратить полное возвращение к буржуазным порядкам и удержать в руках «командные высоты» — преимущественно национализированную крупную промышленность. У него не было и мысли отступать от основной идеи Новой экономической политики. Наоборот, он призывал ее углублять. На XI съезде партии он заявил:

Смычки с крестьянской экономикой той новой экономики, которую мы пытались создать, у нас не было. Есть ли она теперь? Еще нет. Мы к ней только подходим. Все значение Новой экономической политики, которое в нашей прессе еще часто продолжают искать где у годно, но не там, где следует, все значение в этом и только в этом: найти смычку той новой экономики, которую мы с громадными усилиями создаем…[39] Надо показать эту смычку, чтобы мы ее ясно видели, чтобы весь народ ее видел и чтобы вся крестьянская масса видела, что между ее тяжелой, неслыханно разоренной, неслыханно нищенской, мучительной жизнью теперь и той работой, которую ведут во имя отдаленных социалистических идеалов, есть связь… Наша цель — восстановить смычку, доказать крестьянину делами, что мы начинаем с того, что ему понятно, знакомо и сейчас доступно при всей его нищете, а не с чего-то отдаленного, фантастического, с точки зрения крестьянина, — доказать, что мы ему умеем помочь, что коммунисты в момент тяжелого положения разоренного, обнищалого, мучительно голодающего мелкого крестьянина ему сейчас помогают на деле. Либо мы это докажем, либо он нас пошлет ко всем чертям. Это совершенно неминуемо…

Капиталист умел снабжать. Он это делал плохо, он это делал грабительски, он нас оскорблял, он нас грабил. Это знают простые рабочие и крестья- не, которые не рассуждают о коммунизме, потому что не знают, что это за штука такая.

«Но капиталисты все же умели снабжать, а вы умеете? Вы не умеете». Ведь вот какие голоса в прошлом году весною — не всегда ясно — слышались и составляли подпочву всего прошлогоднего весеннего кризиса. «Люди-то вы превосходные, но то дело, экономическое дело, за которое вы взялись, вы делать не умеете».

Далее Ленин сказал, что с введением Новой экономической политики крестьяне согласились дать советскому правительству отсрочку во времени и кредит, согласились дать вексель советам. Однако он напомнил, что время взыскания на нем не указано.

Сроки на этих векселях не написаны, и когда они будут предъявлены ко взысканию, этого справкой с текстом векселя не узнаешь. Вот в чем опасность, вот особенность, которая отличает эти политические векселя от обыкновенных торговых векселей. На это нам надо обратить все внимание, не успокаиваться на том, что везде в государственных трестах и смешанных обществах ответственные и лучшие коммунисты, — толку от этого нет никакого, потому что они не умеют хозяйничать и в этом смысле они хуже рядового капиталистического приказчика, прошедшего школу крупной фабрики и крупной фирмы. Этого мы не сознаем, тут осталось коммунистическое чванство — комчванство, выражаясь великим русским языком. Вопрос в том, что ответственный коммунист — и лучший, и заведомо честный, и преданный, который каторгу выносил и смерти не боялся, — торговли вести не умеет, потому что он не делец, этому не учился и не хочет учиться и не понимает, что с азов должен учиться. Он коммунист, революционер, сделавший величайшую в мире революцию, он на которого смотрят если не сорок пирамид, то сорок европейских стран с надеждой на избавление от капитализма, — он должен учиться от рядового приказчика, который бегал в лабаз десять лет, который это дело знает, а он, ответственный коммунист и преданный революционер, не только этого не знает, но даже не знает и того, что этого не знает. И вот… мы с этого съезда должны уйти с убеждением, что мы этого не знали и будем учиться с азов.

В заключение Ленин еще раз напомнил нетерпеливым коммунистам: «В народной массе мы все же капля в море, и мы можем управлять только тогда, когда правильно выражаем то, что народ сознает. Без этого… вся машина развалится».

Ленин правильно оценил громадное значение Новой экономической политики в возрождении российской экономической жизни. Год за годом ее преимущества сказывались в промышленном производстве, торговле и сельском хозяйстве. К 1928 году производство в России почти достигло предвоенного уровня. Но сам Ленин до этого времени не дожил. Его выступление на XI съезде РКП стало последним. Возможно, что напряжение, потребовавшееся для участия в съезде, ускорило катастрофу. В апреле он стал все сильнее страдать от головных болей. По словам Троцкого: «Врачи не нашли, однако, никаких органических поражений и предписали длительный отдых. Ленин безвыездно поселился в подмосковной деревне».

Там, в Горках, с ним случился первый удар. Это произошло 25 мая 1922 года. Ленин на время потерял способность двигаться и говорить. Его болезнь вызвала панику в рядах советских руководителей.

Хотя Ленин наладил правительственную машину и поставил ее на рельсы Новой экономической политики, хотя зимой 1921–1922 годов он фактически мог работать уже только вполсилы, все же управление страной казалось немыслимым без него. Так велик был его авторитет в партии и в народе. Само имя Ленина было средством связи партии со страной.

Растерянность советских руководителей оказалась так велика, что, например, Троцкого, который в это время болел, проинформировали о случившемся с Лениным лишь на третий день. Правда, сам Троцкий объяснял этот факт не растерянностью, а интригами его здоровых коллег.

Над неподвижно лежавшим Лениным началась ссора его последователей. Возник триумвират из Сталина, Зиновьева и Каменева для противодействия Троцкому. Однако, все эти комбинации оказались преждевременными. Через некоторое время здоровье Ленина стало восстанавливаться. Врач Гетье следующим образом объяснял его состояние Троцкому: скорее всего «увеличится утомляемость, не будет прежней чистоты работы, но виртуоз останется виртуозом».

Это предсказание стало сбываться. Однако внутреннее беспокойство долго не покидало Ленина. Как вспоминал позднее Троцкий, Ленин говорил ему: «Понимаете, ведь ни говорить, ни писать не мог, пришлось учиться заново».

Осенью 1922 года Ленин снова вернулся к политическим делам. Но это уже был не прежний Ленин. Троцкий писал:

В промежутке между первым и вторым ударом Ленин мог работать только в половину своей прежней силы. Мелкие, но грозные толчки со стороны кровеносной системы происходили все время. На одном из заседаний Политбюро, встав, чтобы передать кому-то записочку, — Ленин всегда обменивался такими записочками для ускорения работы — он чуть-чуть качнулся. Я заметил это только потому, что Ленин сейчас же изменился в лице. Это было одно из многих предупреждений со стороны жизненных центров.

В другом месте своих воспоминаний Троцкий говорит:

К концу заседаний Политбюро Ленин производил впечатление безнадежно уставшего человека. Все мышцы лица опускались, блеск глаз потухал, увядал даже могучий лоб, тяжело свисали вниз плечи, — выражение лица и всей фигуры резюмировалось одним словом усталость. В такие жуткие минуты Ленин казался мне обреченным. Но, проведя одну хорошую ночь, он снова обретал силу своей мысли. Статьи, написанные им в промежутке между двумя ударами, стоят на уровне его лучших работ. Влага в источнике была та же, но ее становилось все меньше и меньше.

Осенью 1922 года Ленин дважды появлялся перед многочисленной политической аудиторией: в октябре на очередной сессии ВЦИК и в ноябре на IV Конгрессе коммунистического интернационала. Его речи были одушевлены теми же идеями, которые он высказывал до болезни. Но прежняя энергия и напор покинули его. Ленин сам признавал это. На IV Конгрессе коммунистического интернационала он сказал: «Вы поймете, что после моей долгой болезни я не в состоянии сделать большого доклада. Я могу дать лишь введение к важнейшим вопросам».

Свою речь на IV Конгрессе коммунистического интернационала Ленин почти полностью посвятил внутренним проблемам, связанным с Новой экономической политикой. Он сказал, что для него это теперь самый важный вопрос.

С чувством удовлетворения он указал на результаты Новой экономической политики за полтора года. «Мы уже достигли того, что наше крестьянство довольно, что промышленность оживает и что торговля оживает». Но в то же время он отметил, что еще не все партийные руководители прониклись духом Новой экономической политики.