Читать онлайн «Ленин - красный диктатор». Страница 49

С его выводами вполне согласуется ленинское заключение на IX съезде советов, где он назвал 1921 год годом неслыханных тягот. Страшные муки испытала вся страна. Но Ленин также отметил, что страна стоит теперь на правильном пути, который открывает большие возможности.

Летом 1921 года, когда Новая экономическая политика набирала силу, в Москве собрался III Конгресс коммунистического интернационала. Его заседания проходили с 22 июня по 12 июля, в них участвовали 603 делегата из 58 стран. Главным вопросом, обсуждавшимся на Конгрессе, было отношение к Новой экономической политике и влияние этой политики на программу Коммунистического интернационала.

Ленин предстал перед Конгрессом в качестве главного докладчика по вопросу о программе, которую следовало принять в связи с Новой экономической политикой. Ленин утверждал, что:

«Развитие международной революции, которую мы предсказывали, идет вперед. Но это поступательное движение не такое прямолинейное, как мы ожидали». Относительно международной ситуации, приходилось считаться с тем фактом, что наступило известное равновесие сил. «Для нашей Российской республики, — докладывал Ленин, — мы должны использовать эту краткую передышку для того, чтобы приспособить нашу тактику к этой зигзагообразной линии истории».

Новая экономическая политика являлась таким тактическим регулятором:

Мы не одни на свете. Мы существуем в системе капиталистических государств как звено мировой экономической системы. На одной стороне — колониальные страны, но они еще не могут нам помочь, а на другой — капиталистические страны, но они наши враги. Получается известное равновесие, правда, очень плохое. Но мы все же должны считаться с этим фактом. Мы не должны закрывать глаза на этот факт, если хотим существовать. Либо немедленная победа над всей буржуазией, либо выплата дани. Мы совершенно открыто признаем, мы не скрываем, что концессии в системе государственного капитализма означают дань капитализму. Но мы выигрываем время, а выиграть время — значит выиграть все, особенно в эпоху равновесия.

Практически Ленин определял Новую экономическую политику как союз пролетариата с крестьянством. Экономический союз составлял залог военного союза между двумя этими силами. Ленин рекомендовал эту формулу, созданную в России, — союз между пролетариатом и крестьянством — как основу будущей мировой политики Коммунистического интернационала. Он считал ее особенно важной для пропаганды в колониальных странах, где крестьянство составляло основной процент населения. Таким образом, на III Конгрессе коммунистического интернационала Ленин развил дальше резолюцию о революции в колониальных странах, которая была принята на II Конгрессе.

Что касается ведущих капиталистических государств, на III Конгрессе Ленин делал акцент на захвате руководства в профсоюзном движении этих стран. Основание Красного интернационала профсоюзов представлялось ему очень важным. Конгресс, объявивший об организации такого движения, проходил в Москве с 3 по 19 июля 1921 года — почти в то же время, что и III Конгресс коммунистического интернационала.

Для внешнеполитических дел Советской республики Новая экономическая политика имела еще большее значение, чем для будущего Коммунистического интернационала. Еще осенью 1920 года Ленин пытался установить экономические отношения с другими государствами, предлагая им концессии. Однако в условиях военного коммунизма широкое развитие системы концессий представлялось нереальным. В период гражданской войны торговые отношения между Россией и другими странами практически прекратились.

Новая экономическая политика коренным образом изменила ситуацию. Поэтому символично, в тот же самый день, 16 марта 1921 года, когда Красин подписал торговое соглашение с Англией, ВЦИК принял декрет о продналоге. В тот же день был заключен договор с Турцией, а двумя днями позже — мирный договор с Польшей.

Основа для Новой экономической политики в сфере международных отношений была подготовлена. В соответствии с общим духом новой политики Ленин теперь проявлял повышенный интерес к внешней торговле, которой, по мысли Ленина и Красина, предстояло стать государственной монополией. Уже осенью 1921 года Ленин мог рассказать IX съезду советов об успехах во внешней торговле. Общий импорт за три года (1918, 1919 и 1920) едва превысил 17 миллионов пудов, а за один 1921 год он достиг 50 миллионов пудов. Экспорт за те же три года исчислялся в 2500 тысяч пудов, а в 1921 году — в 11 миллионов пудов.

«Эта цифра, — добавил Ленин, — ничтожная, мизерная, до смешного малая, эта цифра всякому знающему человеку говорит сразу — нищета… Но все-таки это начало».

Не только Ленин возлагал надежды на рост российского торгового обмена. Лидеры капиталистических государств (и прежде всего Ллойд Джордж) делали подобные же ставки, видя в возобновлении торговых отношений с Россией единственное средство остановить кризис у себя дома. Верховный совет союзников, собравшийся в январе 1922 года в Каннах, принял решение пригласить представителей Советской России в Геную на Международную экономическую конференцию. Председатель Верховного совета Бриан официально сообщил советскому правительству об этом решении. В дальнейшем британский и итальянский премьер-министры обратились к Ленину с личными посланиями, «дружески советуя принять это приглашение и прибыть в Геную».

Ленин приготовился последовать совету своих новых и неожиданных друзей. 6 марта 1922 года на заседании коммунистической фракции Всероссийского съезда рабочих-металлистов он сказал:

Мы с самого начала заявляли, что Геную приветствуем и на нее идем; мы прекрасно понимали и нисколько не скрывали, что идем на нее как купцы, потому что нам торговля с капиталистическими странами (пока они еще не совсем развалились) безусловно необходима, и что мы идем туда для того, чтобы наиболее правильно и наиболее выгодно обсудить политически подходящие условия этой торговли.

Ленин повторил эту мысль на XI съезде партии:

«Мы идем в Геную с практической целью — расширить торговлю и создать условия, при которых бы она наиболее широко и успешно развивалась».

На съезде рабочих-металлистов Ленин сказал, что надеется лично побеседовать с Ллойд Джорджем в Генуе. На слова, будто союзники рассчитывают, что дипломатическое окружение советских представителей в Генуе сделает их более уступчивыми, Ленин отпарировал: «Пугать нас пустячками не следует».

Далее он выразил сомнение в том, что сами союзники придут к соглашению, «о чем они весь мир оповестили».

Однако, когда 10 апреля 1922 года в Генуе открылась конференция, Ленина там не было. Место главы советской делегации занял Чичерин. Определенного результата на конференции достигнуть не удалось, частично из-за противоречий между государствами Антанты, которые предсказал Ленин.

Главной причиной, заставившей Ленина отказаться от поездки, стало состояние его здоровья. Приближался роковой день 25 мая 1922 года.

Здоровье Ленина начало ухудшаться осенью 1921 года. Троцкий писал об этом так:

Ленин считался крепышом, и здоровье его казалось одним из несокрушимых устоев революции. Он был неизменно активен, бдителен, ровен, весел. Только изредка я подмечал тревожные симптомы. В период Первого конгресса Коминтерна он поразил меня усталым видом, неровным голосом, улыбкой больного. Я не раз говорил ему, что он слишком расходует себя на второстепенные дела. Он соглашался, но иначе не мог. Иногда жаловался — всегда мимоходом, чуть застенчиво — на головные боли. Но две-три недели отдыха восстанавливали его. Казалось, что Ленину не будет износу.

К концу 1921 года здоровье Ленина ухудшилось. 7 декабря он сообщил в записке членам политбюро: «Уезжаю сегодня. Несмотря на уменьшение мной порции работы и увеличение порций отдыха за последние дни, бессонница чертовски усилилась. Боюсь, не смогу докладывать ни на партконференции, ни на съезде Советов».

Значительное время Ленин стал проводить в сельской местности под Москвой.

С IX съезда советов (декабрь 1921 года) и до съезда рабочих-металлистов (март 1922 года) Ленин ни разу не появлялся на больших собраниях. Активная деятельность советского правительства по осуществлению Новой экономической политики продолжалась. Но на съезде рабочих-металлистов Ленин выразил уверенность в том, что следующий съезд партии положит конец экономическому отступлению. Он говорил, что Новая экономическая политика уже достигла необходимых результатов, особенно в области международных отношений. В этой связи он заявил:

Мы знаем… что при отчаянном голоде, при том состоянии промышленности, какое есть, всех позиций, полученных с 1917 по 1921 год, нам не удержать. Мы целый ряд их сдали. Но мы можем теперь сказать, что это отступление в смысле того, какие уступки мы капиталистам делаем, закончено. Мы свои силы и силы капиталистов взвесили. Мы целый ряд примерных разведочных движений в смысле заключения договоров с капиталистами русскими и иностранными имеем.