Читать онлайн «Искусство и политика». Страница 94

7 Барди и Перуцци – крупнейшие банковские (Перуцци – и торговый) дома Флоренции. Их банкротства произошли в 1345 и 1343 в связи с внешнеполитическими неудачами Флоренции, отказами английского и неаполитанского королей возвращать долги с конфискацией имущества Перуцци во Франции.

8 Испанскими войсками, которые принудили Флоренцию вновь признать власть Медичи. Франческо Ферруччо, стойкий республиканец, был одним из руководителей обороны.

9Panella A. La anticipazioni di un centenario – «II Marzocco», a. XXXIV, n. 38, 22.9.1929, Valori A. L'assedio di Firenze e la critica storica – «II Marzocco», n. 41, 13.10.1929, Ancora l'assedio di Firenze e la critica storica [письмо Валори и ответ Панеллы] – «II Marzocco», n. 42, 20.10.1929, Valori A. Un centenario La difesa della Repubblica Fiorentina – «Critica fascista», a. VIII, n. 2, 15.1.1930.

10 См. ниже со слов «Из рецензии Арминио Яннера на книгу».

11 От средневекового латинского «paganus» – язычник.

12 В «Истории итальянской литературы», особенно в главах о XVI в.

13 XIII век в диалектальной форме – «Дудженто».

14 Четырнадцатый и шестнадцатый века.

15 Autonomia della letteratura latina – «L'Italia Letteraria», a. IX, n. 21 (21.5.1933), n. 22 (28.5.1933), n. 23 (4.6.1933), n. 24 (11.6.1933).

16 II Rinascimento – «Nuova Antologia», a. LXIV, fasc. 1384, 16.11.1929.

17 Т. н. «нищенствующие» ордена – прежде всего францисканцы, а также доминиканцы и августинцы.

18 Борьба папства с Империей за право назначения епископов (1075—1122).

19 8 походов – 1096—1270, Реконкиста – 718—1492, Столетняя война– 1337—1453, походы Фридриха Барбароссы в Италию– 1154—1183 и борьба городов с Фридрихом II – первая половина XIII в.

20 Глоссаторы – болонская школа гражданских и канонических юристов XII—XIII вв., постглоссаторы (они же комментаторы, траттатисты, схоласты, диалектики) – юридическая школа, зародившаяся в Сорбонне и распространенная в XIV—XV вв. в Италии.

21 Провансальский (oc) и старофранцузский (oil) языки – название от разного произношения слова «да».

22 Прочь, прочь, сукины дети (староитал.).

23 Пребывание пап в Авиньоне (принадлежал Неаполю, затем был выкуплен папами), 1309—1377, при этом папство действовало в интересах французских королей. За смертью папы Григория XI, вернувшегося в Рим, последовали выборы пап и в Риме (Бонифаций XI) и в Авиньоне (Бенедикт XIII), с чего началась «Великая схизма (раскол)» католической церкви (1378—1417), причем в 1409-1417 было три папы – римский, авиньонский и избранный собором в Пизе. Конец схизме положил Констанцский собор, однако до 1449 продолжали существовать антипапы.

24 Выскочки (франц. ).

25Ruggero G. De Erasmo e la Riforma—«La Nuova Italia», a. I, n. 1, 20.1.1930.

26Rossi V. II Quattrocento/2a ed. – Milano, 1931.

27Levi E. Uguccione da Lodi e i primordi della poesia italiana – Firenze, s. d.

28 Первоначально (конец XI в) – участники городского движения в Северной Италии – «Патария» – в поддержку Клюнийской реформы, затем ересь под влиянием болгарского богомильства, родственная катарам (идеи дуализма светлых и темных сил, проповедь евангельской бедности, критика церковной иерархии и т. д.).

29Rizzi F. L'anima del Cinquecento e la lirica volgare – Milano, 1928.

30 Николай Кузанский выступал на Базельском соборе 1431—1449, отстаивая верховенство Собора над папой, затем изменил позицию и, став кардиналом (1448), стремился к укреплению папской власти.

31 Ученое незнание и совпадение противоположностей (лати.н ) – имеется в виду один из основных трудов Кузанца «Docta ignorantia» («Ученое незнание») и его идея о совпадении противоположностей (тождество бесконечного «минимума» с бесконечным «максимумом») в абсолюте.

32 Index librorum prohibitorum (Индекс запрещенных книг) – впервые издан Курией в 1559 и с тех пор неоднократно дополнялся.

33 Слова «Ринашименто», «Рисорджименто», «Ринашита» имеют одинаковое значение «возрождение», «восстановление», хотя применяются (первые два) для обозначения разных исторических периодов. «Рискосса» – «восстание» и «возвращение утраченных позиций».

34Ansaldo G. La rivoluzione meridionale – «II Lavoro», 1.10.1925. В статье критиковалась книга Г. Дорсо «La rivoluzione meridionale» (Torino, 1925).

35Mozzali G. Engels e l'anabaptismo – «Conscientia», a. IV, n. 44, 31.10.1925. Грамши оспаривал мнение автора о недооценке Ф. Энгельсом реформации в «Уните» от 29.9.1926 (СР., р. 442—444).

36 Регализм – учение о превосходстве королевской власти над церковной, его национальными вариантами были галликанизм во Франции, иосифизм в Австрии, леопольдизм в Тоскане и т. д. Кульминацией регализма в XVIII в. была высылка иезуитов из многих европейских стран.

37 Война за Испанское наследство (1701—1714) велась между Францией и широкой коалицией европейских государств. В числе ее результатов – признание Пруссии королевством и укрепление позиций Австрии в Италии – она получила Милан, Сардинию, крепости в Тоскане. В 1720 Австрия передала Сардинию Савойе, получив Сицилию. В войне за Польское наследство (1733—1735) испанские Бурбоны отвоевали Неаполь и Сицилию. Аахенский мир 1748 завершил войну за Австрийское наследство. От Австрии к Испании перешли Парма, Пьяченца, Гуастала. Значительные территориальные приращения получило Сардинское королевство, побывавшее в обеих враждующих коалициях.

Выбор А Омодео такого исходного рубежа связано с формированием системы сил, изменявшихся в ходе Рисорджименто – проникновением на полуостров Австрии и появлением Сардинского королевства как влиятельной силы.

38 Эта теория была развита им в споре с шотландским католическим юристом У. Барклаем («De protestate summi pontificus in rebus temporalibus» [«O совокупной власти пап в делах земных»], 1610) церковь имеет превосходство над светской властью в силу супранатурального и вечного характера своих целей, но именно поэтому не должна вмешиваться в устроение земных («временных») порядков.

39 Великий герцог Тосканы (1765—1792) Леопольд I был младшим братом Австрийского эрцгерцога и императора Священной Римской империи Иосифа II.

Небольшая заметка о политике Макиавелли. Основная характерная особенность «Государя» состоит в том, что это не приведенный в систему трактат, а «живая, животрепещущая книга, в которой политическая идеология и политическая наука сливаются в драматическую форму мифа»1 . В отличие от утопий и схоластических трактатов – формы, в которые облекалась предшествовавшая ему политическая наука,– Макиавелли дал своей концепции фантастическую и художественную форму, благодаря которой теоретический и рациональный элементы воплощаются в образ кондотьера, пластично и антропоморфно символизирующего «коллективную волю». Процесс формирования определенной коллективной воли, направленной на достижение определенной политической цели, изображается не при помощи исследования и педантичной классификации принципов и критериев метода действий, но как выявление качеств, характерных черт, обязанностей и потребностей конкретной человеческой личности, что заставляет работать художественное воображение тех, кого требуется убедить, и придает политическим страстям более конкретную форму 2 *. (Надо бы выяснить, не было ли у предшествовавших Макиавелли писателей сочинений, построенных наподобие «Государя». Заключительная глава «Государя» тоже связана с этим «мифологическим» характером книги: изобразив идеального кондотьера, Макиавелли в пассаже огромной художественной силы призывает реально существующего кондотьера воплотить идеал в историческую действительность, и этот его страстный призыв слышится во всей книге, придавая ей подлинный драматизм. В «Пролегоменах» Л. Руссо назвал Макиавелли артистом политики, и в них однажды встречается слово «миф», но не в указанном выше смысле).

«Государь» Макиавелли мог бы рассматриваться как историческая иллюстрация сорелевского «мифа», то есть как политическая идеология, выступающая не как пресная утопия, не как доктринерские рассуждения, но как порождение конкретной фантазии, воздействующей на разъединенный и распыленный народ, с тем чтобы всколыхнуть его и организовать в нем коллективную волю. Утопический характер «Государя» состоит в том, что Государя не существовало в реальной исторической действительности, он не представал перед итальянским народом как непосредственная объективность, обладающая определенными характерными чертами, напротив, он был чистейшей доктринерской абстракцией, символом вождя, идеальным кондотьером, однако страсть и мифо щлогизм, содержащиеся в этой книжице и обладающие в ней огромной драматической силой, плотно концентрируются в заключительной главе и обретают там жизнь в призыве, обращенном к Государю, существующему реально. В своей книжице Макиавелли рассуждает о том, каким должен быть Государь, чтобы привести народ к созданию нового Государства, и его рассуждения ведутся строго логично, научно отрешенно, в заключительной же главе сам Макиавелли становится народом, сливается с народом, но не с народом вообще, а с тем самым народом, которого он убедил своими предшествующими рассуждениями, народом, сознанием и выражением которого он себя ощущает, народом, с которым он мысленно отождествляется, кажется, что вся «логическая» работа оказывается не чем иным, как саморефлексией народа, внутренне целостными рассуждениями, развивающимися в народном сознании и завершающимися страстным непроизвольным криком. Страсть в ходе внутренней саморефлексии снова оборачивается аффектом, лихорадочным чувством, фанатизмом действия. Вот почему эпилог «Государя» не является чем-то внешним, «навешенным» на него извне, чем-то риторическим – эпилог этот следует истолковывать как необходимый элемент произведения, более того, как тот элемент, отсвет которого лежит на всем произведении и превращает его в своего рода «политический манифест».