Читать онлайн «Разгром конвоя PQ-17». Страница 43

В довершение всего немецкая пропагандистская радиостанция, работавшая на Америку в коротковолновом диапазоне и называвшая себя «американской противорузвельтовской станцией разоблачения», включила в передачу новостей следующее сообщение: «Стокгольм. Из перехвата шведских радиопередач следует, что несколько дней назад два наших судна с грузом новейших американских танков и тяжелых грузовых машин прибыли в Тронхейм. Эти 8000-тонные суда входили в состав следовавшего в Архангельск большого конвоя, разгромленного недавно немецкой авиацией и подводными лодками. Поскольку упомянутые суда имели лишь незначительные повреждения, остается загадкой, почему американские экипажи покинули их. Суда привели в порт небольшие группы немецких моряков с подводных лодок; американские полосатые флаги со звездами развевались на мачтах этих судов под немецкими флагами со свастикой. В Тронхейм прибыли офицеры и солдаты немецкого танкового батальона, чтобы принять выгружаемые с судов 62 американских тяжелых танка и 132 грузовые автомашины. Один немецкий офицер заявил, что новые американские танки являются усовершенствованной модификацией старых, но уступают по своим данным и русским и немецким танкам».[33]

Результатом этого пропагандистского приема немцев явилось то, что среди моряков мира за очень короткое время распространился слух о том, что американское торговое судно «Карлтон» сдалось немцам и пришло в норвежский порт. После допроса моряков с «Карлтона», содержавшихся под охраной, разместили на борту немецкого войскового транспорта «Ганс Леонард». Через несколько дней, после перехода по шхерным фарватерам в составе конвоя с двумя другими судами, «Ганс Леонард» направился в Осло. Изумленным американским морякам оставалось только удивляться тому, насколько мощное охранение эскортными кораблями немцы обеспечили этим трем судам на переходе: «И, представьте себе, помимо этого суда прикрывались еще и с воздуха!»

В Осло пленных моряков перевели на другой войсковой транспорт — «Вьюри», совершавший свой предпоследний рейс между Осло и Аальборгом в Дании. Отсюда по железной дороге их отправили в главный лагерь военнопленных моряков в Вильгельмсхафене. Здесь экипаж «Карлтона» испытал на себе презрение и остракизм всех других моряков, так как в лагерь проникли слухи, что американские моряки привели неповрежденный «Карлтон» в Норвегию и сдали его немецкому командованию.

Моряки «Карлтона» кипели от раздражения и обиды, но были вынуждены молчать. «При условии, что в нашем лагере было около пяти тысяч английских пленных моряков, — заявил позднее Муни, было бы самоубийством сказать, что в момент торпедирования нашего судна в этом районе была только английская подводная лодка».[34]

Где же фактически находился в это время немецкий линейный флот? В 15.00 5 июля немецкая эскадра в составе «Тирпица», «Хиппера», «Шеера» и семи эсминцев, пройдя шхерными фарватерами, вышла в открытое море в районе острова Рольвсё. Для немецкого командования в Берлине перспективы представлялись исключительно оптимистичными: и крейсерские силы прикрытия союзников и их линейный флот следовали, согласно донесениям разведки, на запад, а военные корабли, сопровождавшие суда рассредоточенного конвоя, вряд ли представляли собой что-либо большее, чем несколько отдельных крейсеров и эсминцев. Если корабли немецкой эскадры правильно используют донесения самолетов и подводных лодок, они, несомненно, добьются успеха, несмотря на то, что суда конвоя были теперь рассредоточены.

После пяти часов следования открытым морем корабли немецкой эскадры были обнаружены патрулировавшей в районе Нордкапа советской подводной лодкой «К-21» (командир Лунин). Эта подводная лодка немедленно передала в эфир предупреждение:

«Весьма срочно. По флоту. Два линейных корабля и восемь эсминцев в точке 71°24 с. ш. и 23°40 в. д. (17.00 В/5)».

Зная о том, что их обнаружили, «Тирпиц» и эскортирующие его корабли продолжали следовать в северо-восточном направлении. Немногим более часа позднее немецкие тяжелые корабли обнаружил также патрулировавший в районе мыса Нордкап английский разведывательный самолет, который передал в эфир следующее сообщение:

«Весьма срочно. По флоту. Одиннадцать неопознанных кораблей в точке 71º31 с. ш. и 27°10 в. д. Курс 65°, скорость 10 узлов (18.16/В5)».

За несколько минут до 20.30 5 июля союзники обнаружили всю немецкую эскадру еще раз, причем корабли по-прежнему шли на северо-восток, в направлении рассредоточенного конвоя. На этот раз немецкие корабли были обнаружены английской подводной лодкой «Аншейкн» (командир лейтенант Уэстмакотт). В 21.49 донесение о первом из этих обнаружений было получено на кораблях адмирала Тови. Попытка немецких кораблей выйти в Баренцево море незамеченными вряд ли была бы менее успешной, если бы даже они заблаговременно объявили об этом намерении по радио клером.

Командование в Берлине пришло в ужас: немецкая радиоразведка перехватила первое и второе донесения об обнаружении своих кораблей. Первая реакция сводилась к следующему: столь раннее обнаружение немецких кораблей может позволить эскадре линейных кораблей противника своевременно подойти с запада с целью перехватить немецкие корабли на пути их возвращения после атаки судов конвоя.

В Киле командующий ВМС группы «Север» Карле все еще не считал риск слишком большим, чтобы прекратить операцию, хотя и был обеспокоен выходом кораблей в открытое море не в районе Нордкина, а у острова Рольвсё, что привело как раз к тем последствиям, которых он хотел избежать. Несмотря на то, что о выходе немецких кораблей в море и о направлении их движения противнику стало известно раньше, чем рассчитывали, Карле все же считал, что эскадра союзников находится на достаточно большом удалении и вряд ли рискнет войти в норвежские воды. Карле передал свое мнение по телефону и телетайпу в штаб руководства войной на море в Берлине. Одновременно он донес в Берлин, что в 19.45, то есть вскоре после обнаружения союзниками немецких кораблей, противник начал усиленно забивать работу немецких радиостанций, в результате чего радиосвязь с Северной Норвегией нарушилась. Это положение воспринималось как зловещее предзнаменование: противник впервые прибегал к таким действиям, а глушение станций было настолько эффективным, что даже после того, как немцы перешли на другую схему связи, они расшифровывали радиограммы с большим трудом. Радиостанция «Тирпица» перехватила первое донесение противника об обнаружении немецкой эскадры, но не смогла сообщить об этом в Киль из-за помех на частоте, которую она использовала.

Немецкий штаб руководства войной на море считал, что неожиданное введение противником глушения радиосвязи является доказательством того, что английское адмиралтейство кто-то «информировал» о выходе немецких кораблей в море.

Между штабом Редера в Берлине и командующим ВМС группы «Север» в Киле немедленно состоялся обмен мнениями по телефону. В конечном итоге Карлса убедили в том, что противник все же сможет перебросить свои тяжелые корабли и авианосец и отрезать пути отступления для немецких кораблей. К этому заключению пришли, исходя из казавшегося неоспоримым предположения, что союзники пойдут на любой риск, лишь бы вызвать на бой такие заманчивые объекты для атаки, как «Тирпиц», «Хиппер» и «Шеёр».

Командующий ВМС группы «Север» был поставлен перед необходимостью выбора одного из трех альтернативных образов действий: пойти на риск и продолжать операцию; продолжать операцию только до того момента, после которого противник все еще не сможет перехватить возвращающиеся немецкие корабли; отказаться от операции вообще и поставить задачу разгрома конвоя подводным лодкам и авиации.

Как теперь известно, первый образ действий оказался бы для немцев безопасным: Флот метрополии отклонил предложение адмиралтейства, согласно которому линейные силы союзников должны были бы на этом этапе вступить в бой с «Тирпицем». Но генерал-адмирал Карле в Киле сознавал, что, если придерживаться указаний фюрера, проведение операции необходимо прекратить вообще, так как возможность конфронтации с авианосцем союзников полностью не исключалась. Тем не менее и в штабе ВМС группы «Север» в Киле, и в оперативном управлении штаба руководства войной на море в Берлине считали, что, если пренебречь указаниями фюрера и предоставить Карлсу свободу действий, риск, связанный с продолжением операции оправдан и вполне соразмерим с представлявшимися возможностями. Окончательное решение должен был принять адмирал Редер.

«Вполне сознавая» всю ответственность перед фюрером, если речь шла о «риске потерять наши немногие, но весьма ценные корабли», Редер приказал прекратить операцию «Найтс мув». Риск был слишком велик, чтобы быть оправданным тем небольшим успехом, которого могли добиться корабли в действиях против конвоя, уже значительно потрепанного немецкой авиацией и подводными лодками. В 21.15 командующий ВМС группы «Север» направил Шнивинду зашифрованные совершенно секретным кодом сигнал «KR-KR» и слово «дробь». Вскоре после этого Карле донес Редеру, что Шнивинду приказано возвратиться в базу, а подводные лодки в Арктике снова переданы в оперативное подчинение адмирала Шмундта. В 21.50 немецкая эскадра линейных кораблей повернула на обратный курс и в 03.30 б июля снова вошла в прибрежные воды.