Читать онлайн «Христианские древности: Введение в сравнительное изучение». Страница 116

Новые методы в архитектурной археологии

Хотя успехи исследований средневековых церковных древностей в Англии очевидны (особенно со стороны), местные ученые продолжают считать, что неизученного по-прежнему гораздо больше. Действительно, археологические сокровища там часто лежат в буквальном смысле слова под ногами, тщательно избегая внимания. (Например, до середины 1980-х гг. никто не замечал, что пол библиотеки собора в Личфилде включает прекрасные изразцы XIII в.!). Даже подробно изученные памятники предлагают все новую и новую информацию, прежде всего — благодаря развитию методов исследования.

Основой «археологического» исследования истории здания, конечно, служат кладки. Первый большой проект их исследования был осуществлен в соборе Уэллса при реставрации западного фасада в 1976—84 гг., 1де обмер фасада камень за камнем и фиксация in situ 297 сохранившихся скульптур привели к полной переоценке истории здания. Убедительна история западного фасада собора Линкольна. Историки искусства пришли к выводу, что его знаменитый романский фриз установлен примерно на 50 лет позже строительства фасада — но обследование 1983 г. доказало, что он изначален. Интересно, что история искусств отказывается принять дату «от структуры», поскольку это подрывает устоявшуюся догму, хотя изначальность фриза уже неоспорима. Случай Линкольна не единственный. В последние 20 лет археологи убедились, что современная «стилевая хронология» и базирующаяся на ней интерпретация часто не поддержаны натурными доказательствами, которые должны преобладать в датировках. Априорная уверенность, опора на давно знакомое как бесспорно верное — может быть, самая серьезная опасность для ученого. Например, собор Солсбери построен в основном во второй четверти XIII в. заново. Поэтому совсем недавно отрицалось, что археология может внести что-то новое в столь несомненно «однослойный» памятник. Однако исследования показали, что памятник имеет сложную последовательность строительства и неясный первоначальный замысел. Вообще пересмотр фактов после всеобъемлющих исследований последних лет был очень значителен. (Исследования Таттон-Брауна, библиография: Rodwell, 1997).

Случай изучить технологию строительства при строго археологической разборке всего здания в сочетании с раскопками внутри и вокруг него представляется как исключение (например, церковь в Келлингтоне (Иорк, 1990–1991) Поэтому все большую роль играют технические улучшения, вводящие неразрушающие методы. Особой популярностью в последние десятилетия пользуется метод реконструкции процесса кладки стен по способу применения раствора. «Почерк» строителей существенно различался и его легко проследить по типу или наполнителям. До 1970-х гг. раствор, положенный в два разных дня, разделять еще не умели — сейчас же каждый знает о швах, остающихся между «вчерашним» и «сегодняшним» слоем; о возможности измерить «индивидуальный день» работы, также как и общий «дневной рост» здания (особенно это помогает в определении первоначальных проемов). С 1980-х началось исследование каменоломен, обработки и торговли камнем для строительства соборов. Удается уловить логику в снабжении камнем по лентам материалов разного происхождения. Профилировки, которыми так много занимались «викторианцы», систематизируют сейчас заново— это одна из наиболее индивидуальных деталей здания, по ним можно определить руку отдельного мастера или почерк мастерской Одинаково тесаные камни встречены в памятниках, разделенных многими милями, и в соседних. Джону Харви удалось даже раскрыть имена, происхождение и судьбы многих архитекторов и ремесленников. Словом, общий пересмотр знаний о церковных зданиях на основании технологии делается реальностью.

Совсем недавно, в 1970-х гг., идея цельного изучения памятника имела мало сторонников среди археологов. Кладка и деревянные детали считались «неподходящей темой» исследования, как и скульптура, литье, поздняя штукатурка и роспись, надгробия и стекло, мебель и осветительные приборы. Группы ученых, занимавшихся этим материалом, работали замкнуто и редко делились информацией, отчего страдала наука в целом, хотя часть направлений быстро прогрессировала. Сегодня мы видим, что «археологические» методы все полнее охватывают церковные здания сверху донизу.

1 Работы описаны тремя современниками, которые дают достаточно для атрибуции погребений (например, их размеры, а также описание найденного свинцового надгробного креста: Radford, Swanton, 1975, 42-3) Некоторые события могут случиться только в Англии. «Случайно» этот же крест оказался одним из первых опубликованных артефактов, добытых при раскопках, когда со времени работ прошло не менее 400 лет! (Camden, 1607; о Кэмдене и его книге см. ниже) «Отчет» о монастырской «археологии» в Гластонбери в конце правления Генриха II дал Джеральд Кембриджский (1191).

2 Легенда окончательно вошла в жизнь после того, как Ричард I Английский подарил Танкреду Сицилийскому знаменитый меч Экскапибур. Драгоценные символы прошлого стали предметами, которые можно было трогать, терять, передавать. (Robinson, 1926; Kendrick, 1950; Schnapp, 1997).

3 Еще епископ Или Джон Элкок конфисковал приорат св. Радегунды в Кембридже для создания там знаменитого колледжа (1497). В 1520-х гг. кардинал Вулси с папского согласия упразднил почти 30 монастырей для того, чтобы на их средства создать колледжи в Оксфорде и Ипсвиче (скорее учебные, чем религиозные). Оксфордский, например, устроили в конфискованном августинском приорате св. Фридесвиды и лишь в 1645 г. его церковь стала собором колледжа.

4 Диссолюция повела к предельно радикальному перераспределению земли и недвижимости, ее религиозные и политические последствия хорошо изучены, см. особенно: Knowles, 1976.

5 Причиной разгрома церквей была не только ненависть к папизму, но и алчность. Из Кентербери, например, в 1538 г. увезли массу золота с драгоценными камнями, хотя официальной целью миссии было извлечение мощей Фомы Кентерберийского из «феретрума», в котором те покоились более 300 лет (при этом их то ли сожгли, то ли похоронили, так что они стали объектом пристальных розысков, не завершившихся и по сей день). (Butler, 1995).

6 Раку уничтожили через шесть дней, конфисковав огромное количество ценностей, в том числе серебро и позолоченные вещи, находившиеся вместе с костями в гробу св. Ричарда. В Линкольне, где хранились раки свв. Гуго и Джона из Дальдерби, в 1540 г. комиссии было дано указание «забрать и препроводить в лондонский Тауэр указанную раку и извлечь поддельные мощи и ценности в Линкольнском соборе, коим преданы простые люди и коими вовлекаемы в суеверия и идолопоклонство, вместе со всеми драгоценностями, блюдами и подобным, по их выбору».

7 Например, рака св. Уильяма в Йорке была разрушена и место ее утрачено, но традиция указывала на место его погребения в нефе, где в 1732 г. действительно нашли каменный гроб, а в нем — квадратный ящичек с костями, без надписей.

8 Интересно, что плиту вновь положили на место, заменив утраченные части, которые остались в заполнении могилы, раствором. Это могло быть сделано лишь в период, когда храм находился в ведении эмиссаров, причем вскрытие было, по крайней мере единожды, тайным.

9 Яркое описание конца аббатства Рош (Йоркшир) приводит Майкл Шербрук через тридцать лет после события: «Первой подверглась разрушению церковь, затем дом аббата, дормитории и рефектории, вместе с клуатром и всеми зданиями, что были внутри монастырских стен: ничто ведь не должно было сохраниться, кроме как коровники и свиные закуты… Любое сердце тронул бы вид того, как срывали свинец с кровли, снимали доски и сбрасывали балки, как затем свинец был снят и сброшен в церковь и все надгробия в ней разбиты». Шербрук рассказывает, что и стропила были пущены на дрова для тех, кто переплавлял свинец в печах. Когда Майкл спросил, что думал тогда его отец о монахах, тот ответил: думал хорошо, но это не помешало ему наживаться, ведь «он поступал так, как другие» (цит. по: Platt, 1984, 231—4).

В приорате Луис команда итальянских инженеров сравняла церковь с землей, используя подкопы и порох. Подобным же образом огромный клюнийский храм св. Панкрата со сводами высотой в 28 м был превращен в груду мусора менее чем за четыре недели в марте-апреле 1538 г. Лишь немногие, как Роберт Эск, один из казненных лидеров восстания, решались сожалеть о происходящем: «Аббатства были одними из прекраснейших мест сего мира для всех людей и странников… Они более всех заботились о морских дамбах и плотинах, содержали и строили мосты и дороги и иные подобные вещи для общего блага» (цит. по: Knowles, 1956).

10 Раскопки свидетельствуют, что в ходе приспособления монастырских зданий под «замки» погребения и фермеров, и дальних родственников нового владельца, не мешали рыть фундаментные рвы, прокладывать дренаж или разбивать сады. Очень редко семьи при этом эксгумировали своих покойных с целью переноса их на приходское кладбище.